К2 – Быть Зарком (страница 1)
К2
Быть Зарком
Глава 1
Возвращение на Люксор X5
или как я стал собственным аттракционом
Время – забавная штука. Как личный тренер по саморазрушению, которого вы никогда не нанимали. Он ставит вам цели: «Цель №1: Добейся всего!». Вы пашете, вы почти у цели: агент, спецагент… Но оно такое: «Отлично! А теперь новая цель – потеряй всё! Это сделает тебя… многограннее!». Твою же мать в чёрную дыру! Но вам даже не дают вставить слово и моментом меняют декорации. А когда вы, разбитый и нищий, выползаете на финишную прямую этой кошмарной дистанции, он опять хлопает вас по плечу и объявляет: «Поздравляю! Теперь ты – поп-идол для дебилов и ходячий арт-хаусный проект под названием «Икона стиля отчаяния». Видишь – у нас всё получилось!».
А ещё этот тренер обожает интервальные нагрузки. Годы размеренной жизни остаются в памяти как лёгкая пятиминутная разминка. Но зато один короткий приступ паники может длится субъективно целую вечность. И теперь, когда моя жизнь стала памятником, они подходят и говорят: «Вау, какое крутое путешествие!». И я молча киваю, хотя в голове проносится: «Это не путешествие. Это – несчастный случай, растянутый на несколько сезонов. И я главная жертва. И режиссёр. И зритель, который хочет, чтобы это поскорее закончилось».
Извините, я отвлекся. Накрыло немного. А, вы же ещё не в курсе? Позвольте наверстать. Садитесь поудобнее, но не слишком – а то вдруг придётся срочно эвакуироваться из моего повествования через аварийный шлюз. Но пока будет немного скучно и поучительно, как инструкция к сборке гипердвигателя, которую писал поэт-символист под воздействием тяжёлых газов туманности Скорпиона. Назовем это «Три месяца назад. Глава «Триумф», или «Как я научился не волноваться и полюбил свой голопамятник».
Прошло уже три месяца. Или четыре. А может, всё это был один затяжной вдох между «Твою же…» и «Ну, вот и всё». Когда из тебя делают бренд, хронология твоей жизни проходит липосакцию. Из неё выкачивают всё живое – сомнения, страх и тот самый дурацкий смех сквозь слёзы. А потом накачивают силиконом глянцевых дат и официальных версий. Получается красиво, гладко и совершенно неотличимо от пластикового макета счастливой жизни. Можно тыкать пальцем – не шевелится. Идеально.
О чём это я? Ах, да. Погружение в славу – процесс, напоминающий консервацию. Тебя помещают в банку с рассолом из пафоса, закатывают крышкой публичных ожиданий и оставляют на полке достижений, где ты должен тихо дозревать до состояния идеальной закуски к пропагандистскому ролику.
Итак, я вернулся на Люксор Х5. Не с триумфом. А с ощущением какой-то даже неловкости, как будто пришёл на званый ужин в костюме, который только что использовал для тушения пожара в двигателе. В голове гудел один-единственный, вопрос, вертевшийся на перемотке: «И какого чёрта, собственно, дальше? Куда идти, когда все таблички с надписями «выход» оказались нарисованными на глухой стене?».
Люксор встретил меня. Не объятиями. Не ликованием. Но ледяным, выверенным до микрона гостеприимством, с каким чёрная дыра встречает случайную комету – без эмоций, просто неизбежным законом физики, в котором уже прописана конечная точка в виде сингулярности всеобщего равнодушия. Воздух здесь пах не домом. Он пах стерильным воздухом кондиционированных улиц, тоской по чему-то настоящему и едва уловимым ароматом готовящегося за моей спиной нового корпоративного мифа.
И самое ужасное – часть меня, та самая, что так отчаянно цеплялась за своё «настоящее я», с облегчением подумала: «А ведь это даже удобно. Не надо больше выбирать. Не надо быть. Достаточно просто соответствовать». И вот зто и было уже настоящей чёрной дырой. Той, что тихо и эффективно засасывает тебя изнутри, подменяя сущность – функцией, а жизнь – красивой, утверждённой всеми легендой. И ты даже не сопротивляешься. Потому что падать в такую дыру – нестрашно. Просто свободное погружение в вакуум чьих-то ожиданий.
Вообщем вскоре я предстал перед своим начальством в лице главного офицера разведки Ролта. Он, как обычно, олицетворял форму разумной жизни, эволюционировавшей для потребления отчётов и излучения разочарования. Всё тот же чёртов взгляд архитектора, который заказал дворец, а ему привезли сарай и теперь он из-за меня вынужден в нём жить. Так всегда. Ты приносишь им решение проблемы, а они смотрят так, будто ты принёс им мёртвого хомяка в коробке из-под пиццы. «И это всё?» – спрашивает этот взгляд. «Где презентация? Где сводные таблицы? Где предвосхищение наших неозвученных желаний?». Ты пытаешься объяснить, что спас, условно, три планеты от коллапса. А он качает головой: «Но ты опоздал на совещание. Ты нарушил поток. Ты создал сбой в красивой, предсказуемой системе, которая кормит нас самих собой. А это хуже, чем гибель цивилизации». И ты понимаешь: быть героем для них – недостаточно. Нужно быть ещё и удобным. А удобный герой – это не герой. Это милый домашний питомец в позолоченном ошейнике с логотипом корпорации.
Но в тот раз всё было уже не так. Начальство, разумеется, попыталось изобразить контролируемый выброс корпоративной ярости. Мол, агент, да как ты смел, покинуть Систему Лебедя без нашего позолоченного благословения?
Я лишь пожал плечами. Жест вышел усталым, как последний день дрона-уборщика перед списанием. К удивлению я не обнаружил внутри себя вообще никакой реакции. Будто я был не человеком, а пустым наноплащём, надетым на вешалку из усталости. Я смотрел на Ролта своим новым расфокусированным взглядом. Таким, которым видишь не боссов, а просто ещё одних существ, застрявших в своих костюмах-скафандрах и голографических отчетах.
– Орден Босоногих, – произнёс я, делая паузу, как перед выходом в космос, – Более не является оперативно-значимой единицей.
Ролт посмотрел на меня как патологоанатом на вскрытии, где труп внезапно сел и начал давать советы. В его глазах была смесь подозрения и тихой уверенности, что его сейчас разводят, но пока не понятно, на чём именно.
Пришлось упростить.
– Орден ликвидирован. В смысле уничтожено его логово и передатчик через который они делали свои террористические голографические вылазки по вселенной.
Опять молчание. Двусмысленное как неоновая вывеска над борделем философской мысли. Ну что ж. Если тебя не слышат – говори громче. А лучше – покажи. И я рассказал. А потом, как вишенку на торт его неверия, врубил голозапись от плазмоида. Да, ту самую, где мы, подобно компактному, но дерзкому солнцу, прошли через логово Ордена, как раскаленный нож через синтетическое масло, оставив после себя лишь эхо «Ну и как вам такое просветление?».
Он всё равно не поверил. И они всё проверили. И убедились. И рассказали остальным. И… щёлк. Что-то переключилось. Не в правде. В нарративе. Произошло магическое превращение. Со мной в главной роли. Система совершила свой излюбленный трюк. Ведь правда, которая не вписывается в удобный нарратив, проходит процедуру ребрендинга. Её не отрицают – её возводят в ранг высокого искусства. Неудобные факты становятся «смелыми метафорами». Предательство – «сложным моральным выбором эпохи». А я, живым носителем этой неудобной правды, бережно отполированным, покрытым лаком героического пафоса и выставленным в витрину под свет софитов. Из угрозы я превратился в арт-объект. Самый безопасный вид правды – та, которую можно купить как сувенир, не рискуя ничего понять.
Рассказывать подробности – всё равно что пересказывать сон пингвина про гигантского розового слона на велосипеде. Бессмысленно и немного стыдно. Но для полноты картины: в системе Электра (цены там такие, что даже покупка коктейля требует отдельного кредитного одобрения) под мой «подвиг» отвели целую планету. Не планетоид. Планету. Аттракцион: «Квест Агента-Спасителя». Целый мир, посвящённый моему «героизму». Там теперь можно пройти мой путь, начиная от
«Побега из чёрной дыры» (водная горка с чёрными стенками), поучаствовать в интерактиве «Диспут с монахиней» (аниматор задаёт неудобные вопросы, а ты должен бить его плазменным кнутом), и финал – «Очищение логова скверны пламенем истины» (салют из голографических огней и бесплатный коктейль «Сингулярность» на выходе).
Я сходил. Всё-таки новое положение обвязывает. Торжественное открытие траслировалось на всю галактику. Конечно предложили первому попробовать. И я как бессловесный зомби сдуру согласился. Прошёл половину, до момента, где аниматор в костюме Эллии с пластиковой улыбкой вещал о свободе от материального. И меня… не стошнило. Со мной стало хуже. Мне стало скучно. Осознать, что твоё самое живое, пьяное и отчаянное приключение превратили в пресный, безопасный парк развлечений, – это как обнаружить, что твой самый страстный роман пересказали в виде инструкции по сборке мебели. Все детали на месте, а души – ноль. Это хуже, чем смерть. Это… какая-то анестезия души. Тебе показывают чучело дракона, который чуть не разнёс тебя в клочья и говорят: «Смотри, какой милый! Можно потрогать».
Так что теперь можете звать меня Агент-Спаситель. Только, пожалуйста, без слёз умиления. У меня на них аллергия. Развилась недавно. Ах, да, кульминация. Жемчужина в короне этого цирка.
Я же ещё стал причиной заварухи в Межгалактическом Совете. Вот это было действительно интересное кино. Как помните, Орден подкупил большую их часть. И мне пытались поручить миссию по подкупу последнего Мастера Рандли – жуткого рептилоида, но, как выясняется немногого из честных. Когда я доложил об этом моему начальнику Ролту, возникла серьёзная заминка. Всё-таки Совет – высший межгалактический орган. Избирается раз в десять лет. И даже альтернативы ему не предусмотрено. Как сейчас помню кабинет Ролта полутёмный как совесть хорошего политика.