Калли Харт – Ртуть (страница 6)

– Один дринк. Пятнадцать минут. И вдобавок к шарфу я хочу деньги, которые ты выманил у моего брата. Плюс пятерку читов сверху в качестве компенсации морального ущерба за то, что мне придется дышать с тобой одним воздухом.

Кэррион вскинул бровь, задумчиво уставившись на меня. И я уже заранее догадалась, что мне не понравится то, что он сейчас скажет.

– Сейрис, если бы я знал, что могу вот так запросто покупать твое время, я уже был бы банкротом, а ты – очень богатой женщиной. И последние три месяца ты провела бы на лопатках, умоляя меня не останавливаться и отжарить тебя во все…

– Еще одно слово, и я откручу твои вонючие яйца, вор, – прошипела я.

Недостаток хороших манер у Кэрриона, к счастью, восполнялся избытком здравого смысла, если этого требовали обстоятельства: он знал, когда можно перейти черту безнаказанно, а когда это дорого ему обойдется. Так что сейчас он склонил рыжую голову, от чего по буйной гриве волной прокатилось алое сияние, сменившись золотистым, а затем глубоким медно-коричневым, и вскинул руки, показывая, что сдается:

– Ладно, ладно! Шарф, проигранные деньги и пятерку сверху, потому что ты жадина. Садись. Пожалуйста. Я принесу выпивку. – Он кивнул на стул, ожидая, что я сейчас втиснусь между ним и его корешами. Ради брата и стакана живительной влаги я была готова на многое, но не на все, поэтому высмотрела свободную кабинку в трех столиках от этого и уселась там.

«Башку Хейдену оторву!», – свирепо подумала я. Что он вообще учудил? Зачем пытался порезать Кэрриона? Мальчишка всего на три с половиной года младше меня, а ведет себя так, будто у него еще яички не опустились! В его возрасте уже пора бы перестать действовать безрассудно и начать задумываться о последствиях… Эти мысли вдруг отозвались в памяти словами, обращенными ко мне Элроем и оказавшимися на удивление созвучными моим собственным претензиям к Хейдену: «Я правда не могу представить, о чем ты думала. Да ты хоть понимаешь, какую беду навлекла на наши головы?»

– Вот. – Кэррион поставил передо мной здоровенный стакан, до краев наполненный янтарной жидкостью.

– Это не один дринк, – сказала я.

– Это один стакан. Значит, один дринк, – возразил он.

Было ясно, что в «Мираж» мне придется возвращаться на четвереньках, если я все это выпью. И что я точно сорвусь и сломаю себе шею, когда полезу в таком состоянии на чердак. Тем не менее я взяла стакан и сделала добрый глоток, поскольку продолжать разговор с Кэррионом на трезвую голову было невозможно. Самогон ожег глотку и полыхнул пожаром в животе, но я и виду не подала – не хватало еще, чтобы Кэррион Свифт потом всем дружкам рассказывал, что Сейрис Фейн не умеет пить.

– Ну? И чего тебе от меня надо? – поинтересовалась я.

– Как это чего? Твоего приятного общества, конечно же.

Я лжецов распознаю с пол-оборота, а человек, сидевший передо мной, был всем известным профессионалом с большим опытом.

– Давай выкладывай, Кэррион. Ты не старался бы так, уговаривая меня присесть, если бы не затевал какую-нибудь пакость.

– Это что же, я, по-твоему, не могу просто позволить себе удовольствие насладиться твоей несравненной красотой и божественным звучанием голоса?

– Ты где красоту увидел? Я по уши в грязи и зверски устала, в голосе звучат сарказм и злость. Зубы мне не заговаривай, давай сразу к делу.

Кэррион фыркнул от смеха. Затем поднес к губам свой бокал с самогоном (куда меньше моего, кстати) и сделал глоток.

– Три месяца назад ты была как-то повеселее, что ли. А оказалась такой жестокой. Между прочим, я все это время только о тебе и думал.

– О, я тебя умоляю! Сколько женщин ты за это время перетрахал?

Он прищурился с озадаченным видом:

– А какое это имеет значение?

Беседа становилась утомительной. Я сделала вид, что собираюсь поставить стакан и встать.

– Эй, погоди! Святые мученики, ну ты деловая! – Он перевел дух. – Ладно, раз уж ты сказала, что, по-твоему, мне от тебя что-то надо, я тут кое о чем и правда вспомнил. Есть разговор.

– Я в шоке! Не может быть!

Проигнорировав мой насмешливый тон, Кэррион наконец перешел к делу:

– Сегодня я случайно услышал кое-что любопытное. Говорят, некая чернявая мятежница из Третьего сектора вероломно напала на гвардейца и украла у него деталь доспеха. А именно латную рукавицу. Веришь, нет?

Ха! Говнюк решил со мной поиграть. Судя по его расслабленной позе и безмятежному лицу, он точно знал, кто украл рукавицу. Но подтверждать это я, разумеется, не собиралась. Не дура же.

– Да ну? Правда, что ли? Но… как же ей это удалось? Жителям Третьего сектора запрещено выходить за стену. – Я сделала еще один глоток самогона.

Пару мгновений Кэррион молча смотрел на меня – считывал выражение лица. Ясное дело, он не купился на разыгранное мной удивление, но и предъявлять в открытую обвинение здесь, в «Доме Калы», не спешил.

– Я знаю, что так оно и было, – беспечно произнес он наконец. – Та девчонка совершила безумный поступок. Но еще безумнее положение, в которое она попала теперь. Небось мечется бедняжка, гадая, где бы спрятать такой здоровенный кусок золота. И знаешь, поговаривают, что она притащила его сюда, в Третий. – Он коротко рассмеялся. – Но это всего лишь сплетни. Конечно, она ни за что так не сделала бы. Потому что это было бы слишком опасно.

– Действительно, – покивала я. – Невероятно опасно.

– Ей бы стоило припрятать трофей в каком-нибудь укромном месте. Там, где гвардейцы не будут его искать.

– Точно. И я того же мнения.

– Как думаешь, а та безмозглая девчонка, которой хватило дурости ограбить гвардейца, догадается отнести добычу в надежный схрон?

Мне захотелось расцарапать в кровь его красивую морду, и сдержалась я лишь нечеловеческим усилием воли.

– Не думаю, что девушка такая уж безмозглая. Раз уж на то пошло, я считаю ее очень смелой, – процедила я сквозь зубы. – Возможно, гвардеец хотел ее арестовать и случайно уронил треклятую рукавицу на песок. Я думаю, что…

– Вопрос в том, куда она дела эту треклятую рукавицу, после того как подняла ее с песка, – прошипел мне в лицо Кэррион. – Мы можем сколько угодно обсуждать действия этой девицы, но если из-за нее возникнут проблемы в Третьем секторе…

Я откинулась на спинку стула:

– А какое тебе дело до Третьего? Ты ведь тут уже не живешь, Кэррион. Все знают, что ты обзавелся чудесной квартиркой у второй «спицы».

– За пределами Третьего у меня склад, – понизив голос, сказал он. – Так удобнее перебрасывать товары из одного сектора в другой. А живу я по-прежнему здесь, потому что надо присматривать за бабулей. Ты же в курсе. Ее зовут Грация, помнишь? Вы встречались. Такая, с седыми волосами и скверным характером…

– Да, я знакома с Грацией, Кэррион.

Он наклонился ближе ко мне, взгляд его сделался колючим:

– Говноеды в золоте сровняют сектор с землей, если заподозрят, что у нас есть то, что принадлежит им, Сейрис. Ты и сама это прекрасно понимаешь. К утру по нашим улицам побегут реки крови, если та девчонка притащила рукавицу сюда.

Он был прав. Гвардейцы обладали безграничными полномочиями. И боялись они только одного – гнева своей королевы. Можно было не сомневаться, что ее расправа будет скорой и жестокой, если она узнает, что рукавица находится здесь. Та самая рукавица, которую сюда принесла я. Теперь испуг Элроя уже не казался чрезмерным. Если даже Кэррион выражает озабоченность, то, возможно, мне следует слегка пересмотреть свой план. А то и новый придумать.

– Ты задумалась. Я вижу, что ты задумалась. Это хорошо. – Кэррион расплылся в самодовольной улыбке. Но улыбка была не для меня – для сторонних наблюдателей. Контрабандист хотел, чтобы завсегдатаи «Дома Калы» и его дружки, сидевшие все за тем же столом, думали, будто он опять пытается заманить меня в постель. А вот тревога, ясно читавшаяся в его глазах, была неподдельной. – Склад, о котором я говорю, находится недалеко от стены. Отнести туда искомый предмет – дело получаса.

Боги, он все же конченый псих!

– Думаешь, я тебе ее отдам? – вырвалось у меня, и я слишком поздно поняла, что выдала себя с потрохами. Хотя какая разница? Игра, которую мы с ним вели вокруг да около правды, была пустой тратой времени. – У тебя даже близко нет таких денег, за которые я могла бы согласиться продать золотую латную рукавицу, Кэррион Свифт.

– Она мне не нужна, дубина. Я просто хочу, чтобы ее не было в Третьем секторе. – Он лыбился и тихо мурлыкал, делая вид, что шепчет мне всякие милые глупости, но слова его сочились ядом. – Наш народ и так достаточно настрадался, нам не нужны сотни гвардейцев, штурмующих сектор, ровняющих дома с землей и готовых прикончить любого, кто встанет у них на пути. Отнеси рукавицу на мой склад или туда, куда сочтешь нужным, лишь бы подальше от Третьего. Слышишь меня?

Было что-то унизительное в нотации от такого человека, как Кэррион Свифт, – самого эгоистичного, чванливого и заносчивого среди известных мне подонков. Он любил показывать, что ему наплевать на всё и на всех. Но оказалось, что ему не наплевать, что это я сделала нечто до ужаса эгоистичное и теперь он не может просто стоять в стороне и смотреть, чем все закончится. О боги…

Я хлебнула еще самогона и отодвинула стакан с остатками:

– Мне пора.

– Ты уладишь дело? – Ярко-голубые глаза Кэрриона буравили меня ледяным взглядом, пока я вставала из-за стола.