Калья Рид – Разгадка (страница 55)
– Лахлан, – прошептала я. – Двигайся.
Наконец он дал мне то, что я желала. Мне тотчас стало легче, но только на секунду. Он задвигался быстрее. И как только я начала находить его ритм, он задвигал бедрами, и мой разум отключился.
Он жадно впился мне в губы. В поцелуе не было нежности, скорее, он навечно ставил на меня клеймо.
Я принадлежала ему.
Кора дерева больно врезалась мне в кожу. Я невольно выгнула спину и напрягла ноги.
Я повернула голову и увидела на траве наши тени. Я даже моргнула несколько раз, отказываясь признать, что это мы. Руки мужчина держал над ее головой, для устойчивости опираясь о дерево. Он слегка согнул колени и ритмично входил в нее. Они нашли подходящий ритм. Она запрокинула голову и обвилась вокруг его тела, словно вторая кожа. Одна ее рука обнимала его за шею, а затем они обе скользнули с его широких плеч на спину. Ее пальцы вонзились в его мягкую кожу, и когда он отстранился, она провела ногтями по его телу, зная, что оставит следы. Их тела ни на миг не отрывались друг от друга.
В воздухе висел запах пота. Это не остановило их. Их ничто не могло остановить. Они будут и дальше двигаться в едином ритме, находить новые места, до которых можно будет дотронуться, – и так до бесконечности.
– Боже, я люблю тебя, – страстно прошептал он.
Его слова проскользнули сквозь мою кожу, пробежали по моим венам и устремились прямо к моему сердцу.
Моя кожа пела, словно жила собственной жизнью. К глазам подкатились слезы.
Все прочие ощущения начали меркнуть и отступать, в моем теле не осталось ни единой косточки.
Я уронила голову ему на плечо и крепко вцепилась в него. Он же входил в меня с яростными толчками. Наконец он привстал на мысках и на секунду застыл в таком положении. Его голова запрокинулась, и мне стали видны его подбородок и шея. Он что-то бессвязно выкрикнул, по его телу пробежала судорога. Я улыбнулась и поцеловала его в плечо.
Я ощущала биение его сердца.
Он уткнулся лбом мне в плечо. Я услышала, как он снова сказал, не отрываясь от меня:
– Боже, я люблю тебя.
Мои пальцы впились ему в волосы.
Он держал меня, потому что я не могла двигаться. Я чувствовала себя тряпичной куклой. Мои ноги и руки все еще болтались, как ватные.
Когда мое сердце, наконец, начало биться медленнее, он отпустил меня. Мои ноги коснулись земли. Я сделала несколько шатких шагов, словно разучилась ходить.
Я оделась, и все это время Лахлан стоял совершенно неподвижно. Его грудь вздымалась от частого дыхания, голова упиралась в дерево.
Застегнув последнюю пуговицу, я сглотнула.
– Только не говори, что сожалеешь об этом, – робко сказала я.
Он закрыл глаза, словно почувствовал боль. Он выпрямился, стащил презерватив и застегнул джинсы. И, наконец, увидел на земле свой бумажник. Он нахмурился, словно понятия не имел, как тот туда попал.
– Наверное, я должен. Но нет, я не жалею. – Он указал туда, где только что переплетались наши тела. – И никогда не пожалею.
– Тогда почему у тебя такой вид?
Он подобрал свою футболку и быстро, почти рывком надел ее. Та скользнула на место, и он непонимающе посмотрел на меня.
– Я еще не закончил! – взорвался он.
Я замерла на месте и растерянно посмотрела на него.
– Ты уезжаешь, и я чертовски горжусь тобой, – прошептал он. – Но если этот вечер что-то мне и показал, то лишь одну вещь… Я люблю тебя и никогда не смогу тебя забыть.
Я приоткрыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Я все еще не пришла в себя от того, что он сказал. Услышать из уст Лахлана «я люблю тебя» – такое невозможно забыть. Три слова пронзили меня словно удар током.
Он печально усмехнулся.
– Я не хочу тебя отпускать.
И я не хотела, чтобы он меня отпускал. Я хотела остаться с ним на всю жизнь. Но я ничего ему не сказала. Тихий голос в моей голове тотчас прошептал мне, что стоит произнести это вслух, как ничего не сбудется.
Я подошла к нему и, обхватив его за талию, посмотрела на него. Он наклонился, его губы медленно скользнули к моим. Все, что не сказала, я вложила в свой поцелуй. Лахлан ответил тем же, сжав меня так крепко, что я едва могла дышать.
Я отстранилась первой.
– Нам пора домой, – сказала я с сожалением.
Я протянула руку. Он схватил ее, и она утонула в его большой ладони. Обычно я едва поспевала за его размашистыми шагами, но сегодня он шел медленно. Трава хрустела под нашими ногами.
– Я нервничаю, – сказала я.
– Из-за того, что уезжаешь?
– Из-за того, что уезжаю от тебя. Из Маклина. От всего, что мне хорошо знакомо, – призналась я.
Он сжал мою руку.
– Не волнуйся, с тобой все будет хорошо.
– Не знаю даже, нормально ли так нервничать.
– Ты начинаешь новую главу жизни, конечно, это нормально.
Я хотела спросить у него, приедет ли он ко мне. Я боялась жить где-то без него. Ведь когда он сам жил вдали от Маклина, у меня для утешения имелся домик на дереве и воспоминания о времени, проведенном вместе. Если я уеду, то все мои воспоминания останутся здесь. И это пугало меня.
Вскоре мы увидели его дом с освещенными окнами. Увидев движущиеся внутри тени, я сильнее сжала руку Лахлана. Я не была готова к тому, что он сейчас уйдет.
– Ты уже видел родителей?
– Только на секунду. Я бросил сумки и пришел к тебе.
Я улыбнулась. Я была для него важнее всего на свете.
Дойдя до высокого дуба, мы оба как по команде посмотрели на домик. За эти годы отец Лахлана не раз менял сгнившие доски, но время неумолимо делало свое дело.
Было в сегодняшнем вечере нечто окончательное. Я словно закрывала главу своего детства. Больше никаких поздних вечеров, никаких посиделок в домике на дереве, когда я изливала Лахлану душу.
Ветер усилился. Наверно поэтому мои глаза слезились.
– Лахлан? – позвала его мать.
Лахлан покосился на меня. Мы не хотели, чтобы этот вечер закончился, и уж точно не хотели, чтобы нам кто-то мешал.
Лахлан отпустил мою руку.
– Подожди, – произнес он одними губами и шагнул на веранду.
Я стояла за дубом, словно беглянка. Осторожно выглянув из-за дерева, я посмотрела на Лахлана и Мейджи.
– Привет, мам, – поздоровался он.
Они обнялись, затем она поцеловала его в щеку и отступила, чтобы лучше рассмотреть.
Было приятно видеть, как Мейджи Холстед любуется своим сыном. Любовь сияла в ее глазах, в том, как она разговаривала с ним. Невысокая женщина, она была едва ему по плечо.
Хотя она была невысока ростом, характером она обладала железным. Никто не посмел бы даже пикнуть на нее.
Каждый раз при встрече она приветливо здоровалась со мной, что, однако, не мешало ей смотреть на меня так, словно ее глаза видели то, что у меня внутри.
Чем всегда до чертиков пугала меня.
– Отец сказал, что твой рейс приземлился несколько часов назад, – сказала Мейджи. – Где ты пропадал?
– Был с Наоми.
Его мать ничего не сказала, лишь неодобрительно поджала губы.