К2 – Быть Зарком (страница 15)

Ролт наблюдал за моим молчаливым прозрением. На его лице промелькнуло что-то вроде удовлетворения.

– Итак, – сказал он деловито, возвращаясь к незримому протоколу. – Начнём с распорядка дня. В течение которого Вам лучше не покидать корабль без моего одобрения. Давайте уточним ваш обычный график…

Голос его стал фоном. Я смотрел не на него, а в чёрный экран панели, где смутно отражалось моё собственное лицо. Лицо человека, который слишком громко сказал правду и теперь должен за неё платить – не славой, не деньгами, а собственной свободой передвижения. Изящный и бессмысленный итог.

Глава 9

Герой вселенной и его помощник по продаже души

Через час я всё ещё сидел в той же позе, тупо уставившись на панель, где давно уже погасла голограмма Ролта. След от неё будто выжегся на сетчатке – образ человека, который из начальника превратился в надзирателя.

Но надо хоть как-то двигаться дальше. Итак, если подводить итоги:

Хорошая новость – мне удалось отстоять право остаться на ZX. Не в бункере на отдалённой планете, а здесь, в своём (пока ещё) корабле.

Плохая новость – я мог оставаться только здесь. И ZX больше не был просто кораблём. Он камера самой навороченной тюрьмы на планете.

Я вызвал на экран внешние камеры. Вид был… впечатляющий. Место космопорта, где стоял ZX, было на несколько километров вокруг буквально стерилизовано. Не просто оцеплено – вычищено. Как операционная перед сложной, смертельной операцией. Ни одного постороннего корабля, ни одного гравитолёта, ни одного безобидного робота-уборщика. Только ровные плиты посадочной площадки и… тишина. Абсолютная, давящая.

И эту пустоту, как метастазы, уже заполняло оборудование. Разворачивались турели, ставились датчики движения, дроны со сканерами жизни. Всё это выстраивалось в единую сеть, стволы и сенсоры разворачивались вокруг моего ZX. Система была настроена на мгновенный огонь по всему, что двинется в моём направлении без криптоключа Ролта. Даже если это будет просто пылинка, поднятая ветром.

– ZX, – спросил я, глядя на эту технологичную, посвящённую мне пустыню. – Как ты оцениваешь… качество клетки, в которую нас с тобой только что посадили?

ИИ теперь был моим единственным адекватным собеседником. И самым беспристрастным.

– Мероприятия выполняются в строгом соответствии с протоколом «Купол» уровня «Омега», предназначенным для охраны действующих членов Межгалактического Совета, – выдал он ровным, информативным тоном. – Эффективность периметра оценивается в 99,87%. Вероятность несанкционированного проникновения или выхода – практически нулевая.

– Звучит как рекламный слоган для космической тюрьмы премиум-класса, – проворчал я. – «Практически нулевая». Интересно, на какой срок они поставили всю эту красоту?

– Думаю, на бесконечный, – без тени сомнения ответил ZX. – Во всяком случае, на срок, сопоставимый с продолжительностью вашей жизни.

Интеллектуальный алгоритм, похоже, не был запрограммирован на то, чтобы смягчать эти очевидные и удручающие факты. Он просто констатировал: пока ты жив – ты в клетке. Прямая зависимость.

«Похоже, ты серьёзно влип, – отозвался мой внутренний циник, и я с понял, что этот гад сейчас на стороне ИИ. – И не просто влип. Тебя аккуратно, под государственным грифом запаковали в вакуум. Интересно, сколько коктейлей «Яки с отчаянием» тебе ещё придётся выпить, чтобы набраться храбрости повеситься на своём же плазменном кнуте? Это был бы ироничный финал. Герой уничтожает систему, система заключает героя в идеальную клетку, герой кончает с собой оружием, которое сделало его героем. Поэтично. Глупо. Возможно, неизбежно.».

Такая перспектива, несмотря на всю её кристальную очевидность, меня пока не устраивала. Было… какое-то дикое, абсурдное сопротивление самой этой идее.

С отвращением я резко отодвинул стоявший передо мной бокал с недопитым, безумно дорогим «Звёздным нектаром». Жидкость взметнулась и разлилась по столу, оставляя переливающиеся пятна. Бесценная влага. Идеальная метафора для того, что я сейчас делаю со своей жизнью – расплёскиваю её впустую, наблюдая за пятнами.

Нет. Надо было что-то менять. Не план. Его меняют без меня. Состояние. Если я заперт здесь, то это пространство должно стать не клеткой, а… тренажёрным залом. Полигоном. Последним плацдармом.

– ZX, – сказал я, вставая. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Запускай тренировочный боевой симулятор. Будем отрабатывать мою новую… плазменную заморочку со сферой. Ту, что я использовал на той злополучной планете Ордена Босоногих.

– Как, кстати, назовём этот приём? «Плазменная комета»?

– Неплохо, – оценил ZX. – Но, с учётом контекста, я бы предложил варианты: «Последний аргумент» или… «Солнце свободы».

Я фыркнул.

– Сильно пафосно. Хотя, конечно, пафос – это похоже уже моё второе имя.

– Тогда может… «Плазменный ответ»? – не унимался ИИ, – Или «Счёт за закрытие Ордена»?

Я молчал, уже разминая кисти.

– Ладно, – ZX, – Пока пусть будет «Плазменная комета». Просто и без претензий. Пойдём заниматься. Лучше уж отрабатывать бессмысленные приёмы, чем наблюдать, как по мне наводят прицелы.

Хотя, если подумать, это было одно и то же. Просто с разных сторон баррикады.

Глава 10

Личный представитель моей несвободы или

Интерфейс по имени Шир

Через два часа я полностью вымотанный стоял под душем, который обращался с моим телом не как с артифактом, спасшим цивилизацию, а как с грязной миской на космостанции. Вода била острыми, чуть болезненными струями – не очищение, а скорее абразивная зачистка последних следов моей психической нестабильности. Кошмар не кончился. Но в черепной коробке, наконец, заскрипел и запустился какой-то скрытый механизм – ржавый, недовольный, но свой. Механизм «правильных изменений». В моём случае это означало лишь одно: переход от пассивного наблюдения за абсурдом к попытке хоть как-то им рулить.

В капитанскую рубку я вошёл, неся в себе это хрупкое подобие бодрости и в руке стакан с жидкостью напоминающей очиститель реактора: «Полезный коктейль». Главная панель похоже уже долго мигала назойливым, требовательным ритмом. Входящая голограмма.

– Соединяй, – отдал я команду на имплант, ощущая привычный холодок в виске.

Из панели выплеснулось радужное сияние, принявшее фигуру девушки, напоминавшей ожившую рекламу элитного нейро-импланта. Красивая. Нет, не так. Оскорбительно красивая. Черты были выверены до миллиметра, а зубы вероятно могли излучать самостоятельный свет в темноте. Её красота была настолько очевидной и агрессивной, что казалась не личным качеством, а служебным инструментом. Такая красота не бывает случайной, как не бывает случайной вспышка сверхновой.

– Добрый день, Агент-Спаситель! – её голос звенел, как рождественский колокольчик. Он был настолько чистым и обволакивающим, что возникало желание проверить уши на наличие скрытого нано-маркетингового импланта.

Она улыбалась так радостно и беззаботно, будто наконец-то дозвонилась не до меня, а до своей любимой бабушки, чтобы сообщить, что выиграла вселенскую лотерею.

– Я Шир. И теперь буду Вашим представителем по внешним связям. И всем другим, если Вы не возражаете, конечно.

Последнюю фразу она произнесла с такой лёгкой, игривой интонацией, будто предлагала кусочек торта с немного запрещённой начинкой. Улыбка не сходила с её лица как идеальный монумент профессионального энтузиазма. Она замерла в ожидании глядя на меня широко открытыми доверчивыми глазами.

Я почувствовал, как в глубинах сознания просыпается моё альтер-эго – тот циничный ублюдок, который уже потирал руки, готовя целую тираду о «тестостероновых ловушках», «пиар-сиренах» и прочих прелестях корпоративного ада. Я нажал на него внутренней кнопкой «Стоп». Но и вестись на этот сладкий, ферамоновый прессинг я тоже не собирался. Похоже девушке любой ценой нужна была эта работа. Отчаянно, до дрожи в коленях, выглядывающих из-под того, что наверно называлось юбка. Но лёгкая добыча бывает лёгкой лишь на первый, самый глупый взгляд. А со второго – обычно кусается, требует всё твоё внимание или сливает твои секреты таблоидам. Это я усвоил ещё много лет назад в подвалах Протона-7, где доверие стоило дороже кислорода и почти всегда было синонимом подставы.

– Хорошо, Шир, – начал я, делая свой голос плоским, как поверхность стола для переговоров. – Для начала мне необходимо понять, что же от меня, в конечном итоге, хотят. И что мне в связи с этим предлагается делать. Если, конечно, глагол «делать» ещё применим к моей новой роли в этом… спектакле.

– О, но Вы – великий герой нашего времени! Поэтому, конечно же… – сияя начала она заученную тираду.

Я прервал её резким, отсекающим жестом руки. Не агрессивным.

– Шир. Послушайте. Если Вам действительно нужно это место – а я кажется не ошибаюсь, давайте договоримся сразу. Упрощаем. Выбрасываем в мусорный шлюз всю эту прослойку корпоративного официоза, сиропных речей и сияющих улыбок. Только коротко. Только по существу. Как доклад о повреждении двигателя. Надеюсь, вектор понятен?

Она будто слегка сдулась. Улыбка не исчезла, но в глазах промелькнула искра паники, быстро погашенная профессиональным тренингом. Она кивнула, уже без прежней театральности. Испуганно. Что ж, страх – более честная валюта, чем восторг.