Калья Рид – Разгадка (страница 53)
Я чувствую, как мое тело сжимается вокруг него, и он стонет. Я двигаюсь быстрее, и мои мышцы начинают болеть. Пульс вибрирует под моей кожей как безумный.
Его большая ладонь скользит от моей шеи к затылку, пригибая меня к самому его лицу. Он раз за разом мощными толчками входит в меня.
Кровать скрипит.
Мы оба тяжело дышим.
Наша кожа в капельках пота.
Простыни шуршат под нами.
Эти звуки раздаются все громче и громче, а в следующий миг Лахлан делает последний мощный толчок и кричит.
– Наоми!
Никогда не забуду, как он произнес мое имя. Его голос дышал страстью. Его чувства были обнажены и видны всему миру. Это человек, который возьмет всю мою боль, соберет ее и примет как свою собственную.
Я без сил падаю на него сверху. Мой лоб упирается в его плечо. Его грудь вздымается. Мы лежим так, пока наши сердца не утихомириваются немного.
Я не знаю, что сказать. У меня нет слов. Поэтому я слезаю с него. Лахлан лежит, прикрыв локтем глаза, но стоило мне пошевелиться, как он поднимает руку и быстро моргает.
Он снимает презерватив, отбрасывает его прочь и тянется ко мне.
– Иди сюда, – хрипло произносит он.
Мне нравится низкий тембр его голоса, охрипший от криков. Мои губы невольно растягиваются в ленивой, довольной улыбке. Он обнимает меня, крепко прижимает к себе.
Секс.
Любовь.
Перепихон.
Назовите это как угодно, но это одно и то же. Всякий раз вы отдаете часть себя, которую никогда не сможете вернуть. Но с правильным человеком все получается идеально. Мир перестает вращаться вокруг своей оси, время замедляется, и вы понимаете, что, хотя и теряете частичку себя, вы получаете что-то взамен. То, что он вам дает, идеально подходит вам.
Это то, что я всегда буду чувствовать рядом с Лахланом.
Он обнимает меня, и я знаю, что я в безопасности.
32. Огонь
Я решила, что любовь – это болезнь.
Но не сначала.
Сначала это вкусно. Прямо как десерт. Ничто не сравнится с первым глотком. И вы не смакуете его, а жадно набрасываетесь. Вы знаете, что, возможно, это самое вкусное, что вы пробовали в жизни, и продолжаете дегустировать, продолжаете есть. Ваша жадность затмевает рассудок, и к тому моменту, когда вы понимаете, что зашли слишком далеко, уже слишком поздно. Любовь ушла, и вам остается одна только боль.
Если я знала все это, то почему я настраивалась на боль?
Я расхаживала взад-вперед, и сухие ветки трещали под моими туфлями. Луна взошла и прогнала зной. Вдали стрекотали сверчки. Я не стала замедлять шаг, чтобы оценить звуки или спокойствие этого момента. Я слишком злилась на себя. Злилась, что ответила на звонок Лахлана вчера вечером. Что согласилась встретиться с ним здесь.
Он сказал, что прилетит сегодня и останется на неделю. Когда-то, вернувшись домой, Лахлан оставил бы после себя воспоминаний на целый год. Но после нашего поцелуя все изменилось. Я думала, что все останется прежним, но я ошибалась. Летом мне исполнилось восемнадцать, я ждала и ждала его, но он так и не приехал домой. Он сказал, что у него все лето будет стажировка, причем сказал таким беззаботным голосом, словно знал, что я буду торчать в Маклине, ожидая его.
Но могла ли я его винить?
Если прошлое что-то мне и показало, то не так уж и много. Только то, как я вечно стояла там и ждала его. Но вскоре все должно было измениться. Возможно, он знал, что я уеду отсюда. Может, именно это и заставило его приехать домой.
Мы по-прежнему переписывались по электронной почте, и я ежедневно отвечала на его звонки. В некотором смысле я знала его даже лучше, чем когда-либо прежде. Я хотела увидеть его лицом к лицу. Мне требовалось его физическое присутствие – столь же остро, как и его слова.
Услышав звук шагов, я обернулась. Лахлан шагал в мою сторону. Он смотрел себе под ноги, а руками убирал от лица ветки. Наконец он поднял голову и замер на месте.
Мы в упор посмотрели друг на друга.
На нем были джинсы и серая футболка. Свободно болтаясь на животе, она плотно обтягивала ему плечи.
Он шагнул ближе. Я вытерла взмокшие ладони о шорты. Сердце бешено стучало в груди. Солнце окрасило волосы Лахлана в золотисто-каштановый цвет. Они были длиннее, чем обычно, на лоб свисали пряди. На щеках и подбородке темнела щетина. А глаза, которые раньше сводили меня с ума, стали менее игривыми и более серьезными.
– Только что приехал? – спросила я без всяких церемоний, как всегда в таких случаях.
Он кивнул и шагнул вперед.
– Приземлился час назад.
Я посмотрела по сторонам.
– И как прошел твой полет?
Он смерил меня внимательным взглядом и сделал еще один шаг вперед.
– Было скучно. Я планировал заняться кое-какими документами, но сидел рядом с парнем, который все время болтал со мной, – непринужденно произнес он.
Я усмехнулась. У меня еще будет время услышать от него всю историю. Но сейчас мне нужно было так много рассказать ему.
– Долго ждала? – спросил он.
Я медленно обошла его кругом, пиная мыском туфли желудь.
– Не очень…
– Понятно. Я был…
Мне не хотелось стоять здесь и делать вид, что ничего особенного не происходит. Я резко остановилась и повернулась к нему.
– Я уезжаю отсюда, Лах, – выпалила я.
Все вокруг замерло. Словно мои слова в одно мгновение высосали воздух вокруг нас.
Лахлан застыл на месте.
– Что?
– Меня приняли в Университет Милликин. – Я улыбнулась, но Лахлан не ответил на мою улыбку. – Это частный колледж в центральном Иллинойсе. Я… я всегда хотела подать туда документы и, наконец, набралась смелости.
Я ждала, что он скажет, но он молчал. Сунул руки в карманы и покачивался на пятках. Его взгляд был прикован к деревьям позади меня.
– И когда ты уезжаешь? – наконец спросил он.
– Через несколько недель.
Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах страдание.
– Замечательно.
– Неужели?
Лахлан кивнул.
Я шагнула к нему.
– Что-то не так?
– Ничего. Я рад за тебя, Наоми. – Он улыбнулся, но глаза оставались серьезными.
– Неужели?
– Конечно. – Он скрестил на груди руки и оглянулся на тропинку.