К2 – Лао Шэн, или В поисках своего мира (страница 4)

Таким образом, этот предмет второй раз попадает ко мне в руки. Аккуратно протерев его со всех сторон, я зачем-то открываю плотно прилегающую крышку, намереваясь протереть пыль внутри. Узкое горло не даёт возможности засунуть руку внутрь, и я кое-как вожу внутри тряпкой. Стремясь убедиться, что это дало хоть какой-то результат, свечу ультрафиолетовым фонариком, который всегда ношу на брелоке с ключами. Глядя внутрь на удивительно гладкие стенки кувшина, начинаю замечать на них какие-то разводы. Присматриваюсь повнимательней. Впечатление такое, будто из стенок наружу начинает проступать какой-то узор, как будто наводишь резкость фотоаппарата. Словно под действием ультрафиолета узор напитывается светом и проявляется всё чётче.

И вот тут что-то начинается. Внезапно вся внутренняя поверхность вспыхивает сложными переплетениями движущихся разноцветных орнаментов. Понимаю, что ситуация выходит из зоны моего контроля, но, как под гипнозом, продолжаю смотреть внутрь, увлекаемый этим светопреставлением и постепенно поглощаемый им. Это похоже на какой-то безумный калейдоскоп, только объёмный, не имеющий границ и состоящий как бы из самого себя. Возникающий узор состоит из не связанных на первый взгляд между собой спиралей, шаров, причудливых изгибов линий и прочей сложной геометрии, которая хаотично движется, издавая не менее сложную звуковую гамму. При этом всё переживается мной так непосредственно, будто всем этим процессом являюсь я сам. Меня будто расщепляет на линии, складывающиеся в фигуры, изменявшиеся по чьей-то, но точно не по моей, прихоти. Скорость изменений продолжает нарастать, создавая всё более причудливые переплетения цветных линий, звуков и неизвестных до этого ощущений. В их движении начинает ощущаться какой-то внутренний ритм, который воспринимается как уже более упорядоченный пульсирующий поток, переходящий в направленное движение, которым моё бедное сознание или то, что от него осталось, несёт куда-то вперёд. Пространство впереди раздвигается, фигуры постепенно вытягиваются вдоль движения, пока не приобретают подобие странных цветных линий, создающих изгибающийся коридор.

Неожиданно поток как будто встречает препятствие, которое я пока не вижу, но уже отчётливо ощущаю. Как будто волна, двигаясь по отмели, неминуемо должна удариться о скалистый берег. Осознаю, что надо что-то сделать, чтобы этот процесс развивался дальше. Поток словно ждёт чего-то от меня. Но чего именно? Очевидно, что следующий уровень открывается через какой-то код доступа. У меня хватает осторожности не экспериментировать с известными мне мантрами и символами. В сложный, мощный механизм, не разобравшись, лучше не вмешиваться, а то или он сам сломается, или мне что-нибудь повредит. В это время процесс, как бы натолкнувшись на невидимую стену, постепенно словно сжимается и блекнет. Безумный танец линий постепенно замедляется, превращаясь на стенках кувшина в узор, который окончательно останавливается в своём движении и, мигнув в последний раз, исчезает.

***

Я снова осознаю себя стоящим в подвале с кувшином в руках. В голове полная пустота. Но природа, как говорится, её не терпит, так что одна за другой начинают появляться мысли. И, конечно, самые что ни на есть рациональные. Прагматичное сознание сразу подбрасывает разумную версию: «Я же кувшин этот ни разу до этого не открывал, а прошлый его хозяин – личность странная, может, что-то психотропное там хранил, и, похоже, очень неслабое – вон аж как меня накрыло!»

Мозг вообще интересная штука, всегда найдёт возможность защитить нашу слабую психику, придумав логическое объяснение даже в самом, казалось бы, безнадёжном случае. Чтобы окончательно выйти из посетившего меня шока, решаю умыться. Пока умываюсь, вроде отпускает окончательно, становится даже немного весело: «А может, дед принёс из монастыря полный кувшин этой китайской специи да потихоньку практиковал «дыхательную гимнастику» в одну ноздрю. И внучок его тоже приобщился, а когда зелье закончилось, тару решил мне сдать».

В общем, так веселя себя, поднимаю глаза и смотрю в зеркало над раковиной. Ещё не осознаю, но уже отчётливо чувствую – что-то изменилось. Внутри поднимается ещё лёгкий, но быстро нарастающий панический холодок. Тут с ужасом понимаю: моё отражение не совсем моё. Первое, что бросается в глаза, – небритая щетина, которой у меня на лице никогда не было. Я как начал в армии бриться, так каждое утро, даже в отпуске, не пропускал ни одного дня. А тут заросли как минимум трёхдневной давности. Дальше – больше: причёска явно не моя. Какая-то лохматая, может, и модная, но я такую не стал бы носить и по приговору суда. Минут пять смотрю на своё странное отражение, в голове полная пустота. Мозг трусливо отключается, похоже, поняв, что обычной логикой эту ситуацию уже не разрулить.

Оторвавшись наконец, в каком-то оцепенении иду в магазин. Хорошо, что рабочий день уже закончился, ведь никого видеть сейчас точно не готов. На каком-то уровне уже понимаю, что и здесь меня будут ждать новые сюрпризы. На первый взгляд вроде ничего не изменилось. Вот только… И тут начинается игра «Найди 10 отличий», хотя в моей их значительно больше. Первое – колокольчики на двери не китайские бамбуковые, а индийские металлические на нитке; второе – на окнах шторы вместо жалюзи; третье – в витрине лежит книга, которой тут точно раньше никогда не было. И дальше всё в подобном духе. Мозг, найдя наконец себе работу, подбрасывает всё новые и новые несоответствия. «Стоп, – говорю себе, чувствуя, что начинаю сваливаться в какое-то истерическое состояние. – Этого уже достаточно. Тут хватило бы и небольшой части, чтобы окончательно понять, что это не мой магазин, то есть не в том виде, в котором я к нему привык. И если рассматривать ситуацию дальше, то, скорее всего, и люди, к которым я привык, должны были измениться. Так что, похоже, придётся выпутываться как-то самому».

Как ни странно, паника начинает отпускать и включается рациональность. «Хоть чай-то мой китайский никуда не делся?» – думаю с тоскливой надеждой, как хватающийся за соломинку утопающий. К счастью, мои личные запасы чая практически не изменились. Пользуясь тем, что ситуация явно критическая, распечатываю блин старого коллекционного сорокалетнего шэн пуэра, который как будто давно ждал такого случая. Приготовление такого чая всегда требует внимания, что уже помогает немного успокоиться. А после того, как выпиваю несколько пиал, состояние улучшается значительно. Пуэр оказывается действительно стóящим и уверенно погружает меня в состояние спокойной сосредоточенности. Почувствовав наконец, что мои эмоции немного уступили место расслаблению и покою, начинаю размышлять, продолжая поддерживать вменяемое состояние чаем. Итак, восстановим ход событий. Идём по порядку: кувшин, галлюцинации и изменение небольшого количества деталей во мне и вокруг.

«Эх Семёныч, Семёныч, – думаю с тоской, – что же ты мне такое подкинул?» Ну и поделом мне – не надо слишком уж спекулировать артефактами. Ведь Анубис-то мне совсем недорого достался: помнится, принёс его какой-то алкаш и почти не торгуясь отдал за смешную цену. А я тут начал в предпринимателя играть, наживаясь на безвыходной для человека ситуации. Надо к таким вещам впредь быть повнимательней. Жизнь любит подкидывать задачки именно через таких вот невзрачных персонажей. Думаешь: «Ну что он может мне плохого сделать?» А он-то и не может. Он просто ширма, приманка, за которой прячется судьба в виде какого-нибудь странного китайского кувшинчика, способного вывернуть тебя с твоей реальностью наизнанку, особо не спрашивая мнения.

Невольно в голове всплывает образ моего злосчастного покупателя с коробкой в руках. И тут опять начинает твориться что-то непонятное. Образ как будто начинает расфокусироваться и через мгновение собирается опять. Но теперь это уже немного другой человек. Вместо нелепого пальто он одет в не менее нелепую кожаную куртку, кепка исчезла вовсе, коробка из белой стала синей. Наверняка есть ещё что-то, но меня это уже не интересует. На моих глазах прошлое стремительно изменяется. Тем не менее на каком-то уровне своего сознания понимаю, что в глубине моей памяти всё ещё хранится первоначальный образ, который я могу, если захочу, воспроизвести. Этот очередной, но уже небольшой шок уступает место аналитическому процессу: «Ну, естественно, если обстановка изменилась, изменились и события, которые её создали. А значит, это другой мир, очень похожий, но другой, в который меня занесло теми потоками, которые я нечаянно активировал, когда посмотрел в кувшин». И что-то внутри тихо, но отчётливо подсказывает мне, что обратно, как говорится, этот фарш уже не прокрутить.

***

Ну что ж, похоже, придётся продолжить разорять свою местную чайную коллекцию. Что у меня тут ещё самого дорогого? Вот в красивой коробке что-то незнакомое, у меня такого раньше точно не было, но, судя по всему, что-то реально дорогое. Достаю прессованный блин бирюзового тайваньского улуна, сделанного, судя по печати, восемь лет назад. «Ну что ж, новый мир, удиви меня чем-нибудь хорошим», – размышляю, неторопливо прогревая маленький глиняный чайник. Чай журчащей струйкой льётся в пиалу, наполняя меня покоем.