Камен Калчев – Сатира и юмор: Стихи, рассказы, басни, фельетоны, эпиграммы болгарских писателей (страница 43)
Твердь сотрясалась, как в урагане,
от возмущенья и содроганья.
«Сулла низвергнут нашим приказом,
был он предатель, лжец, кровопийца,
гнев наш не в силах дальше копиться —
не было в Риме злей этой твари,
пусть же вернется добрый наш Марий».
Сулла низвергнут. Волей народа
Марию настежь в Риме ворота.
Марий решает с первого шага:
«Вновь я у власти Риму на благо.
Воле народа всем я обязан.
Завтрашний жребий не предуказан:
так же, как поднят, свергнут я буду.
Хоть об охране не позабуду.
Вольность народа — зверь одичалый;
так приручу я зверя сначала —
ляжет к ногам он смирной собакой,
робок и ласков. Если ж, однако,
чернь и взбунтует — сыщется сила,
чтобы не выла, не голосила!
Будет изгнанье и заточенье:
кайся в темнице иль на чужбине,
если не принял моей гордыни!
Нет им пощады, нет исключенья.
Гибелью тысяч не озабочен,
я и любви их жажду не очень.
Жалкая ветошь — все их значенье.
Чернь — это шлюха, не дорожится:
Марий иль Сулла — с каждым ложится.
Мне безразличны, скучны и чужды
ее желанья, мечты и нужды.
Верный девиз мой, кем бы я ни был, —
кровь человечья, общая гибель.
Бейте, казните — вот моя прибыль!»
И для острастки, и для примера
льющейся крови не было меры.
Твердь сотрясалась, как в урагане,
от возмущенья и содроганья.
Кровь доходила людям до горла.
Рабство над всеми бич свой простерло.
Люди вздыхали глухо и молча,
в звоне кандальном, в ярости волчьей.
Волю забыло их безразличье.
Марий и Сулла — в чем их различье?
Что им бороться? Та же порода!
Так же ужасен жребий народа.
СТРАНА ЧУДАСИЯ
На сотни и тысячи верст,
красивый и благодатный,
не столько чудесный, сколько чудной,
раскинулся край непонятный.
Его три берега берегут:
Эгейский — на юге, сбоку,
на севере — пена дунайской волны
и Черное море — с востока.
Там лес шумит, там волны ревут,
там слышатся птиц разногласия,
и называется эта страна
довольно странно: «Чудасия».
Быть может, в шутку, а может, всерьез,
но людям говорится,
что в богоспасаемом этом краю
ничто по-людски не творится:
законы, уставы и здравый смысл 
