Кабир Ким – Окно в Союз (страница 35)

— Ну, смотри, надеюсь на тебя, Самарский! — прищурился майор. — У нас как ты к коллективу, так и коллектив к тебе! Будешь закладывать за воротник — с треском вылетишь! А проявишь себя хорошо — глядишь, и проблемы твои разрешатся. Нет для советской милиции неразрешимых проблем, — комендант повернулся к Никанорову. — Ну что же, Николай Алексеевич, забираю я его. Жду вас завтра со справкой.

— До завтра, Петр Семенович! — попрощался с ним Никаноров. — До завтра, Константин Александрович. Часов в десять утра заеду, отвезу вас в Управление, оформим справку, — он пожал нам руки и пошел к «бобику.

— Ну что, — решительно сказал майор, — Пойдем, Константин, покажу твои владения.

Мы вошли внутрь. Пахло хлоркой и столовской едой. Комендант привел меня к двери в самом конце коридора на первом этаже, рядом с лестницей.

— Вот. Ты не смотри, что бывшая каптерка. Ребята подшаманили, — он открыл дверь.

Комнатка была маленькая, квадратов восемь, не больше, но чистая. Свежевыкрашенные в казенный голубой цвет стены, выскобленный дощатый пол, окно во двор. Из мебели — железная кровать с панцирной сеткой, тумбочка, простой письменный стол и стул. В углу притулился узкий шифоньер. Скромно, но аккуратно. Меня, помотавшегося по общагам в молодости, таким не удивить. Главное — крыша над головой и свой угол. Я кивнул, осматриваясь с деловитым любопытством.

— Вполне, — оценил я. — Даже окно есть. Жить можно.

— То-то же, — одобрительно хмыкнул Свиридов. — Теперь пойдем, решим вопрос с довольствием.

Мы спустились с ним в столовую, которая оказалась расположенной в цокольном этаже общежития. Густой запах борща и жареных котлет ударил в нос. Несколько столов, каждый на четырех человек, были заняты милиционерами в форме. Они пристроили свои фуражки на металлические крючки, прикрученные наподобие мини-вешалок на стены, и с аппетитом уплетали обед. Свиридов подвел меня к раздаточному окну, за которым возвышалась слегка полноватая, но симпатичная женщина лет сорока в белом колпаке и такого же цвета халате.

— Тамара Павловна, знакомься. Это наш новый электрик, Константин Александрович. Прошу любить и жаловать. И кормить как следует. Он у нас на полном довольствии, как штатная единица.

Тамара Павловна взглядом измерила меня сверху донизу, пришла к каким-то своим выводам и улыбнулась, отчего стала еще симпатичнее.

— Электрик — это хорошо. Садитесь, Константин Александрович, сейчас покормлю. Сегодня у нас в комплексе борщ, винегрет, пюре с котлетой.

— А как же компот? — улыбнулся я.

— И компот, конечно же, — засмеялась она, — из сухофруктов с черносливом.

Мы получили по подносу с комплексным обедом, и Свиридов ушел обедать за стол к каким-то своим знакомым (впрочем, я уверен, что он тут знал абсолютно всех), попросив меня подождать его, если пообедаю раньше. Я выбрал себе один из пустых столиков, оставил на нем поднос и отошел помыть руки к одному из двух умывальников, которые были расположены у стены недалеко от входа в помещение, после чего с чистыми руками и совестью вернулся к своему обеду.

Денег с нас, кстати, не спросили, а обед был простым, но на удивление вкусным и сытным. Причем борщ оказался с фасолью, и в тарелку с этой вкуснотенью положили хорошую такую порцию сметаны, выдали и четыре кусочка свежего серого хлеба. А уж пресловутая котлетка с пюрешечкой пробудили воспоминания о моей первой рабочей столовой на авиазаводе. Вкусно, очень вкусно! Я ел с удовольствием, понимая, что как минимум две бытовые проблемы из числа самых важных решены — жилье и еда. Поев, поставил поднос со своими тарелками в стеллаж для грязной посуды и поблагодарил Тамару Павловну.

— На здоровье, Константин Александрович! — снова улыбнулась она, и на щеках ее при этом обнаружились ямочки. — Завтрак у нас с шести до восьми, обед с одиннадцати до двух, а ужин с пяти до семи. Заходите, будем рады! Особенно, — и тут она прищурилась, — особенно если поможете решить наши проблемы по части электрики. Прежний электрик нас вниманием не баловал. Дядя Паша нам все нервы вымотал, ничего от него толкового невозможно было дождаться!

— Обязательно решим! — Настала моя очередь улыбнуться. — Как же не помочь таким прекрасным девушкам, которые, к тожу же, так вкусно готовят!

Да, с обращениями к прекрасному полу что в СССР, что в России двадцать первого века фантазию проявлять не требовалось. Или «девушка», если хочешь составить о себе хорошее впечатление, или «женщина», если нужно показаться мужланом, или «товарищ» — а это уже универсальное и очень-очень формальное. Татьяна Павловна проходила у меня по категории «девушка», и не было похоже, чтобы это ей не понравилось. — Скажите, во сколько удобно будет зайти завтра, сегодня я только обживаюсь, получаю спецодежду, инструмент и инструктаж.

— Давайте завтра после завтрака и обсудим, — кивнула она с деловым видом. — На завтрак будут оладушки с повидлом или сметаной, какао, глазунья… В общем, заходите!

— Поел? — дождался меня Свиридов. — Тогда дуй к завхозу, Петровичу. Вон та дверь в конце коридора, ну там табличку увидишь. Получишь спецовку, инструмент, постельное белье, что там еще положено. Он тебе всё по списку выдаст. А вечером чтоб свет на третьем этаже в умывальнике горел. Первая задача. Ясно?

— Так точно, — по-военному коротко ответил я.

Настроение было деловое. Новая жизнь, новые правила. И первая настоящая работа в этом времени. Пора было начинать. Дверь с табличкой «Завхоз», на которую указал комендант, нашлась быстро. Я постучал и, услышав глухое «Войдите», шагнул внутрь. За столом, заваленным гроссбухами, сидел сухощавый пожилой мужчина с выправкой отставного прапорщика. Петрович. Он окинул меня цепким взглядом поверх очков. Пахло в его каморке старой бумагой, пылью и немного мастикой для пола. Вдоль стен громоздились стеллажи с аккуратно сложенными стопками белья, коробками и всяким хозяйственным скарбом.

— Самарский. Новый электрик. От Свиридова, — представился я.

— Наслышан, — кивнул Петрович, не меняя выражения лица. Он открыл один из журналов. — Так, Самарский… Электрик. Вам положено: спецодежда, комплект инструмента, белье постельное, полотенце, мыло хозяйственное. Расписываться будете за каждую позицию.

Он спросил размеры моей одежды и обуви, после чего действовал без суеты, но споро. На прилавок легли: синяя рабочая роба, пахнущая фабричным крахмалом, комплект казенного белья со штампом «Общежитие № 2 УВД», и, наконец, голубой пластиковый чемоданчик. Петрович открыл его, демонстрируя содержимое: указатель напряжения «ПМ-1», нож электрика с оранжевыми пластмассовыми накладками и фиксатором лезвия, съемник предохранителей типа «ПН-2», клещи для снятия изоляции «МБ-1», еще один указатель напряжения, на этот раз «ПИН-90» в дерматиновом красном чехольчике, клещи для снятия стеклянных предохранителей, токоизмерительные клещи в черном бакелитовом корпусе, изолированные пассатижи, набор отверток с щербатыми деревянными ручками, мотки черной тряпичной изоленты и индикатор-пробник в карболитовом корпусе. Еще в чемоданчике оказались тонкогубцы и круглогубцы, специальная отвертка с пружинным зажимом для работы с винтиками в труднодоступных местах — все с теми же оранжевыми изолирующими накладками. Отличный набор для этого времени и места, скажу я вам!

Последними на прилавок встали рабочие ботинки из кирзы, новые, знакомо пахнущие, и легла какого-то нестандартного размера большая авоська синего цвета, явно самодельная.

— Распишитесь вот здесь, — он пододвинул мне журнал и ткнул пальцем в нужную графу. — За каждую отвертку головой отвечаете. Если предохранители или что еще из расходного понадобится, заходите, оформим из наличия или закажем. Авоську верните, это вам донести все добро к себе.

Я поблагодарил этого владельца несметных сокровищ и расписался в каждой строчке ведомости. Затем, взяв в одну руку чемоданчик с инструментом, а в другую — авоську с бельем и спецодеждой, я вышел в коридор. Тяжесть инструмента в руке приятно заземляла. Мое ремесло, которое и в этом времени прокормит. Переодеться и на на третий этаж. В умывальник. Долг платежом красен.

Глава 17

Вернувшись в свою каморку, я первым делом с удовольствием облачился в новенькую синюю робу и переобулся в рабочие ботинки. Ткань жесткая, накрахмаленная, пахнет складом и какой-то химией, но это была униформа. А форма, пусть и рабочая, дисциплинирует. Она давала ощущение принадлежности, обозначала мою новую роль в этом мирке. Я больше не безымянный пациент с амнезией, я — электрик Самарский. Звучит солидно. Тут я понял, что рано или поздно одежду все равно придется стирать, так же, как и робу. Ну, была надежда, что общежитие обслуживает прачечная, белье постельное же меняют тут, и я поставил себе в памяти галочку — узнать, что тут с прачечной. В принципе, в Куйбышеве и в Домах Быта работали прачечные, и недорого это стоило, как я помнил. Так что если не договорюсь с местной прачкой, то можно и туда сдавать, но лучше со своими договориться на первое время. Куртка и джинсы импортные, не хотелось бы их… утратить.

Инструменты в чемоданчике приятно оттягивали руку.

Это было знакомое, родное чувство. Я поднялся на третий этаж. Длинный коридор общежития жил своей жизнью: где-то тихонько играл приемник, пахло жареной картошкой и табачным дымом. Из-за одной двери доносился приглушенный смех. Умывальные комнаты располагались на каждом этаже в конце коридора, так же, как и туалеты. Умывальник, а напротив — туалет. Ну а что еще я мог обнаружить в типовом общежитии коридорного типа, которое представляло собой почти точную копию общежития в техникуме времен моей юности? Даже проект здания был тот же самый. Умывальник представлял собой довольно унылое зрелище: несколько раковин с подтекающими кранами. Плафон на потолке был цел, уже хорошо. Хорошо знакомая мне модель, ЛСП02, на две лампы дневного света, с рассеивателем из плексигласа. Понятно, первые выпуски — на более поздних моделях рассеиватели делали уже из карболита.