Кабир Ким – Окно в Союз (страница 6)

— Так вот оно что, Михалыч, — сказал я вслух пустому дому, чувствуя одновременно и восторг, и леденящий ужас. — Я им все же управляю. Наполовину. На включение.

Я проверил другие окна в доме. На веранде, в комнате. Они оставались обычными кусками стекла в деревянных рамах. Порталом было только это, кухонное. Точка входа была одна. И теперь я знал, как она работает. Примерно три минуты. Два раза в сутки. Активация по мысленному приказу. И самое главное подозрение, понемногу перераставшее в уверенность: это не картинка. Это реальность. Дверь. И если я решусь ее открыть и шагну внутрь, я окажусь там. В том времени.

***

Страх и восторг — гремучая смесь, которая ударила мне в голову похлеще михалычевских настоек. Я не просто оператор кинопроектора, я потенциальный зритель в первом ряду, который может в любой момент выскочить на сцену и надавать актерам по задницам. Или получить от них. Осознание этого отрезвляло. Техника безопасности, Костя, помни про технику безопасности. Отключи, проверь, защитись. Тут не отключишь, но проверить и защититься — святое дело. Я не мог вот так, в трениках и с современным смартфоном в кармане, сигануть в восьмидесятые. Это был бы билет в один конец, в лучшем случае — в дурку, в худшем — в подвал известно какой организации. Как там их стали называть лет тридцать назад — «кровавая гэбня»? Я усмехнулся. Никогда не видел ни одного кэгэбешника, которому бы подходило такое обозначение, на моей памяти они все были законники те еще. Может, и зря, кстати. Некоторым диссидентам, как я помнил, в рыло вовремя стоило бы дать. Не дали, незаконно же.

Мне нужен был план. Основательный, надёжный как схема электроснабжения цеха номер три. Все как раз и ехали из городов на дачи, а мне нужно наоборот. Здесь всю подготовку не решить, для этого в кладовке городской порыться нужно. И в интернете.

— Михалыч, я в город смотаюсь на пару дней, — крикнул я соседу через забор на следующее утро, закидывая на спину рюкзак с пустыми банками и грязной одеждой. — Дела кое-какие.

— Чего так внезапно? — удивился он, поливая рассаду огурцов в теплице. — Праздники же. Шашлык-машлык, все дела.

— Да вот, вспомнил, что кое-какие документы надо оформить, пока конторы работают, — соврал я, не моргнув глазом. — Сам знаешь, эта бюрократия. Потом до Нового года не разгребешь. Ты уж тут присмотри за домом, ладно?

— Да не вопрос, Костян! — махнул он рукой. — Езжай, конечно. Только это… ты там с электричеством больше не балуйся, экспериментатор.

Я усмехнулся и отправился на остановку маршрутки. Хороший он мужик все же, Михалыч. Суетной, но добрый к людям.

Подготовка заняла три дня. Три дня я жил между двумя мирами. Днем я был пенсионером Константином, который заказывает в интернете всякую ерунду и копается в старом хламе. А по ночам я мысленно репетировал свой прыжок, прокручивая в голове сотни сценариев. Что я скажу? Куда там пойду? Главное — не привлекать внимания. Буду наблюдателем. Осторожно осмотрюсь, послушаю.

Город встретил меня привычной суетой и шумом. Но теперь я смотрел на него другими глазами. Все эти стеклянные высотки, снующие электросамокаты, реклама на каждом углу — все это казалось декорацией. Хрупкой и временной. Дома я первым делом заварил чай, сделал бутерброды, и только потом сел за свой старенький ноутбук. Интернет. Величайшее изобретение человечества, которое сейчас могло здорово облегчить мне жизнь. Я вбил в поисковик: «советские деньги образца 1961 года купить».

Результатов вывалилось — море. Форумы нумизматов, сайты коллекционеров, доски объявлений. Я чувствовал себя шпионом, который ищет шифр к вражеской рации. Цены кусались. За хрустящие банковские купюры просили как за крыло от самолета. Но были и варианты попроще — потертые, бывшие в употреблении рубли, трешки, пятерки, червонцы. То, что нужно. Мне не в коллекцию, мне за кефиром в гастроном сгонять.

Я выбрал продавца в нашем городе, мужичка с ником «USSR_Fan». Судя по фотографиям, у него был целый склад артефактов ушедшей эпохи. Набрал указанный в его объявлениях номер.

— Алло, — ответил бодрый голос. — Слушаю вас.

— Здравствуйте, я по объявлению. Насчет советских денег. Вы продаете?

— А то! — обрадовался голос. — Вам какие нужны? Есть юбилейные, есть олимпийские. Есть просто в хорошем состоянии. Для коллекции? Чем интересуетесь? Определённые годы, номиналы, юблейные?

— Э-э-э, да нет, — замялся я, подбирая непривычные слова. — Мне для… ну инсталляции, что ли. Арт-проект. Нужны обычные, ходовые купюры, чтобы выглядело натурально. Рублей сто, разными бумажками. И мелочи горсть, если есть.

На том конце провода на секунду замолчали.

— Арт-проект, говоришь… — протянул мужик. — Ну, дело хорошее. Творческое. Приезжай, подберем тебе реквизит. Адрес записывай.

Через два часа я уже держал в руках тонкую пачку настоящих советских денег. Эти бумажки пахли временем. Я помнил их, их красоту и фактуру. Вот эта зеленая трешка, вот синяя пятерка с башней Кремля. Я осторожно разгладил купюры на столе. Они казались такими… настоящими. Гораздо реальнее, чем моя банковская карта. За ними стояла история. Это был первый шаг моей подготовки. Теперь я не буду выглядеть полным идиотом, пытаясь по привычке расплатиться за «Жигулевское» пиво куском пластика с надписью «МИР». Хотя слово «Мир» в том времени и оценили бы.

Следующий пункт — документы. Самый простой для меня. Я начал перерывать старые семейные архивы, которые хранились в антресолях, в поисках нужной коробки. Пыльные коробки из-под обуви, набитые фотографиями, письмами, грамотами. Я погрузился в прошлое своей семьи, в свое собственное прошлое. Вот мама и отец на демонстрации. Вот я, сопливый первоклашка. А вот… то, что нужно. Мое первое удостоверение электрика, комсомольский билет. Потрепанная красная книжечка с моей черно-белой фотографией, где я серьезный и напыщенный юнец. Наградные удостоверения. Я бережно перебрал коробочки со своими «афганскими» наградами: орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». Открывать не стал, ни к чему бередить душу.

А вот и несколько чистых «корочек» различных технических удостоверений. Я нашел там и пять штук «Удостоверения о проверке знаний норм и правил работы в электроустановках» старого образца, которые и искал, коробочка с печатью. В свое время я входил в комиссию по проверке этих самых норм, и когда на заводе выбрасывали вышедшие из употребления бланки, прихватил стопку с собой, для детей. Отдал им большую часть, они выписывали себе и друзьям на этих бланках различные удостоверение членов детских тайных обществ и прочих «секретных» детских организаций, когда играли. Вот, как и надеялся, раздал не все.

Я взял одно удостоверение, выписал его на свое имя, вклеил свою фотографию пятилетней давности. Подушечку для печати со свежими чернилами пришлось купить в канцелярском магазине. Шлепнул печать на свое фото и подпись и задумался — а какие даты выдачи и проверок знаний в удостоверении указывать? Непонятно, вернее, пока непонятно. Как только определюсь с нужной датой, дозаполню. Надежда на то, что в СССР не проверяли направо и налево на улицах документы у прохожих, да и кто прицепится к человеку в спецовке и с инструментальной сумкой?

И, наконец, одежда. Мой «прикид» из будущего. Джинсы новомодного фасона, подаренные в прошлом году старшим сыном, кроссовки с амортизирующей подошвой, в которых не так сильно болели ноги, яркая футболка с принтом, японская ветровка. В таком виде в 1980-х меня бы приняли за фарцовщика или иностранного шпиона. Пришлось лезть в самый дальний угол шкафа, где висели вещи, которые я не носил лет тридцать, но выбросить не поднималась рука. Ностальгия.

Из достойного нашелся старый вельветовый пиджак. Почти не тронутый молью. Брюки образца «прощай, молодость», серые и совершенно невзрачные. Простая серая рубашка. И туфли. Мои парадные туфли, «Цебо», чехословацкие. Я стряхнул с них пыль, натер кремом. Они выглядели вполне сносно. Я нарядился во все это перед зеркалом. Из зеркала на меня смотрел мужик из прошлого. Немного помятый, седой, но определенно свой, советский. Даже осанка как-то сама собой изменилась.

— Ну что, товарищ из светлого будущего? — спросил я у своего отражения. — Готов к труду и обороне?

Отражение молчало, но в глазах его плясали безумные огоньки. Я собрал небольшую сумку: инструменты, деньги, удостоверение, пара яблок. Собирался было сунуть в карман пачку сигарет и спички, закончив со сборами, и понял — образ не соответствует.

Вздохнул, снял с себя всю одежду, кроме нижнего белья, и надел свою старую рабочую спецовку и штаны. Чистые, но застиранные. Перетряхнул инструментальную сумку электрика, оставил в ней только сделанный еще в СССР инструмент. Рассовал по карманам удостоверение, тонкий бумажник с советскими деньгами, спички и сигареты.

Оставалось только вернуться на дачу, к своему окну.

***

Обратный путь от города до дачного поселка превратился в немой театр абсурда. Я сидел в забитой «ГАЗели», сгорбившись, словно прячась от самого себя, одетый как манекен из музея «Советский Рабочий», с запахом нафталина, смутно пробивающимся через резкий аромат современного парфюма и выхлопных газов. Рядом щебетала молодежь, обсуждая что-то про «вайбы» и «крипту», а я, с пачкой советских купюр в кармане, чувствовал себя археологической находкой, которая случайно ожила и затесалась среди потомков.