Камбрия Хеберт – Призванные (страница 26)

А теперь, похоже, все всегда сводилось к Пайпер.

Это начинало выводить меня из себя.

Я зашел в дом и скинул ботинки. Затем вытащил пакетик из кармана пальто и бросил в кучу поверх ботинок. Я прошел на кухню, где Хоббс что-то готовил, и сел за остров, слегка сгорбив плечи.

— Плохой день? — спросил Хоббс, приподняв бровь.

— Знаешь, ты не обязан носить эту форму, — сказал я, указывая на его голубовато-серое пальто и галстук-бабочку.

— У меня есть четкое ощущение, что у вас такое скверное настроение не из-за моего гардероба. — Он фыркнул и повернулся к тому, что готовил.

Я наблюдал, как он наложил на тарелку всего помаленьку, и затем поставил ее передо мной.

— Может, печенье поможет?

Я так не думал, но все равно попробовал один кусочек. Шоколад и сахар просто

таяли на языке.

— Вкусно, — пробормотал я, проглотив еще одно.

— Да, но если их пожевать, то они станут еще вкуснее, — нахмурившись, сказал он.

— Мне нужно немного молока, — сказал я.

— Вам нужны хорошие манеры, сэр, — пробормотал он, но принес мне стакан молока.

Я сделал глоток и посмотрел на печенье на тарелке, потом на пакетик у себя на коленях.

— Хоббс, — начал я. — Мне нужно, чтобы ты испек еще печенья и на этот раз добавил в них вот это. — Я положил пакет на стойку между нами и взял еще одно печенье. На этот раз я прожевал его. Он был прав. Так было гораздо вкуснее.

Хоббс взял пакет и внимательно посмотрел на него. Затем снова на меня.

— Где вы это взяли? — спросил он.

— В магазине, — соврал я.

— Паслен не покупают в продуктовом магазине.

Я поперхнулся печеньем.

— Паслен? Что это такое? — сказал я, пытаясь прикинуться дурачком.

— Бросьте, — сказал он, закатив глаза. — Я дворецкий, а не дурак.

— Я не считаю тебя глупым человеком. — Я и правда так не думал, но надеялся, что он подумает, будто я дал ему какую-то экзотическую ягоду.

— В мои обязанности не входит помогать вам убивать других, — сказал он, все еще держа пакетик в руках.

— Кто сказал, что я собираюсь кого-то убивать? — спросил я, чувствуя легкую тревогу.

Хоббс тоже выглядел немного встревоженным от своих слов.

— Я прошу прощения, сэр. Это было очень... неуместно.

Я пожал плечами.

— Так ты приготовишь печенье?

— Мы оба знаем, что паслен — это яд, поэтому, что бы вы ни планировали делать с этим печеньем, это явно не что-то достойное.

— Я не хороший человек, Хоббс, — сказал я ему, откладывая печенье, которое держал в руках.

— Уважение нужно заслужить, сэр. Возможно, если вы хотите его получить, вам следует его заслужить.

— Может, я этого не хочу.

— Думаю, наоборот, хотите, — сказал он уверенно.

— Просто сделай печенье, — потребовал я.

— Я не буду этого делать, — сказал он своим полным достоинства, но обиженным тоном. — Что бы вы ни планировали с этим ядом, придется обойтись без меня.

— Я тебя уволю, — прорычал я, поднимаясь со стула.

— Это ваш выбор. — Он фыркнул.

Из меня ушла вся злость, и я опустился в кресло.

— У меня нет никакого выбора.

— Всегда есть выбор. — В его голосе прозвучала нотка завершенности.

— Только не в моем.

— Во всех. В одних выбор сложнее, чем в других. Некоторые варианты кажутся невозможными, но не всегда так, как кажется.

Его слова звучали хорошо. Они заставили меня думать, что он был прав. Но он не понимал.

Никто не понимал.

— Так каков ваш выбор, сэр? — спросил меня Хоббс. — Мне собирать свои вещи?

Мой взгляд заметался между Хоббсом и пакетиком с пасленом.

— Ты делаешь чертовски вкусный кофе, — признался я наконец.

Хоббс улыбнулся.

— Что есть, то есть. — Когда я больше ничего не сказал, он поднял пакет и посмотрел на меня. — Я, пожалуй, избавлюсь от этого.

Я смотрел, как он выбрасывает пакет в мусорное ведро. Все, через что я прошел, чтобы получить это, и вот я позволяю дворецкому выбросить мои труды.

Должно быть, я сошел с ума.

— Вы сделали правильный выбор, — сказал Хоббс, как будто все было кончено.

Я вышел из кухни и направился наверх. Хоббс не понимал, что, возможно, сегодня я сделал правильный выбор, но завтра придется выбирать заново.

Глава 22

Пайпер

«Кекс — небольшое пирожное, испеченное в форме чашки».

Я не могла выбросить это видение из головы. Как бы ни старалась отвлечься, сколько бы китайской еды ни съела, я все равно продолжала возвращаться к картинке, которая появилась в мозгу всего на несколько секунд.

Фрэнки умирала.

Нет, — напомнила я себе, — будущее неопределенно. Это может и не произойти.

Боже, пожалуйста, пусть оно изменится.

Иногда, обладание даром видеть будущее, совсем не казалось даром. Многие люди говорят, что предпочли бы знать, когда они умрут... но не я. Я не хочу знать. Если узнаю, будет больно. Это было слишком напряженно, потому что тогда жизнь сводилась бы к тиканью часов. Сколько часов, секунд, минут у тебя осталось. Ты не успеешь сделать все, что хотел, и я думаю, что знание о приближающейся смерти будет разрушать тебя и мешать жить по-настоящему.

Фрэнки была не просто моей лучшей подругой. Она была моей семьей, человеком, на которого я больше всего рассчитывала, и единственным человеком в этом мире, которому действительно доверяла.

После смерти родителей мне иногда казалось, что мы с Фрэнки против всего мира. Я зависела от нее. Если она умрет, я останусь совершенно одна.