Камбрия Брокманн – Скажи мне все (страница 34)

Я смотрела, как участники, стоящие друг напротив друга, по очереди – словно противники в бейсболе – выпивают свое пиво. После того как Хейл одним глотком прикончил свою порцию, я поднесла к губам стакан, и теплая жидкость полилась по моему пищеводу. Я мысленно сделала пометку, что сразу же после игры нужно запить алкоголь водой.

– Давай, девочка! – рявкнул Хейл мне в ухо и хлопнул в ладоши, когда я поставила стакан на край стола вверх дном и с первой же попытки перевернула его в обычное положение. Когда я взглянула на Джемму, она уже пила. Потом вытерла уголок губ тыльной стороной руки. Ход перешел к Руби.

Я искоса посматривала на Хейла, стоящего справа от меня, отмечая его поведение, слушая, как он общается с другими. Хейл был капитаном команды, ведущим нас к победе в распитии пива. Он знал всех по именам, а некоторых даже называл по прозвищам. Девушки заговаривали с Хейлом, встряхивая волосами и кидая в него остроумными фразочками. Он отвечал каждой из них, смотрел в глаза, заставлял каждую почувствовать себя особенной. Но в то же время каким-то образом оставался светски-вежливым, давая понять, что они его не интересуют.

Я гадала: быть может, публично освещенное расставание Хейла с девушкой сделало его таким привлекательным для студенток всех курсов? Или причиной тому была та раздражающе позитивная энергия, которая так и кипела вокруг него, сопровождая его, точно облако?

После нескольких раундов «стаканчика» мы все трое поняли, что нам срочно нужно облегчиться, так что направились в один из маленьких туалетов. Хейл поблагодарил нас за то, что мы присоединились к ним и придали его команде особенный блеск.

– Он очень веселый, – заметила Джемма, тяжело дыша от усилий, которые пришлось приложить, чтобы протолкаться через толпу.

Руби засмеялась.

– Он просто потрясающий.

Я закатила глаза.

– Не бывает настолько милых людей. Это странно. И почему он ошивается со старшекурсниками, а не с теми, кто в магистратуре?

– О-о-о, ворчливая ты бабка, – сказала Руби, обхватывая меня так, что мои руки оказались прижаты к туловищу. – Наверное, потому, что в Эдлтоне скучно, как в могиле, а он хочет повеселиться?

Я пожала плечами, достала фляжку и глотнула воды. Голова у меня слегка кружилась от выпитого пива, и я пыталась сосредоточиться на своем отражении в зеркале. Я была рада, что никто не спросил меня о моей «аллергии на глютен», когда я пила пиво наравне со всеми игроками. Вероятно, они были слишком пьяны, чтобы это заметить.

– Эй, а как дела у Лайама? – спросила Руби. Она сидела на унитазе, как всегда изящно, с прямой спиной. Я отвернулась, уставилась в зеркало и пригладила волосы.

Несколько секунд Джемма не отвечала; лицо ее было мрачным, как будто напоминание о Лайаме испортило ей веселье. Она привалилась к двери туалета, игнорируя то, что другие девушки с той стороны стучали и кричали нам: «Эй, перваки, давайте поживее, мать вашу!»

– У него все круто, – сказала она наконец. – Как обычно, скучает по мне. Хочет приехать навестить.

– Правда? Напиши ему прямо сейчас! – в полном восторге воскликнула Руби, потом встала с унитаза и смыла за собой. Алкоголь – штука обманчивая. Он вроде бы снабжает организм жидкостью, а на самом деле – обезвоживает.

– Нет, он наверняка уже спит, – твердо возразила Джемма.

– Ой, да ладно, подумаешь; я уверена, что ему понравится, если ты его разбудишь, – заявила Руби и выхватила у Джеммы телефон.

– Я сказала – нет, – ответила та, отбирая телефон обратно и пряча в задний карман.

– Ты зануда, – фыркнула Руби.

Я хотела спросить Джемму, почему нельзя позвонить Лайаму, если не считать отговорки о том, что он уже спит, но Джемма сменила тему так быстро, что я даже рот открыть не успела. Мне хорошо была известна эта тактика.

– Слушайте, – начала она, усаживаясь, в свою очередь, на унитаз и пуская струю, словно из насоса, – у меня серьезный вопрос.

По тому, как говорила Джемма, я поняла, что она уже слишком много выпила. И что собирается спросить нас о чем-то личном и неуместном.

– Да? – осведомилась Руби, поправлявшая свой «хвост» перед зеркалом рядом со мною.

– Да не к тебе, миссис Райт, – фыркнула Джемма, назвав ее по фамилии Джона. Потом перевела взгляд на меня. – К Малин.

– Жги уже, – сказала я.

– Так вот, ты вообще собираешься замутить с кем-нибудь?

Руби засмеялась.

– О боже, Джемма, нельзя же так в лоб!

Джемма улыбнулась, нажала на кнопку спуска и подмигнула мне.

– Я серьезно, солнышко. Ты такая красивая… Почему бы тебе не подцепить кого-нибудь?

Прежде чем я успела ответить, вмешалась Руби:

– Я хочу, чтобы она встречалась с Чарли, так что даже не думай в это лезть.

– А, Чарли? Он миленький, – отозвалась Джемма.

Обе выжидательно уставились на меня. Это был момент, когда я просто обязана была сознаться, что влюбилась в кого-нибудь.

– Э-э… да, миленький. Посмотрим, – с вымученной улыбкой отозвалась я и, расстегнув джинсы, зависла над унитазом. Я ни за что не прикоснулась бы к этому сиденью. Мышцы сводило от напряжения.

– Будет ужасно мило, если вы начнете встречаться. Вы так симпатично будете смотреться вместе, – с мечтательным выражением во взоре произнесла Руби. Я проигнорировала ее, выпрямляясь и нажимая на кнопку смыва носком ботинка.

– О-о, – провыла Джемма, открывая дверь. – Расступись, народ, леди Малин идет!

Никто не обратил на нее внимания. Вечеринка была слишком многолюдной и шумной, чтобы кто-то что-то расслышал. Джемма засмеялась и ущипнула меня за бок.

– Может быть, сегодня не приду домой на ночь, – добавила я, надеясь, что намек на секс заставит их отстать от меня.

– Ух ты! – изумленно отозвалась Руби. – Наша Малин совсем взрослая!

Я ощутила легкую неуверенность в ее голосе. Она пыталась скрыть это, но я видела ее насквозь. Она о чем-то беспокоилась, и это делало ее восторг принужденным и фальшивым.

– Что ж, я рада, – сказала Джемма. – Я боялась, что ты типа как асексуалка.

– Нет, – ответила я, стараясь говорить достаточно громко, чтобы они услышали.

«Черт!» Мне действительно нужно было как можно скорее найти себе кого-нибудь. Я не хотела, чтобы все подумали то же самое, что и Джемма. Мне нужно хотя бы немного интересоваться парнями, иначе все сочтут меня чокнутой фригидной дурой.

Час спустя я начала свою обычную подготовку к отступлению. Скажу, что мне нужно найти кого-нибудь – как правило, в качестве предлога выступали Макс или Халед, – а потом уйду. Никто не заметит – по крайней мере, вначале, – а когда мое отсутствие будет обнаружено, все окажутся слишком пьяны, чтобы это их волновало. Это неизменно срабатывало. Мне не требовалось ни с кем прощаться и выслушивать нытье по поводу моего ухода.

– Пойду найду Халеда, – крикнула я Руби и Джемме, которые уже начали раскачивать бедрами и мотать головами взад-вперед в такт музыке.

Руби рванулась и схватила меня за локоть.

– Нет, не пойдешь, – заявила она. – Сегодня ты не сбежишь, ни за что.

Джемма засмеялась, качая головой под музыку из стороны в сторону.

– Ни за что, – в пьяном трансе подтвердила она.

Я улыбнулась, стараясь вести себя как ни в чем не бывало.

– Я и не сбегаю.

– Я знаю тебя, Малин, – возразила Руби, взгляд ее неожиданно сделался серьезным. – Даже не пытайся. Ты останешься здесь. Самое время веселиться.

Она улыбнулась кому-то, стоящему за моей спиной.

Я оглянулась через плечо. Чарли.

Такая уж фишка была в Хоторне. Все считали, что тебе следует встречаться с кем-нибудь, хотя бы просто для развлечения. Я колебалась. Это был мой шанс показать всем, что я нормальная. Я хотела, чтобы от меня отвязались, поэтому повернулась.

«Притворяйся».

Стиснув зубы, я выдала свою самую широкую «техасскую» улыбку.

Двадцать минут спустя мы с Чарли обтирались друг о друга на импровизированном танцполе в подвале. Мы танцевали так близко к скрипучей лестнице, что мое плечо постоянно задевало завесу пыльной паутины – наверное, сплетенную десятки лет назад. С каждым движением – моим или Чарли, с каждым покачиванием бедрами – я фокусировалась на том, что мне нужно потратить достаточно времени, чтобы доказать свою нормальность. А потом я смогу уйти.

В отблесках светомузыки я заметила в углу Макса и Грету, стоящих у осыпающейся кирпичной стены. Я смотрела, как их пальцы сплелись, как Макс придвинулся ближе к девушке, прижимая ее к стене. Я гадала, знают ли они про пауков. Мне не нравилось видеть их вот так, и я отвела взгляд прежде, чем кто-то заметил, что я за ними наблюдаю.

Я посмотрела в другой угол комнаты, где заметила Аманду, танцующую вместе с Беккой и Эбигейл. Мне нравилось, что они были только втроем, никто из парней не терся о них промежностями. Девушки лихорадочно смеялись, их тощие тела дергались в такт музыке.

Чарли был славным парнем. Немного пассивным, однако добродушным. Если мне и нужно быть с кем-то, это вполне мог быть он. Мы немного позаигрывали друг с другом, поболтали о том о сем. О погоде. О старшекурсниках и младшекурсниках. Об общежитиях и отдельных домах. Я высвободила несколько прядей из своего «хвоста», я смеялась там, где нужно было смеяться. Когда поняла, что больше не могу говорить с ним, я предложила потанцевать, и мы пошли танцевать.

Он прокричал что-то мне на ухо.

– Что? – крикнула я в ответ.