Кабир Ким – Окно в Союз (страница 47)

— Маслица бы машинного, хоть каплю, — пробормотал я.

— От швейной машинки пойдет? — оживилась хозяйка кабинета.

— Идеально.

Зинаида Ивановна вышла из кабинета и через минуту вернулась с пузырьком почти прозрачного масла. Наверное, у кого-то из своих паспортисток взяла.

Капля масла на втулку, вторая, легкое вращение рукой — и лопасти закрутились свободно, без сопротивления. Я собрал корпус обратно, затянул винты, вставил вилку в розетку и нажал кнопку. Вентилятор тихо зажужжал, набирая обороты, и через пару секунд по кабинету пошел плотный поток спасительного воздуха. Зинаида Ивановна отложила ручку и прикрыла глаза от удовольствия, когда ветерок коснулся её лица.

— Ну, Константин Александрович… — в ее голосе звучало сдержанная похвала. — Вы мастер. Спасибо вам. А то я уже думала, задохнусь в кабинете с этими бумажками за день.

— Техника любит ласку и смазку, — ответил я, вытирая руки носовым платком. — Это, как в правилах написано: своевременное техническое обслуживание продлевает срок службы электроустановки. Пункт не помню, но суть такая.

Она посмотрела на мое заявление, потом на меня, потом снова на вентилятор. Тот вовсю отрабатывал свою реанимацию, разгоняя воздух по невеликому кабинету.

— Значит так, гражданин Самарский. Заявление я приняла. Учитывая ваши рекомендации и… — она кивнула на работающий прибор, — обстоятельства, думаю, затягивать не будем. Тем более, у вас справка закончится скоро.

— Ой, а как же фото на паспорт? — растерялся я. — Фотографии же нужны?

— А фотографии у нас есть, — сказала женщина. — Капитан Никаноров передал еще на прошлой неделе. Она достала из папки с моими бумагами конверт и протянула мне. — Это же ваши?

Я открыл конверт. Ай да Никаноров! Ай да Олег, который эксперт! Не знаю, что насчет пропуска в космонавты, о котором он говорил, но на фото была улучшенная версия меня. Этому мне, что на фото, было не более пятидесяти пяти, а то и чуть за пятьдесят. Короткий ежик волос, отросших после стрижки в больнице перед тем, как мне голову обработали, в которых перца было намного больше соли. Шрама на лице нет. Морщины разгладились, их намного меньше.

Я невольно провел ладонью по лицу.

— Мои. А похож получился?

— Я бы сказала, на фото вы получились немного старше, чем в жизни, — оценивающе протянула хозяйка кабинета. — Но для официальных фотографий это совершенно нормально. Через пару лет разницы никто и не заметит, — она улыбнулась.

— Это точно! — засмеялся я. — Молодость — это такой недостаток, который с каждым днем проходит.

— Вот и отлично. — Она поставила размашистую подпись на бланке. — Приходите пятнадцатого сентября. Нет, лучше двадцать первого, чтобы наверняка. К этому времени паспорт будет готов.

— Пятнадцатого у меня экзамен, — вспомнил я.

— Какой экзамен?

— На разряд. Для работы. Комиссия собирается.

— Вот как, — Зинаида Ивановна задумчиво подняла глаза. — Вам на экзамен нужно же с паспортом быть, точно! Ну что же, приходите четырнадцатого, в понедельник, часов в пятнадцать, не раньше. Сделаем! — Она впервые за все время улыбнулась, и лицо её сразу стало простым и домашним. — Сдадите. С таким подходом к делу не сдать грех. Ни пуха, товарищ Самарский!

— К черту! — с облегчением сказал я, вспоминая молодость.

Я вышел из кабинета, чувствуя необъяснимую легкость. Вентилятор — мелочь, конечно. В двадцать пятом году его просто выкинули бы и заказали новый на маркетплейсе с доставкой через час. А здесь… Здесь починка вещи была чем-то вроде нормального акта восстановления миропорядка. Ты вкладываешь труд, и мир отвечает тебе взаимностью.

Обратно я решил пройтись пешком до автобусной остановки, чтобы проветрить голову. Мысли снова вернулись к экзамену. Что там у нас дальше по списку? Ага, оказание первой помощи при ударе током.

В голове всплыли строки из инструкции: «Освобождение пострадавшего от действия тока». Пункт первый: отключить установку. Пункт второй: если отключить нельзя, перерубить провода топором с сухой деревянной ручкой или оттащить пострадавшего за сухую одежду.

Я усмехнулся.

Однажды в девяностых, когда я шабашил на стройке коттеджей, один умник полез в щиток под напряжением. Его прихватило так, что он слова сказать не мог, только мычал и трясся. Я тогда не думал про инструкции, просто с разбегу ударил его ногой в грудь, вышибив из зоны поражения. Ребро ему, конечно, сломал, но жизнь спас. Интересно, как на такой ответ отреагирует Лидия Михайловна Соколова, инженер по ТБ? Да понятно как. Выгонит с экзамена прямо в дурку.

Вернувшись в общежитие, я снова засел за книги. До экзамена оставалось две недели. Две недели, чтобы вытравить из себя привычки будущего и снова стать советским человеком. Не только внешне, но и профессионально.

Я открыл главу про кабели. «Прокладка кабельных линий в земле». Глубина траншеи — 0.7 метра. Подушка из песка — 100 миллиметров. Кирпич для защиты или лента? В 81-м — только кирпич. Ленты пойдут позже, когда экономить начнут на всем подряд. Я читал и представлял, как прокладываю эти линии, как пахнет сырая земля и гудрон.

— Учись, студент, — сказал я сам себе вслух. — Пятнадцатого сентября всё должно отскакивать от зубов. Ученье, как известно, это свет. Вот и соответствуй.

Вентилятор в кабинете Зинаиды Ивановны, наверное, сейчас крутился, разгоняя спертый воздух любимой эпохи застоя, и мне было приятно думать, что в этом есть и моя маленькая заслуга. Мелкие изменения, говорите? Ну что ж, пусть хотя бы одной бюрократической душе станет прохладнее. Может, она сегодня кому-то штраф не выпишет из-за хорошего настроения. Эффект бабочки, черт его дери, в действии. Только вместо бабочки — старая «Орбита» с каплей масла на валу и ароматом одеколона «Тройной».

***

После обеда, плавно перетекающего в подготовку к ужину, я снова погрузился в чтение. Солнце медленно ползло по стене, выхватывая из полумрака комнаты нехитрый казенный уют. Но в голове я крутил бесконечные схемы и правила электроснабжения. Я не то чтобы зубрил, но память приходилось освежать очень конкретно.

Честно говоря, ощущения мои при изучении таких документов и ежегодной сдаче подобных экзаменов всю жизнь были странные. Словно ты всю жизнь ездил на велосипеде, а теперь тебя заставляют читать инструкцию, где расписано, с какой силой нужно давить на педаль и под каким углом держать руль. Некоторые пункты ПТБ казались сейчас приветом из далекого прошлого. Например, требования к деревянным лестницам. «Тетивы должны быть скреплены стяжными болтами диаметром не менее 8 мм». Я хмыкнул. В двадцать пятом году мы пользовались легкими алюминиевыми трансформерами, про которые здесь слышали разве что в журнале «Наука и жизнь» в разделе фантастики.

За окном послышался шум мотора и чьи-то громкие голоса. Жизнь шла своим чередом. Милиционеры возвращались со смены, кто-то перекрикивался с третьего этажа с приятелем на улице. А я сидел над книгой, как школяр, и повторял про себя классификацию помещений по степени опасности поражения электрическим током. Сухие, влажные, сырые, особо сырые…

Живот предательски заурчал, напоминая, что духовная пища — это прекрасно, но калории организму требуются вполне материальные. Я захлопнул талмуд, потер уставшие глаза и глянул на часы. Время ужина. В коридоре общежития уже витали запахи, от которых рот наполнялся слюной: жареная картошка, котлеты и тот самый неповторимый аромат компота из сухофруктов. Сегодня он точно с черносливом.

В столовой народу было немного — основной вал голодных стражей порядка уже схлынул. Я взял поднос, алюминиевые ложки-вилки и двинулся к раздаче.

— Константин Александрович! — приветливо окликнула меня полная раздатчица в высоком колпаке. — А мы вам гуляш оставили, ваш любимый! С подливкой, как вы любите.

— Спасибо, Людочка, — улыбнулся я. — Вы меня балуете. Растолстею, в люк не пролезу или стремянку сломаю.

— Мужчина должен быть справным! — отрезала она, щедро плюхая мне в тарелку порцию пюре и поливая его густым мясным соусом. — А вы, честно говоря, никак на толстяка непохожи. Очень представительный мужчина, справный. Вас до толстяка откармливать и откармливать! — Она улыбнулась чему-то и отвернулась к стеллажу с тарелками.

Попытки расплатиться на кассе я давно оставил. Слова коменданта о том, что я взят на довольствие, оказались правдой. Мой любимый стол у окна был свободен, все я старался не приходить в то время, когда основной поток голодных милиционеров посещал столовую. Всё здесь было вкусным. В будущем, в эпоху полуфабрикатов и усилителей вкуса, мы как-то забыли, что такое просто нормальное мясо и нормальная картошка. Без всяких «Е» и консервантов. Ну и еще я подозревал, что милицию и ОБХСС никто не обвешивал, и из негодных продуктов им еду не готовил.

Я ел не спеша, смакуя каждый кусочек ароматного мяса и разглядывая улицу через тюлевую занавеску. Там, в подступающих сумерках, зажигались фонари. Некоторые из них моргали. «ДРЛ-ки старые, дроссель барахлит», — профессионально отметил я про себя. Руки привычно потянулись к несуществующему смартфону, чтобы проверить новости, но наткнулись на пустоту кармана джинсовой куртки. Привычка — вторая натура, будь она неладна. И после получки нужно будет что-то решать с одеждой. Осень скоро станет холодной, а за ней придет и зима. Нужно утепляться, зима у нас может быть морозной и обязательно будет снежной.