Кабир Ким – Окно в Союз (страница 37)

Я выключил свет. Сквозь тонкие стены доносился приглушенный разговор соседей сверху, чей-то приглушенный смех, звуки радио. Жизнь текла своим чередом. Я повернулся на левый бок и закрыл глаза.

***

Подъем, умывание, бритье подаренным в больнице станком. Ну и утренний перекур, куда без него курильщику с моим стажем. После перекура отправился в столовую. Запах выпечки и какао встретил меня прямо у двери. Тамара Павловна, приглядывающая за раздачей, приветственно махнула рукой. — Девочки! — громко сказала она стоящей на раздаче поварихе и женщине, сидящей за кассой в конце линии раздачи. — Это наш новый электрик, Константин Александрович!

Я раскланялся в румяными «девочками», нагрузил поднос тарелкой гречневой каши с маслом, парой оладьев с густым повидлом и стаканом чая и потащил его на свободный стол. Денег с меня опять же на кассе не попросили, кассирша просто махнула рукой — дескать, проходите! — и я окончательно понял, что если с моей стороны не будет косяков, то питанием я обеспечен. И это было замечательно!

Я ел не спеша, наслаждаясь вкусом и относительной тишиной — основная масса милиционеров уже убыла на службу. Убрав поднос я поискал глазами заведующую. Та, казалось, только и ждала, когда я закончу завтрак. Она махнула рукой, приглашая меня присесть за свободный стол.

— Спасибо за завтрак, Тамара Павловна. Очень вкусно, оладушки просто мастерски напекли, — начала я. — Вы вчера говорили про проблемы с электрикой на кухне. Чем конкретно я могу помочь?

Она вздохнула.

— Конкретно — электромясорубка наша. То работает, то нет. Просто беда с ней, мы уже перестали изделия из фарша ставить в меню, а мужчины, — она махнула рукой, — хотят котлет! И вытяжка над плитой — гудит, а тяги никакой! Дым стоит столбом, когда жарим, да и пар нужно как-то удалять. И жарко! Трудно работать в такой обстановке, мы же в цоколе, окно не откроешь. Вытяжка очень нужна, сейчас это первоочередное.

— Понял. Без котлет мужчинам трудно, — серьезно сказал я. — Мясорубку гоняли на разных скоростях?

— Пробовали. На первой еле крутится, на второй — вообще встает. Мастера вызывали, тот поковырялся, сказал — двигатель слабый, надо менять. А где его взять, новый двигатель? Не поставляют.

— А вытяжка просто гудит или еще и искрит?

— При включении бывает, что искрит выключатель. И запах горелой изоляции иногда бывает.

Я кивнул, мысленно составляя план работ. Скорее всего, в мясорубке износились щетки или контакты на переключателе скоростей. С вытяжкой сложнее — проблемы с электродвигателем, пусковым реле, контактами… да что угодно.

— Обязательно разберусь, посмотрю, что нужно сделать. Только с утра отъеду, справку оформлю, ее Свиридову сегодня нужно отдать, а потом сразу к вам, — пообещал я. — После обеда займусь. Сначала вытяжку посмотрю, с ней, думаю, быстрее разберусь. А потом и мясорубку вашу реанимируем.

— Хорошо, Константин Александрович, буду ждать.

Я допил чай, закурил сигарету на лавочке у входа, глядя на двор общежития. Солнце уже припекало, асфальт блестел после утренней поливки. Мир вокруг казался удивительно стабильным и понятным. Ремонт, обед, работа. Никаких порталов, никаких прыжков во времени. Обычная трудовая жизнь.

Ровно в десять, как и было обещано, во двор въехал знакомый «бобик». Никаноров открыл переднюю пассажирскую дверь, собираясь выйти, но заметил меня и махнул рукой, подзывая к себе.

— Константин Александрович! Садитесь, поедемте. Оформлять будем.

Я потушил окурок, поправил куртку и направился к машине.

— Временную справку сделаем сегодня, — сказал Никаноров, когда машина тронулась. — Фото нам нужно будет сделать в Управлении, я уже договорился, ну а потом в паспортном столе заполним форму и выдадим.

— Спасибо, Николай Алексеевич, — ответил я, глядя в окно на уплывающие назад пятиэтажки. Это его «нам» радовало. — А почему фото не в ателье?

— Ну так нам же быстро нужно, верно? — улыбнулся он. — За полчаса и снимут, и напечатают, и снимки подсушат. А в ателье, в лучшем случае, к вечеру будет готово, а то и завтра. А я обещал Свиридову, что справка будет сегодня. Поэтому и насчет фото договорился, и насчет справки для «потерпевшего». Вы же потерпевший, Константин Александрович?

— Спасибо вам, — еще раз сказал я, покачав головой. Ну надо же, все у него по полочкам, все предусмотрел. Молодец он. Уважаю людей, которые и слово держат, и к человеку с добром.

— Не за что, — он улыбнулся. — Бумаги это у нас просто, а вот с людьми… Вы же не подведете мое доверие?

— Не подведу, — спокойно ответил я. — Не имею привычки подводить людей, особенно хороших.

Машина выехала на широкий проспект, залитый солнцем. Я откинулся на сиденье, готовясь к новой бюрократической волоките. Двигаемся шаг за шагом. Сначала справка, потом работа. А там — посмотрим.

Когда мы подъехали к УВД и вышли из машины, Сивидов, видимо, заметил что-то, сильно его удивившее. Он даже приостановился на секунду, но потом махнул рукой и продолжил шагать к крыльцу. Я на ходу тоже повернул голову в ту сторону, куда он смотрел, но не заметил ничего необычного. Хотя, откуда мне знать, что у них тут сейчас обычно, а что нет.

И тут среди автомобилей стандартного милицейского окраса я заметил «белую ворону». Вернее, черную.

Черную Волгу с номерами «АМО 77-13».

Глава 18

Запах в районном управлении внутренних дел стоял специфический. Кто хоть раз бывал в ментовке, даже просто в коридоре, не в КПЗ — хоть в восемьдесят первом, хоть в двадцать пятом — ни с чем его не спутает. Смесь дешевого табака, въевшегося в стены десятилетиями, хлорки, которой уборщицы безуспешно пытаются заглушить этот табак, пыльной бумаги и отчетливого аромата… казенной безнадеги. Мы с Никаноровым прошли через «вертушку» проходной, где дородный сержант с красной повязкой, лишь мельком глянув на удостоверение моего провожатого, кивнул, пропуская нас внутрь. Стены коридора были выкрашены в унылый синий цвет ровно до половины, а выше шла побелка, уже начинающая шелушиться от времени и сырости.

Есть вещи, которые не меняются со временем. Пусть в будущем госучреждения отделывают под евро- (или более бюджетный туркмено-ремонт), какая-то свойственная только милицейско-полицейским обиталищам казенщина обязательно откуда-нибудь, да выглянет.

Никаноров шагал уверенно, по-свойски здороваясь за руку почти со всеми встречными сотрудниками, и я старался не отставать, понемногу перенимая от следователя манеру передвижения. Нога после вчерашних упражнений со стремянкой все еще давала о себе знать, но как-то так, не всерьез. И это хорошо, потому что диклофенака тут нет, а раньше я частенько был вынужден перед сном втирать его, чтобы заглушить нытье и дерганье растревоженной старой травмы. Хромота, кстати, сейчас играла бы мне на руку. Добавляла бы красок в образ потрепанного жизнью пенсионера-потерпевшего, который еле волочит ноги. Но боль как-то незаметно ослабла, ушла даже не на второй, а на десятый план. Я шел спокойно, расправив плечи, с любопытством оглядываясь по сторонам. Мы поднялись на второй этаж и свернули в узкий боковой коридорчик, где, судя по уверенному запаху химикатов, и обитала местная экспертно-криминалистическая служба. Во всяком случае, ее фотографическая часть, хотя я был уверен, что советский криминалист был специалистом не только в фотопечати.

— Олег, привет! — воскликнул Никаноров, распахивая дверь в кабинет номер «двести-там-какой-то» без стука. — А вот и мы! Как вчера договаривались — сделай потерпевшему, пожалуйста, срочное фото на документ. Помоги нам по-человечески. На справку в паспортный стол нужно, три на четыре, штуки четыре сделай, пожалуйста, в темпе! Мне потом еще в паспортный с потерпевшим, да и от службы никто не освободил. Сочтемся!

Эксперт, грузный мужчина лет сорока в гражданском костюме с лицом брюзги, оторвался от фотоувеличителя и глянул на нас поверх очков. В кабинете царил творческий беспорядок: какие-то колбы, фотоаппарат «Зенит» на штативе, разъехавшаяся стопка фотоснимков на столе. Он тяжело вздохнул и повернулся к нам всем телом. Весь его вид словно давал понять, что мы его отвлекаем от раскрытия преступления века. Ну или, как минимум, года.

— Коля, у меня экспертиза по краже в гастрономе, может, после обеда зайдете? — проворчал он, вставая. — От меня Елохов ждет заключения по «пальчикам» подозреваемого, просил побыстрее, ему нужно понять, того ли задержали. Пальцы его сравнить нужно со снимками из магазина, а там или отпускать, или санкцию на арест. Сроки же нужно соблюдать, про-цес-су-альные, тебе ли не знать!

— Олежа, ты тоже меня пойми — человеку срочно нужна подать документы на временную справку. Его избили, украли все деньги, и документы тоже тю-тю! Да так ему досталось, что память потерял! А сейчас Свиридов его берет электриком, для оформления справка нужна, и нужна она сегодня! Я в паспортном договорился, все сделают, но фото нужны сейчас во как! — Николай провел ребром ладони по горлу. — Мы же вчера договорились?

Эксперт обреченно кивнул.

— Ну вот и сделай!

— Хорошо-хорошо, но не вовремя ты, конечно, — вздохнул Олег. — Ладно, садись вот на этот стул у стеночки, отец.

Пока я усаживался, он подошел к стоявшей в углу здоровенной деревянной бандуре на треноге — павильонному фотоаппарату ФКД с черной гармошкой, какими во времена моей молодости снимали в ателье, и ловко вставил в пазы задней стенки плоскую кассету.