Камбрия Хеберт – Призванные (страница 24)

— Ты же знаешь, я не люблю обсуждать свои видения.

— Да, но твоя реакция только что... — Ее голос прервался, и она нервно прикусила губу.

Я заставила себя улыбнуться. Улыбнуться по-настоящему, а не фальшиво.

— Это просто застало меня врасплох, как это иногда бывает. Я не думала о видениях, а просто была голодна.

Фрэнки кивнула.

— Значит, ничего особенного?

Я покачала головой и посмотрела на маргаритки. Они действительно уменьшили узел паники в моем животе.

— Нет. — Я снова посмотрела на подругу и усмехнулась. — И не волнуйся, ты все еще выглядишь сексуально.

Она улыбнулась и распустила волосы.

— Конечно. — Она схватила контейнер с говядиной и брокколи. — А теперь, давай есть.

Я взяла контейнер с лапшой, которую так сильно хотела съесть всего несколько минут назад. Но теперь аппетит пропал. Правда заключалась в том, что видение не было чем-то незначительным. Это было что-то серьезное.

Нечто очень плохое.

Глава 21

Декс

«Паслен — любое из нескольких растений рода Solanum, например горько-сладкий паслен,

большинство из которых имеют ядовитый сок».

На протяжении всего завтрака, который состоял из бекона, яиц и кофе я обдумывал то, что сказал Шторм. Мне действительно был нужен план. Реакция Пайпер на арахисовое масло натолкнула меня на идею, но я не был уверен, сработает она или нет, поэтому достал ноутбук и набрал в Google слово «паслен».

Прочитав то, что выдала мне сеть, я улыбнулся. От употребления этой ядовитой ягоды можно было умереть, а также она может вызвать такие побочные эффекты, как: головокружение, затрудненное дыхание и тошнота. Если бы я действовал быстро, то смог бы каким-то образом ввести его в ее организм, а потом сказать, что у нее осложнения после анафилаксии.

Гениально.

Теперь, когда у меня был план, все что было нужно-это найти способ достать этот смертоносный паслен. Возможно, я бы смог найти его в Интернете, но доставка наверняка заняла бы целую вечность, а мне он был нужен сейчас.

Был один способ…

Он находился в месте, куда я никогда не планировал возвращаться. Место, от которого я был слишком рад сбежать.

Похоже, старая поговорка о том, что история иногда повторяется, была верна. Чтобы получить то, что я хотел, придется вернуться... туда, откуда пришел.

На улицы.

Я не был в этой части города с тех пор, как умер. Улицы казались грязнее, пустыннее и холоднее, чем когда-либо. Наверное, потому, что все свое время я проводил в просторном, отапливаемом таунхаусе, который убирал мой дворецкий.

Я засунул руки поглубже в карманы, удивляясь тому, о чем думал, надевая такое хорошее кожаное пальто. Я надеялся, что моих рваных джинсов и кед Converse будет достаточно, чтобы не выдать во мне богатого парня, ищущего развлечений в не подходящем районе города. Может быть, для бдительных глаз людей, поджидающих меня в тени, я буду выглядеть как один из тех, кому посчастливилось украсть хорошее пальто.

Здешние улицы были мне знакомы, но я не чувствовал, что возвращаюсь домой, потому что, хотя я когда-то и жил на улицах, они не были моим домом. У меня уже много лет не было настоящего дома.

Я посмотрел на тротуары, на которых через каждые пару футов лежал лед. В этой части города никто не потрудился посыпать их солью. Городские власти давно отказались от этих трущоб. Казалось, на этой улице и на нескольких других, которые привыкали к ней, действовал другой свод правил. Люди здесь не подчинялись тем же законам, по которым жили все остальные. Здесь можно было есть или быть съеденным, жить или умереть, красть или быть обворованным. Да, полиция все еще патрулировала здесь, городские власти все еще хотели заявить, что делают все возможное, чтобы обезопасить каждую улицу Фэрбенкса, но правда заключалась в том, что даже они опустили руки.

Я прошел мимо нескольких мест, где раньше проводил много времени. Узкий переулок между двумя обветшалыми многоквартирными домами выглядел точно так же, как и раньше, с кузовом старой проржавевшей машины, стоящем на блоках. Это напомнило мне о тех ночах, когда я забирался на переднее сиденье и использовал раму, чтобы отгородиться от снега и насколько это было возможно, от ледяного воздуха.

Несколько человек сгрудились вокруг большой бочки, из которой вырывались языки пламени. Я услышал несколько смешков и звук удара чего-то о стенку, когда они бросали это в огонь для поддержания. Я опустил голову и продолжил идти, не желая, чтобы они увидели, как я пялюсь на них. В этих краях это считалось вызовом.

Я прошел мимо небольшого круглосуточного магазина, где обычно ошивался, обшаривая карманы несчастных, которым пришлось оказаться в этой части города и которые не подумали заправиться перед приездом. Здесь пахло все тем же — горелым кофе и несвежими сигаретами с примесью бензина.

Я увидел несколько знакомых людей, которые не были моими друзьями, но могли бы поинтересоваться, что со мной случилось, когда я исчез и не вернулся. Не то чтобы их это волновало. Они знали, что я всегда искал очередной большой куш, свой билет отсюда, и, возможно, полагали, что я его нашел. Или умер при попытке. К этому времени мой небольшой тайник с одеждой и личными вещами был найден и разграблен, возможно, кто-то поборолся за него и выиграл.

По правде говоря, я ни разу не вспомнил о том, что оставил. Я не скучал по этому месту, и необходимость вернуться только напоминала мне, почему я так отчаянно хотел уйти. Я подошел к заброшенному кирпичному зданию, которое, вероятно, было признано аварийным городом. Для людей, живущих на улице, оно считалось убежищем. Убежищем от суровых температур, которыми славилась Аляска.

Я обвел взглядом тротуар перед зданием и посмотрел на другую сторону улицы. Казалось, никому не было дела до меня, поэтому я пробрался в здание через две расшатанные доски, которыми было забито разбитое окно.

На самом нижнем этаже здания, полностью лишенного всего, что находилось тут раньше, было темно. Голый бетонный пол, пустые потрескавшиеся, пожелтевшие стены и скомканный мусор составляли внутреннее убранство этого убежища. Помещение было небольшим и с малым количеством окон, поэтому снег и ветер не проникали внутрь. В центре была комната, которую большинство из нас считало номером люкс, потому что в ней можно было скрыться от посторонних глаз и вдобавок находился небольшой обогреватель на батарейках. Но большинству из нас никогда не разрешалось туда входить.

Она принадлежала парню, который много лет назад застолбил себе эту улицу. По сути, он был здесь главным. Ничто не происходило без его ведома, и крупные сделки, которые приносили больше всего денег, всегда проводил он. Если вы пытались провернуть крупную сделку без его ведома, он вас убивал, легко и просто. Я провел пару сделок, заработал несколько долларов, но в основном старался держаться от него подальше. Он был из тех парней, кто жил по своим правилам и требовал, чтобы и вы соответствовали им. Когда одно из его правил причиняло ему неудобства, он менял его, и оставлял другого человека ни с чем. В буквальном смысле.

Но он был тем человеком, который мог дать мне то, чего я хотел. И мог дать это сейчас.

Когда я подошел к комнате в центре здания, кто-то вышел мне навстречу. Кто-то очень большой. Я знал, что так и произойдет. Джоуи Мэлоун, он же Вышибала, был правой рукой босса. Он делал именно то, что подразумевало его имя, — вышибал людей, которых не должно было быть рядом.

— Кто ты, черт возьми, такой? — сказал он, прищурившись.

Я медленно вытащил руки из карманов и опустил их по бокам.

— Я слышал, что сюда приходят, когда нужно быстро что-то достать, — сказал я.

— Да? И где ты это услышал?

Я пожал плечами, сохраняя спокойствие.

— Здесь, в районе.

— Я никогда не видел тебя в этом районе, — сказал Вышибала.

— И не увидишь меня, пока я сам этого не захочу, — ответил я, напустив на себя достаточно серьезности, чтобы он понял, что я не чужой на улицах и ему не удастся меня запугать.

Он издал хрюкающий звук и сказал:

— Жди здесь.

Я стоял на месте, стараясь выглядеть непринужденно, но на самом деле готовый к любой драке. Я надеялся, что у этого нового тела есть рефлексы и навыки, как у моего старого, потому что если нет, то мистеру Барнсу может не понравиться, в каком состоянии к нему вернется это тело.

Вернулся Вышибала и жестом велел мне следовать за ним. Он привел меня в комнату, которую все раньше сильно хотели. Теперь, оглядевшись, я увидел лишь место в центре гетто, которое было не лучше тех комнат, через которые я только что прошел, разве что, может быть, теплее. Работал маленький обогреватель, а в центре стояли два металлических стула. Справа от них лежал голый матрас, придвинутый к стене, на котором лежало смятое и грязное одеяло.

— Как такой парень, вроде тебя, делает в этой части города? — спросил босс, оглядывая меня с головы до ног.

Полагаю, моих поношенных джинсов и кед Converse было недостаточно, чтобы придать новому мне вид, соответствующий улице.

— Мне кое-что нужно. Я слышал, ты можешь это достать.

Босс приподнял бровь и принялся прикуривать сигарету.

— Да? Что тебе нужно?

— Паслен, — сказал я, стараясь не морщится от дыма. Курение было единственной вещью, которую я на дух никогда не переносил. Это было противно.