Кабир Ким – Окно в Союз (страница 36)

— Ну, посмотрим, что тут у нас, — пробормотал я вслух, ставя чемоданчик на щербатый кафельный пол. Щелкнул выключателем. Чуда ожидаемо не произошло, свет не горел.

Я поставил чемоданчик к стенке рядом с умывальником и спустился к вахте. В комнатушке вахтера сидел седой мужчина лет пятидесяти, в серой форменной рубашке, с усталыми глазами. Утром меня Свиридов мимо практически протащил, я даже не разглядел, как у нас тут вахта устроена. Понятно, какое же общежитие без вахтера, и уж тем более, общежитие УВД.

— Добрый день. Я ваш новый электрик. Стремянка есть какая-нибудь? Мне в умывальнике на третьем нужно плафон разобрать, глянуть.

— Михаил Иванович, — представился он. Да, комендант говорил, что у нас вместо Павла теперь нормальный электрик появился. Стремяночка есть, а как же. Берите, в кладовке стоит, — он махнул рукой в сторону узкой двери. — Только, будьте добры, после работы на место. У нас тут порядок. Вам пропуск еще не выдали?

— Нет еще. Оформляют, наверное, бумаги, — ответил я.

— Напомните коменданту завтра, пропуск должен быть обязательно, — строго сказал вахтер. — Там же, в кладовке, и расходное хозяйство Пашка, наш прежний электрик, хранил. Лампы всякие, еще какие-то детали в коробках. Я вам сейчас открою, возьмите, что нужно. Но завтра обязательно у коменданта свой ключ от нее получите. Ваше это хозяйство, электрическое.

— Да, спасибо. Завтра с утра и напомню, — пообещал я. Думаю, Свиридову нужно справка из УВД, чтобы пропуск выписать. «Бюрократ!» — усмехнулся я про себя.

Вахтер открыл замок и щелкнул выключателем, после чего вернулся на свое рабочее место. Я зашел в кладовку, огляделся и с удовольствием потер ладони. Вот это я удачно зашел!

Кладовка имела немаленькие размеры для такого помещения, метров двенадцать, и она была битком набита всяким полезным для меня добром.

Я прикрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вглубь, вдохнув полной грудью. Запах ударил в нос — знакомая, почти родная смесь: пыль, запах дерева и картона, едкая нота машинного масла. Откуда тут масло? А, вот же — в углу, на полу, стояло несколько трансформаторов, явно списанных с какого-то оборудования.

Порядок был, но свой, рабочий. Не бардак, но и не музейная чистота. На стеллажах рядами, как солдаты, стояли лампы ЛБ-40 в картонных упаковках — белые, длинные, с характерными цоколями. Я провел пальцем по одной — пыльная. Рядом — коробка поменьше, в ней стартеры УББ-36 в синих картонных коробочках. Я прикинул — штук двадцать. Отлично.

— Ну-ка, а что у нас тут? — пробормотал я, открывая один из ящиков.

Там лежали дроссели в металлических кожухах, тяжелые, как кирпичи. Маркировка УБИ-40/220. Парочка новых, парочка явно бэушных, с потемневшей от нагрева эмалью. В следующем ящике — провода. Бухта ППВ-2×1,5, почти полная, и несколько кусков АППВ-2×2,5, алюминиевого. Это уже для силовых линий. На стене, на гвозде-сотке, нанизано несколько рулончиков черной хлопчатобумажной изоленты. Я снял один, покрутил в руках. Да, та самая, настоящая, с характерной шероховатой тканью. В двадцать первом веке такую уже и не найдешь, все виниловая глянцевая. Китайская.

На стене, приколотая кнопками, висела схема электроснабжения этажей, нарисованная от руки на ватмане черной тушью. Линии, обозначения помещений, оборудования, номера щитков. Отлично! В углу, на табуретке, лежал толстый журнал в синем переплете — «Учет замененных ламп и предохранителей». Я пролистал. Аккуратные записи, даты, что меняли. Последняя запись датирована декабрем прошлого, 1980-го. Павел, судя по всему, забил на работу как раз перед новогодними праздниками.

Еще одна находка ожидаемо оказалась в дальнем углу, под стеллажом. Небольшой отдельный ящик, прикрытый куском фанеры. Я отодвинул его. Внутри лежали несколько «лишних» дросселей и стартеров, два мотка отличного медного провода ПВ-1, да еще и разноцветного — красный, синий. И пачка новых, в целлофане, предохранителей на 10 А. Это и была та самая «неучтенка», стратегический резерв электрика «на всякий случай». Уверен, завхоз о ней не знал. Как говорится, на всякий пожарный случай. Я ухмыльнулся. Все как у людей. Все как у меня когда-то было.

— Ладно, хватит глазеть, пора работать, — сказал я сам себе, отрываясь от осмотра.

Для ремонта плафона я рассовал по карманам нехитрый набор: стартеры, дроссель. Потом нужно будет озаботиться сумкой, озадачить завхоза. Взял пару новых ламп. Стремянка стояла у стены справа от входа — двухметровая, алюминиевая. Кучеряво живем! Я ожидал увидеть какую-нибудь самопальную конструкцию, возможно даже, сваренную из стальных трубок, с такой было бы тяжело таскаться по этажам.

Вытащив стремянку и лампы в коридор, я закрыл кладовку на замок и вернул ключ вахтеру, после чего потащился снова на третий этаж. На лестнице встретил молодого рыжеволосого парня в гражданке.

— Ремонт? — коротко спросил он.

— Свет чинить в умывальнике, — ответил я. — Я ваш новый электрик.

— Это дело! — сказал парень, спускаясь ниже. — Электрик у нас без работы не останется.

Я снова оказался у умывальника. Проверил, что выключатель действительно выключен. Поставил стремянку под плафон, поднялся на две ступеньки. Рост позволял, но со стремянкой удобнее. Плафон ЛСП02, как я и помнил, крепился на двух пружинных зажимах. Я достал отвертку, поддел ею один зажим. Скрипнуло, но поддалось. Потом второй. Снял рассеиватель из плексигласа — он был мутный от пыли и брызг мыльной воды, но тараканы из-под него не посыпались. Положил его аккуратно на раковину.

Под рассеивателем мне открылась знакомая картина: два патрона под лампы, по бокам — два стартера, а в центре — дроссель, прикрученный к корпусу. Лампы на месте. Визуально — целы, концы не почерневшие.

— Ну-ка, посмотрим, — пробормотал я, вынимая из нагрудного кармана пробник.

Сначала нужно проверить, есть ли напряжение на входе. Но для этого нужно лезть в клеммную коробку, что в самом корпусе светильника. Я решил пойти по пути наименьшего сопротивления — начать со стартеров. Они выходили из строя чаще всего. Выкрутил оба. Один выглядел стареньким, корпус потемнел. Другой — получше. Но внешность обманчива.

Достал из кармана новый УББ-36, вставил в одно из гнезд до характерного щелчка. Потом в другое. Спустился со стремянки, подошел к выключателю. Щелк. Ничего. Лампы не загорелись.

— Значит, не в стартерах дело, — сказал я вслух, возвращаясь к светильнику. — Или не только в них.

Следующий шаг — проверить целостность спиралей ламп. Возиться с этим не хотелось. Нужно было бы проверять, проходит ли ток через спирали. Проще заменить, благо есть чем, а разбираться со снятыми можно потом.

Я спустился, взял со стремянки новую лампу ЛБ-40, снял с нее упаковку. Установил лампу в патроны, повернул, и та встала на место с мягким щелчком. Спустился за второй, после чего заменил и ее. Теперь нужно поставить обратно рассеиватель, но сначала проверим.

Щелчок выключателем.

Обе лампы мигнули пару раз и зажглись, заполнив умывальник ровным, чуть холодноватым светом. А вот звук работы дросселя был неправильным, он заметно дребезжал. Если оставить так не разобраться, через какое-то время придется снова возвращаться сюда и заниматься ремонтом.

— Ла-а-адно, доктор, лечи до конца, — вздохнул я, снова взобравшись на стремянку.

Пришлось откручивать два винта, крепящих дроссель к корпусу. Дроссели заливались компаундом, ремонту они не подлежали — только замена. Я вынул отвертку, открутил старый дроссель, взял новый. Приладил, затянул стягивающие винты аккуратно, но плотно. Не сорвать бы резьбу. Потом поставил дроссель на место, прикрутил.

Собрал все обратно: дроссель, лампы, рассеиватель защелкнул на пружинах. Спустился. Вытер руки об робу.

Финальный акт. Включил свет.

Лампы зажглись мгновенно, без морганий. Гул стал тихим, почти неслышным, ровным фоном. Свет был яркий, равномерный. Я выключил и снова включил — все работало как часы.

— Вот теперь готово, — ухмыльнулся я, глядя на свое отражение в теперь уже хорошо освещенном зеркале над раковиной.

В отражении смотрел на меня седеющий мужик в синей робе. Да, лицо мое, но что-то с ним было не так. Я вгляделся тщательнее, заскользил взглядом по волосам, лбу, щекам, носу, подбородку. Каждый их нас знает свое лицо до малейшей морщинки. И через несколько секунд я понял, что меня удивило.

Шрама на щеке больше не было.

Я потер пальцем щеку, но шрам не появился. Ла-а-адно! Видимо, ветер от крыльев какой-то бабочки стер его без следа.

Я сложил инструменты в чемоданчик, сгреб старые лампы и стартеры — их нужно было списать, а потом выбросить. Нужно, кстати, узнать, куда их сдать, все же ртуть внутри, так просто в мусор выбрасывать такое не положено. Спустил стремянку, потащил ее обратно в кладовку.

— Починил? — спросил вахтер, когда я проходил мимо.

— Починил, — так же кратко ответил я, ставя стремянку на место в кладовке и занося в нее замененные лампы.

— Хорошо, — кивнул Михаил Иванович.

Я закрыл кладовку, повернул ключ. В кармане зазвенели два неисправных стартера. Завтра нужно будет составить список, что в кладовке есть, что нужно докупить. Но это уже завтра.

Я покурил на крыльце, здороваясь с проходящими мимо меня жильцами, вернулся в свою комнату, закрыл дверь. Вечер медленно спускался на город за окном. Шум улицы — гул трамваев, редкие голоса — доносился приглушенно. Расстелил на кровати казенное белье — жестковатое, пахнущее прачечной. Разложил свои немногочисленные пожитки: зубную щетку, порошок, мыло и полотенце на тумбочку, робу повесил в шифоньер. Чемоданчик с инструментом пристроил под кроватью. Сев на стул, я долго смотрел в окно на темнеющий двор. Да, я без документов, без прошлого, без возможности вернуться. Но я в родном городе, при социализме, жив, сыт и даже при деле. Это даже не «неплохо», это почти отлично. Можно спать спокойно.