К2 – Лао Шэн, или В поисках своего мира (страница 14)

Поспав пару часов, чтобы хоть немного компенсировать пятичасовую разницу во времени, звоню переводчице Сью и договариваюсь о встрече. Учитывая свой интерес к китайской чайной традиции, решаю, что будет лучше организовать встречу в чайной где-нибудь поблизости. Сью, сразу просмотрев варианты, предлагает неплохую, по её словам, чайную, находящуюся в трёх кварталах от меня. Вполне рядом. Но, только положив трубку, вспоминаю: пекинские кварталы совершенно другой длины, что увеличивает мой путь в несколько раз. Это меня совершенно не огорчает. В наступающем на город вечере иду по незнакомым многолюдным улицам. Не могу отделаться от ощущения себя маленькой частью этого единого организма, который под звон вечерних колоколов неспешно несёт меня по руслу улицы.

Чайную удаётся найти довольно легко, несмотря на то, что она прячется в подворотне жилого дома. Когда захожу внутрь, из-за одного столика поднимается девушка и приветливо мне машет. Это очень кстати, потому что я вряд ли бы узнал её сам среди одинаковых для меня китайских лиц. Идя к столику, внимательно её рассматриваю. Вживую она выглядит значительно лучше, чем на фото, не передающем её явно хорошие манеры. Определить возраст Сью для меня совершенно нереально. По резюме ей тридцать пять, но, на мой взгляд, она выглядит скорее как китайский подросток, одетый во взрослую одежду.

– Hi, I’m Sue, – она по-европейски протягивает мне руку.

– Hello, nice to meet you, Sue, – решаю держаться в рамках международных стандартов знакомства и пожимаю протянутую маленькую прохладную ладонь. Мы обмениваемся стандартными фразами знакомства. Сью демонстрирует своё хорошее английское произношение. Небольшой акцент она компенсирует тем, что старательно выговаривает каждое слово. Для меня это явно лучше, чем общаться с носителями языка, говорящими в небрежной манере. На мой вопрос, как она относится к чаю, девушка скромно отвечает, что в университете проходила отдельный курс по чайной культуре Китая и любит хороший чай, но не всегда может его себе позволить.

Мысленно ещё раз хвалю себя за правильный выбор: узнать что-нибудь новое на давно интересующую меня тему лишним не будет. Ознакомившись у стойки с ассортиментом, заказываю самый дорогой шэн пуэр – беспроигрышный вариант хорошего состояния. Вернувшись к Сью, предлагаю ей самой приготовить чай. Она, похоже, относится к этому как к экзамену. Придирчиво осмотрев чайную посуду и особенно чайник, она подзывает официанта. После небольших переговоров на китайском ей приносят другой чайник, немного поменьше и менее плоской формы. Видя в моих глазах вопрос, объясняет, что чай очень выдержанный и чайник неправильной формы не сможет дать высокую температуру, чтобы он хорошо заварился. Наступает время сосредоточенного молчания.

Сью готовит чай, как мне кажется, в какой-то прямо-таки ритуальной манере. Движения плавные, руки непрерывно движутся по кругу, создавая гипнотическое ощущение. Я наслаждаюсь даже только этим процессом. Именно так я представляю себе идеальное знакомство, когда люди объединяются не хаотическим потоком эмоций, а общим состоянием покоя. Путь в тысячу ли начинается с первого шага – так говорил когда-то Лао Цзы. «Но, если этот шаг неверный, через тысячи ли ты можешь оказаться совсем не в том месте, куда шёл», – неторопливо рассуждаю я, понимая, как важны первые минуты знакомства. Наконец в мою пиалу наливается чай и я делаю первый глоток. Сью немного настороженно смотрит на меня, пытаясь понять реакцию. Обычно я пью более крепкий вариант, но предложенный Сью имеет свои преимущества. Тонкий вкус даёт возможность уловить значительно бóльшую палитру и создаёт во рту тонкий, переливающийся букет.

– Се-се, – благодарю по-китайски, исчерпав практически треть своего китайского словарного запаса.

– Буюн-се, – в тон мне отвечает она. Непонятно, но по интонации догадываюсь, что это какой-то аналог нашего «пожалуйста». Продолжаем в молчании пить чай, с каждой заваркой находя в нём новые ноты вкуса. Вокруг достаточно тихо, что нехарактерно для обычной китайской обстановки. Звучит ненавязчивая национальная музыка. Не торопясь осматриваю заведение. На первый взгляд всё выглядит довольно просто. Но я, немного разбираясь в качестве национальных вещей, понимаю, что вся роспись на ширмах и ковры на полу ручной работы, а мебель сделана явно под заказ. Даже для Китая это дороговато, так как любую из этих вещей я бы с удовольствием имел у себя дома. В нишах стен фигуры из нефрита, каждая размером с баскетбольный мяч. Явно настоящие и уж точно жутко дорогие. Недолго думая, решаю, что теперь это будет мой пекинский офис, благо, человек, совмещающий работу на компьютере с чаепитием, тут никого не шокирует. А тем более что взять с невежественного иностранца, которым я являюсь в глазах местных.

– Начал появляться цветочный вкус, – сделав очередной глоток, прерываю молчание, но пока не хочу переходить к деловой части.

– Выдержанные шэны не торопятся раскрывать свой вкус и показывать себя, – Сью отвечает немного задумчиво, как-бы размышляя вслух. – Но мы его уже разбудили, и теперь он с каждым разом будет всё ароматнее. Мне нравятся шэны именно за их сдержанность. Они не выставляют себя сразу напоказ, как другие чаи. А при неправильном обращении вообще могут отказаться от знакомства с вами, оставив только горький вкус.

Мне нравится, что она рассказывает о чае как о своём друге. Мы ещё немного беседуем о разных чаях, по-видимому, эту общую тему мы можем обсуждать сколько угодно. Она знает много незнакомых мне легенд и фактов о чае, так что беседа увлекает.

– Ну что ж, – решаюсь наконец подытожить, – надеюсь, мне удастся за время пребывания узнать от Вас ещё много нового о чайной культуре. Но сейчас нам надо перейти к цели моего приезда. Дело в том, что у меня есть магазин, торгующий, помимо прочего, предметами национальных культур. С Вашей помощью я надеюсь приобрести интересные китайские вещи, но с условием, чтобы потом не было проблем с таможней. Надеюсь, эту задачу можно решить здесь, в Пекине.

Сью уже предусмотрительно достала блокнот и, практически не отрывая от меня взгляда, делает иероглифами какие-то пометки. Я продолжаю:

– Вторая задача немного сложнее. Я начал собирать коллекцию китайских ваз и кувшинов, – о размерах коллекции скромно умалчиваю. – И как коллекционеру мне необходимо знать историю возникновения каждого предмета и его реальную ценность. Недавно ко мне в руки попал кувшин из Китая, происхождение которого мне толком выяснить не удалось. Тем не менее он мне кажется ценным, – иначе, думаю про себя, из-за него вряд ли стали бы убивать людей. – Поэтому, учитывая Ваше историческое образование, надеюсь, поможете мне и с этим вопросом.

– Я всё поняла, – отвечает она лаконично. – Если Вам нужны национальные изделия, то мы сможем купить их на фабриках, которых много вокруг Пекина. Они же могут помочь с отправкой контейнера. За антиквариатом лучше всего пойти на один из пекинских блошиных рынков. Если надо, я помогу Вам отличить многочисленные подделки от действительно старой вещи, хотя это не всегда легко. Но у нас в университете был отдельный курс на эту тему, так что, думаю, справлюсь. С кувшином, надеюсь, тоже смогу помочь. Если же нет, его можно отнести в университетскую лабораторию на экспертизу, так мы узнаем точную дату изготовления.

– Честно говоря, я не решился брать кувшин с собой, ведь если он представляет исторический интерес, то не обойтись без проблем с таможней. Но у меня есть много фотографий хорошего качества, которые я сделал перед отъездом. Так что, надеюсь, пока обойдёмся ими.

Я открываю на телефоне фото и протягиваю Сью. Её лицо становится ещё более сосредоточенным. Расширяя и уменьшая изображение, она немного хмурится, наверняка перебирает в голове многочисленные варианты. Девушка так увлекается изучением кувшина, что забывает про чай, который я пью пока в одиночестве. Минут через пять она возвращает мне телефон. На её лице читается смущение.

– Я не уверена, но мне кажется, что это не китайская вещь. Но откуда конкретно, я пока не знаю, – Сью виновато опускает глаза, заставляя меня почувствовать себя профессором, принимающим экзамен. Надо срочно разрядить ситуацию.

– Я и не говорил, что кувшин китайский, я сказал, что его привезли из Китая. Так что не исключено, что он попал сюда из Индии или Японии.

– В Индии сосуды делали тоньше, а в Японии в основном использовали керамические, – Сью продолжает рассуждать вслух. – Может, конечно, из Тибета, но там они ещё более грубые, – добавляет она, немного помолчав. – Думаю, что пока я мало чем Вам помогла, – в её голосе звучат грустные нотки.

– Всё нормально, я и не рассчитывал, что сразу всё узнаю. У нас ещё много времени впереди, найдём, у кого можно проконсультироваться. Если надо, я заплачу за консультацию сколько необходимо.

– Нет, ничего не нормально, – её глаза неожиданно вспыхивают. – Ещё в школе я была победительницей китайской национальной исторической олимпиады. Даже вошла в первую сотню.

Для меня, честно говоря, это не было бы большим поводом для гордости. Но, наверное, в многолюдном Китае это считается большим достижением.