Камен Калчев – Отважный капитан (страница 28)
Велчо Стекольщик быстро пошел в гору. Теперь его в одинаковой мере почитали и турки и болгары. И хотя ему уже перевалило за пятьдесят, он так и не почувствовал себя счастливым. Ни лавки, ни склады, ни товары его не радовали. У него сердце кровью обливалось, когда он видел, как в его родном городе бесчинствуют султанские прислужники, как они мучают и притесняют народ. Его потрясала ужасающая нищета болгарских крестьян, которую он часто мог наблюдать, когда разъезжал верхом на коне по торговым делам. По дорогам брели голые, босые, голодные люди, они просили подаяния, горько оплакивая свою судьбу. После этих поездок Велчо всегда возвращался домой в подавленном настроении. Он еще не забыл, как, оказавшись в изгнании, сам жил в горькой нужде, и ему не трудно бьло понять страдания народа.
Как всякий образованный человек своего времени, Велчо зорко наблюдал за происходящими в мире событиями. Ему были знакомы имена и Наполеона Бонапарта, и Кутузова, и Ипсиланти, и капитана Мамарчева, прославившегося в русско-турецкую войну. Велчо помнил, как однажды, во время своих скитаний, он случайно познакомился в Бухаресте с волонтером Мамарчевым, но забыл его, как и многих других людей, с которыми встречался. А в разгар войны 1829 года, когда в Тырнове и стар и млад заговорили об освобождении Болгарии, снова у всех с языка не сходило имя Мамарчева. Вспомнил о нем и Велчо. Ему захотелось увидеться с ним. Бойчо-воевода рассказал Велчо о том, что Мамарчев намерен поднять восстание и объявить Тырново столицей свободной Болгарии. Сколько надежд пробудила эта весть, сколько было радости, сколько прошло бессонных ночей! Но Велчо так и не увиделся с капитаном — война окончилась, русские солдаты ушли, тырновцы снова остались сами по себе; ни радости, ни надежды, ни веры в будущее у них больше не было.
Однако Велчо был не из тех, кому свойственно впадать в отчаяние.
В один весенний день 1833 года сел он на коня, взял с собой монастырского служку Петра, тоже умевшего недурно ездить верхом, и поехали они вместе в далекую степную Добруджу. Велчо во что бы то ни стало решил повидаться с капитаном Мамарчевым.
И вот, опять полный веры, снова окрыленный надеждой, Велчо Атанасов Стекольщик возвращается из Силистры. Следом за ним трусит рысцой коняжка улыбающегося Петра. А он чему радуется? Может быть, тому, что всегда молчадивый и хмурый бай Велчо вдруг стал с благодушным видом напевать какую-то старинную песенку? Никогда еще Петру не приходилось слышать, чтобы хозяин пел: такого не случалось даже после удачных торговых сделок. Как же это понять? Парень догадывался, но все же решил расспросить старика:
— Бай Велчо, а что это за капитан такой? Болгарин он или русский?
— Болгарин.
— Чудно как-то: болгарин — и капитан! Что-то мне не верится.
— А что ж, по-твоему, болгары так ни на что и не гожи?
— Разве что сохой пахать да мотыгой копать…
— Фу, какой вздор! Кто это тебя надоумил меня подразнить?
— Все так считают, бай Велчо. Сам тырповский митрополит такого мнения.
— И ты его слушаешь, этого греческого попа?
— А кого же мне слушать?
— Отца Сергия слушай из Плаковского монастыря, игумена.
— А что он знает, отец Сергий? Ходят слухи, будто он гайдук, а вовсе не человек божий. По ночам в Еленских горах с гайдуками якшается, а днем литургию служит в монастыре.
— Ну откуда тебе об этом знать, Петр?
— Знаю, бай Велчо, я все знаю, что творится в монастыре… И отец Манасий из Преображенского монастыря то же самое рассказывает про отца Сергия. Да я своими собственными глазами видел пистолеты у него под рясой! И кинжал, такой длинный, загнутый словно садовый нож.
Велчо засмеялся:
— Много ты знаешь, Петр!
— Знаю, бай Велчо. И про капитана Георгия знаю…
— Что ты про него знаешь? — Велчо вздрогнул и, остановив коня, посмотрел на парня в упор — что-то он не в меру разболтался!
— А то, что капитан Георгий будет болгарским царем. Будто я не слышал, о чем вы с ним толковали!
— Цыц, осел ты этакий, довольно! — не на шутку рассердился Велчо. — Надо же придумать такой вздор!
— Бай Велчо, чего ж плохого, если капитан Георгий станет царем Болгарии? По мне, так это хорошо. Какие на нем позументы!..
Велчо так растерялся, что его даже в пот бросило, — из-за этого болтливого шалопая недолго и в беду попасть!
Старый торговец молчал. А Петр не унимался:
— А это верно, что капитан Георгий поведет русское войско на Тырново и освободит нас?
— Послушай, Петр! — строгим голосом начал Велчо. — Эти речи, которые я сейчас от тебя слышал, ты больше не смей повторять. Мало ли что люди говорят! А твое дело — держать язык за зубами! Ты уже большой и должен маленько соображать… Если ты при турках проговоришься, они на кол тебя посадят, живьем на костре сожгут. Чтоб я больше ничего такого не слышал! Понял?
— Понял, бай Велчо; только я тоже за капитана Георгия, я тоже с ним… Не подумай, что я с турками заодно!
— Да замолчи ты наконец! — вспылил Велчо. — Помалкивай, когда тебя не спрашивают. Распустил язык… Больно мне нужно знать, с кем ты!
— Буду молчать, бай Велчо.
— Поклянись!
— Клянусь святым крестом и святой богородицей!
— Ну, смотри мне! Ежели что сболтнешь где-нибудь, пеняй на себя.
— Бог свидетель! — сказал Петр и перекрестился. И, помолчав немного, добавил: — Но если что надумаете, зовите и меня. Я и на коне ездить умею, и из ружья стрелять… Дома у меня есть сундучок с патронами.
— О господи! — простонал в отчаянии Велчо. — Опять понес. Кого это интересует, что у тебя есть дома?
— Мне его дал на хранение отец Сергий. Так ведь я же одному тебе говорю, бай Велчо! Другим я ни одного слова не скажу.
— Эх, мать родная, ну надо же быть таким болтуном… Заткнись ты наконец!
— Я же не при турках, я при тебе говорю, бай Велчо. Ты ведь за народ стоишь? Вот и я за народ!
— Никак тебя, Петр, не угомонить. Уймись ты наконец! Поклялся ведь…
Петр замолчал.
Лошади шли одна за другой. Спустя некоторое время Петр стал весело насвистывать. Бай Велчо молча слушал, и душу его согревало приятное чувство. Какой юнак!.. С такими горы можно своротить! Бай Велчо все больше проникался доверием к этому веселому парню: «Коль уж таким чистым сердцам не доверять, то с кем же тогда приниматься за дело? Кто будет нам опорой, если не сам народ?»
Когда до Тырнова уже было рукой подать, Велчо сказал своему помощнику:
— Слушай, Петр. Первым делом я должен заехать в Плаковский монастырь, а потом поедем в Тырново. Надо же сказать отцу Сергию спасибо за то, что он позволил тебе сопровождать меня в этой дальней дороге, и пускай он увидит, что ты вернулся жив и невредим.
— Твоя воля, бай Велчо. Я смогу и сам доехать до монастыря, но раз ты тоже решил к нам наведаться — милости просим. Только ты всегда бери меня с собой, ежели тебе понадобится ехать далеко. Я буду охранять тебя в дороге, и потолкуем о том о сем. Уж очень мне приятно, бай Велчо, быть с такими людьми, которые за народное дело стоят!
Велчо усмехнулся:
— Ты хороший парень, Петр, только не в меру разговорчив… Народу не слова нужны, а дела. Запомни это!
И, свернув в сторону, они мелкой рысцой поехали в Плаковский монастырь.
КРЕСТ И КИНЖАЛ
Вечерело. Велчо Стекольщик и сопровождавший его Петр молча ехали через поля и виноградники, мимо зеленых дубрав и заброшенных водяных мельниц.
У Велчо сердце оборвалось, когда он увидел невспаханные, поросшие буйной травой поля. Виноградники и те потонули в зарослях бурьяна, как будто там никогда не ступала нога человека. Отчего такое запустение? Велчо был в явном недоумении. С тех пор как он побывал в этих местах, прошло всего два месяца, а изменилось все до неузнаваемости.
Верстах в двух от места, где ютился старый монастырь, Велчо и Петр остановили лошадей и с удивлением стали смотреть вперед. У лесной опушки виднелись крыши разбросанных домишек. Лучи заходящего солнца золотили верхушки тополей. На трубе какого-то дома сидел аист — единственный признак жизни. Даже собаки, эти деревенские глашатаи, не мелькали во дворах за плетнями и не бросались с лаем навстречу. В деревушке царило полное запустение. У Велчо мурашки пробежали по спине. Нигде никакой тропинки — одни дворы и огороды.
— Бай Велчо, — сказал Петр, — да тут не иначе разбойники прошли? Давай-ка лучше объедем кругом, а то как бы не попасть в беду.
— А где еще можно проехать поблизости?
— Да вон там, под орешником, а потом обогнем сады и выберемся на простор.
Петр повернул своего коня, и бай Велчо последовал за ним. Но чуть только они углубились в сад, как где-то за кустарниками послышался человеческий стон. То ли кричал кто, то ли плакал — трудно было понять. Всадники остановились. Под сливовыми деревьями вырисовывалась тощая человеческая фигура в лохмотьях; на всадников дико глядели темные, провалившиеся глаза. Кто это — мужчина, женщина? Определить удалось не сразу. Казалось, перед ними сама смерть. Бледный Петр закричал в испуге: