Кабир Ким – Окно в Союз (страница 13)

Я в сети. 2025 год.

— Посмотрим, что у нас тут в глобальном масштабе, — пробормотал я, делая глоток горячего чая. Сегодня я первым делом проверил новостные порталы, которые помнил, пролистал статьи о международном положении: никаких крупных войн. Опять же, лучше, чем я мог ожидать от мира, который я так небрежно сдвинул своим появлением в прошлом. Видимо, сдвинул несильно.

Ну что же, двигаем на городскую квартиру. Я собрал рюкзак, проверил документы. Документы были теми же, даже пятно от чая на пятой паспорта не изменило своей формы. И социальная банковская карта все та же. Отлично! Вышел на улицу, запер калитку и пошел к остановке

На остановке я ждал недолго, что уже было признаком прогресса. Вместо привычного мне замученного жизнью маршрутного такси, которое должно было быть здесь в 8:15, подошел небольшой электрический автобус, бесшумный и обтекаемый, похожий на капсулу из будущего. На табло высветился номер маршрута. Прежний номер. Уже хорошо.

Я вошел, приложил карту к считывателю — сработало, значит, социальная система не рухнула, и мой пенсионный статус, как и льготы, в порядке. Сел у окна, чтобы лучше наблюдать за окружающим миром.

Автобус плавно тронулся. Я смотрел на мелькающие за окном дачи. Заметил, что солнечные панели стоят почти на каждом втором доме, аккуратные, тонкие, сливающиеся с кровлей. В моем 2025 году это было редкостью, слишком дорого и хлопотно. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше открывалось отличий от того, что я помнил, но не пугающих, а скорее обнадеживающих. Дороги были ровными, без ям. На перекрестках стояли не просто светофоры, а какие-то элегантные, минималистичные конструкции с небольшими экранами, показывающими не только время, но и плотность трафика, и даже предлагающие альтернативные пути объезда. Было видно, что в инфраструктуру вложили не только деньги, но и мозги.

Я наблюдал за пассажирами. Все держали в руках смартфоны, похожие на мой ‘Росатом’, или их аналоги. Люди читали, слушали музыку. Все, как обычно. Пересадка на автовокзале на мой обычный маршрут до дома тоже прошла без проблем, и я вышел недалеко от своей городской квартиры, на улице Революционной. Центральные улицы, к счастью, сохранили знакомые очертания. Здания стояли на своих местах, лишь фасады выглядели свежее и чище. Внешне, это была все та же Самара, которую я покинул.

Мой подъезд. Все те же щербатые ступеньки, которые я красил еще лет двадцать назад. На лифте поднялся на свой этаж. Замок тоже был старый, добрый, механический, без всяких квантовых блокировок. Открыл дверь. Теперь, когда я знал, что мои действия могут приводить к *таким* результатам — к прогрессу и благополучию — дилемма временного парадокса отошла на второй план. Мой страх сменился осторожным любопытством. Подводя итог этой недолгой поездке, я понял: да, я изменил мир, но не так, как боялся. Я не спровоцировал катастрофу, а, кажется, чуть сдвинул мир к лучшему. Изменения не затронули главные несущие конструкции моей жизни: мои воспоминания, мою квартиру, мою пенсию, и это было самое важное. Я вернулся в немного улучшенную версию своего прошлого, где люди выглядели так же, как обычно.

***

Я решил, что у меня есть возможность совершить действительно точечный ремонт во времени, не вызывая при этом крупного короткого замыкания или перегрузки в общей цепи. План казался простым, как устройство пакетного выключателя. В нем было всего три положения: «включено», «отключено» и «аварийное срабатывание». Мое «включено» — это купить лекарства, которые сейчас не являются дефицитными или очень дорогими. «Отключено» — эвакуироваться в свое время когда откроется следующий портал. Ну а «аварийное срабатывание» — это уже на месте, в 1981-м, если что-то пойдет не по сценарию. Но я был уверен, что все пройдет гладко. Я же не мир спасаю, а всего лишь одну хорошую старушку. Ну и нужно будет выглядеть хоть сколько-нибудь убедительно. Врач? Скорее, фельдшер. Значит, куплю еще дешевый белый халат, какой-нибудь лаборантский. Вещь на выброс, на один раз, которая в моем времени стоит ерунду и продается на каждом углу.

Первым делом я озадачил своего «Домового» вопросом, что взять астматику в поход, чтобы купировать тяжелый приступ, если он вдруг случится, а потом с полученным от него списком направился в аптеку. «Домовой» сказал, что для тяжелых случаев астмы у людей пожилого и старшего возрастов «Зиртек» не совсем то, что нужно. Что же, возьмем то, что нужно.

В аптеке на меня даже толком не посмотрели. Молодая фармацевт в очках пробубнила что-то про рецепт, но я сделал усталое лицо и сказал, что мой закончился, а у жены на даче приступы, и нужно бы ей что-то отвезти прямо сейчас, чтобы не гонять постоянно «Скорую». Девушка вздохнула и продала мне коробочку с с комплектом. В коробочке была штука, которая называлась «бризхалер» и тридцать капсул с лекарством к нему. Таким же образом я получил две шприц-ручки «Фазенры». «Зиртек» в таблетках продавался без рецепта, и я захватил пару блистеров по 20 таблеток. Белый халат я купил в магазине спецодежды. Дешевый, из смеси хлопка с синтетикой, но для создания образа сойдет. Врач районной поликлиники — не хирург из кино.

Дома я быстро вытащил из упаковок и собрал весь комплект, который казался абсурдно маленьким для спасения жизни: два блистера «Зиртека», две одноразовые шприц-ручки. Бризхалер, который оказался порошковым ингалятором, я зарядил капсулой лекарства согласно изученной инструкции, и, подумав, сложил всё в небольшую сумочку-укладку с красным крестом, в которой хранил набор первой помощи. Я вытащил из нее все пластыри-зеленки, бинты и резиновый жгут. Одноразовую медицинскую маску оставил, возьму с собой, пригодится, чтобы закрыть лицо.

— Будешь, значит, фельдшером, Константин — усмехнулся я своему отражению в темном стекле окна. — Болтай поменьше, и всё будет хорошо. Доверие к врачам у советских людей огромное.

Все дело было в том, что на этот раз я решил попробовать помочь своему другу юности Игорю Липшицу. Вернее, его бабушке, Софье Львовне. Добрейшей души старушке, которая пекла самые вкусный в мире творожный пирог. Она умерла как раз в конце мая 1981-го. Тяжелый приступ астмы. «Скорая» не успела. Игорь тогда долго винил себя, что не распознал тяжесть приступа, не смог помочь, не нашел машину, чтобы довезти ее до больницы. Я помнил этот день. Помнил отчаяние на лице друга. И захотел помочь одному хорошему человеку. Не ради изменения мира, а просто так. Потому что я могу. Это не глобальное вмешательство. Это просто по-людски.

***

Я стоял у окна, медицинская сумка в руке казалась невесомой, почти игрушечной. План был отточен до мелочей, как схема подключения сложного щита. Никаких скруток, только клеммники и пайка. Каждый провод на своем месте. Я не собирался перекраивать всю электросеть прошлого, лишь заменить один перегоревший предохранитель в отдельно взятой квартире. Это казалось правильным. Почти благородным. И я шагнул в привычное мерцание оконной рамы, меняя тихий гул моего современного холодильника на скрип старых трамваев и запах цветущей сирени под окнами куйбышевских пятиэтажек.

Времени на ностальгию не было.

Быстро добравшись до нужного района на стареньком, дребезжащем «Икарусе», я вышел на знакомой остановке. Вот он, дом Игоря. Обычная панельная девятиэтажка, каких тысячи. В моем времени на ее месте стоял безликий торгово-офисный центр из стекла и бетона. Я натянул на себя дешевый белый халат, поправил на лице медицинскую маску, скрывшую шрам, и решительно вошел в подъезд. Запах был тот самый: смесь борща, сырости из подвала и дешевых сигарет.

Поднявшись на третий этаж, я позвонил в знакомую дверь. Длинно, требовательно. Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял семнадцатилетний Игорь. Бледный, с огромными от ужаса глазами. Он был тоньше и выше, чем я его помнил в этом возрасте, настоящая жердь.

— Скорая? Так быстро? — выдохнул он, с надеждой глядя на мой халат.

— Из неотложки. Рядом были, нас к вам перебросили, — бросил я заготовленную фразу, проходя мимо него в комнату. Времени на сантименты не было. — Где больная?

Софья Львовна сидела в глубоком кресле, вцепившись пальцами в подлокотники так, что костяшки побелели. Ее лицо приобрело синюшный оттенок, а грудь вздымалась в отчаянной, но почти безуспешной попытке захватить воздух. Это было хуже, чем я себе представлял. Гораздо хуже. Рассказы Игоря не передавали и десятой доли этого ужаса. Это была медленная, мучительная агония.

Нужно было действовать.

— Воды принеси теплой! Стакан! — скомандовал я Игорю, который застыл в дверях, не в силах оторвать взгляд от бабушки. Мой резкий тон вывел его из ступора. Он кинулся на кухню.

Я тем временем выхватил из сумки шприц-ручку «Фазенры». Вещь из будущего. Чудо инженерной и фармацевтической мысли. Я сорвал колпачок, поднял рукав халата старушки, прижал черный наконечник к плечу и нажал. Раздался щелчок. Я мысленно отсчитал пятнадцать секунд, как было написано в инструкции, и убрал использованный шприц. Игорь вернулся с дрожащим в руке стаканом воды, который я выпил. В горле першило.

— Что… что вы сделали? — прошептал он.

— То, что спасет ей жизнь, — ответил я, не глядя на него. Я достал ингалятор. — Смотри сюда. Это порошковый ингалятор. Если приступ повторится, но не такой сильный, вставляешь вот сюда капсулу, прокалываешь кнопками и даешь ей сделать глубокий вдох. И пусть дыхание на пять секунд задержит. Понял?