К. Воробьев – Пропал ли без вести? Автобиографическая повесть бывшего военнопленного (страница 3)

Снабжение частей все более усложнялось, беспрерывно обстреливалась артиллерией противника горловина мешка, проезд через которую осуществлялся только с наступлением темноты. С двух сторон коридора выстраивались в лесу машины: с одной стороны с грузом, с другой – порожняк. По команде регулировщика через определенный интервал одна за другой сначала с грузом, машины на полном газу проезжают по лежневке. Если какая-нибудь машина остановится (дорога однопутная), немедленно ее отправят с лежневки в сторону. Длина горловины около 20 км, ширина – только 2 км.

В мешке находилась 2-я ударная армия, половина 59-й армии и целый ряд приданных им частей, в том числе три дивизиона «катюш». Чувствовалась большая напряженность, продвижение наших войск на соединение с Ленинградским фронтом приостановилось, 2-я ударная перешла к обороне. Я со старшиной Ванюгиным с тремя бензовозами снова в дороге за горючим, удачно проскочили горловину и направились к складу горючего, который находился в лесу за 35 км от горловины, а от расположения дивизиона около 100 км. Подъехали к складу – никого нет. Понятно, склад ГСМ перебазировался, но куда? С трудом, после долгих поисков, в расположении какой-то тыловой части нам сообщили, где его искать. Он перебазировался на восток, километров за 50, что плохая примета. Предъявил своим документы, старшина-кладовщик посмотрел на них, потом на меня и говорит:

– Бензина нет.

– Как нет, почему нет? Ты знаешь, что мы за часть?

– Мы гвардейские минометные части «катюши», слыхал ты? – возмущаюсь я. Ничего не помогает. Чувствуем, что бензин у него есть. Куда ехать жаловаться, знаю по опыту, это бесполезно. Тут мой старшина Ванюгин несет ему водку, колбасу, консервы.

– Лейтенант, – говорит мне Ванюгин, – водку, колбасу взял и требует еще, чтобы ты поменялся с ним пистолетами, иначе не даст все 9 т.

У меня был новенький «ТТ» в хорошей кобуре, и он, очевидно, его приметил.

– Покажи твой пистолет, – подхожу я к нему. Вытаскивает из потрепанной кобуры старый «наган». Делать нечего, отдал я ему свой «ТТ», а теперь скорее в часть, уже и так мы в дороге 18 часов. Еще полсуток простояли перед горловиной, проезд был закрыт из-за сплошного минометного огня, во многих местах лежневка была разрушена и ее восстанавливали. Наконец, разрешили ехать.

С каким нетерпением нас ждали! Командир дивизиона уже хотел посылать за нами гонцов. Это было накануне 8 марта 1942 года, приказано всем машинам заправить полные баки и быть готовыми к маршу. Ждали возвращения начбоя, который уехал в штаб 59-й армии за разнарядкой на снаряды, но его все не было. Как потом выяснилось, его задержали в штабе.

– По машинам! – и весь дивизион глубокой ночью двинулся из мешка, кругом стрельба, двигались в абсолютной темноте, каждый командир установки шел впереди ее и подсвечивал водителю. Так прошли самые опасные 15 км коридора горловины, не обошлось без потерь: разбиты две автомашины, одна установка серьезно повреждена, погибли четыре бойца.

19 марта 1942 г. немцы перерезали горловину, и вся 2-я ударная армия, вместе со своим штабом, ряд других частей, ее поддерживающих, оказались в окружении в этом злополучном мешке. Немногим удалось выбраться из окружения, приходили измученные, полуживые люди.

В дальнейшем, в марте, наши войска, после подхода резервов, разрывали кольцо окружения. Но пробитый коридор оставался узким и все время находился под усиленным огнем противника.

В окружении остались два других гвардейских минометных дивизиона. Вышли у них из окружения только несколько человек. Среди них один офицер, который рассказал нам, что их дивизион также получил команду выходить ночью на 8 марта из мешка. Но начальство решило отправляться в марш со знакомыми женщинами из санбатальона, загуляли и «пропили все».

Когда кинулись уходить, было уже поздно, правда все установки взорвали. Вот яркий пример преступного отношения «горе-командиров» к вверенным им людям и технике.

Почему же все-таки допустили, чтобы немцы закрыли мешок, неизбежна ли была трагедия второй ударной армии?

На эти вопросы многочисленные мемуары участников тех боев ответа не дали, учащают об этом и историки Отечественной войны. Мое мнение, причина одна: не было надлежащей поддержки наступательным действиям второй ударной армии. Армию создали, назвали ударной, и теперь наступайте, соединяйтесь с Ленинградским фронтом.

Надеялись, что немцы не имеют в этом районе мощных сил, какие у них были под Москвой. Действительно, основная группировка немецких войск была южнее, готовя летнее наступление 1942 года.

Налицо грубые просчеты Волховским фронтом. За аналогичные просчеты в армии противника командиры были бы разжалованы, в лучшем случае.

Представителем ставки на Волховском фронте был Ворошилов, на его совести также лежит трагедия второй ударной армии.

Глядя на схему, которая примерно выдержана в масштабе, даже не сведущему в военном деле ясно видно, насколько опасно было положение 2-й ударной армии, которая завязала в болоте, не имея нужной поддержки со стороны 59-й и 4-й армий, и, особенно, поддержки с воздуха.

Почти месяц дивизион приводил себя в «порядок», вышедшие из окружения солдаты и офицеры двух других дивизионов были включены в наш 6-й ОГМД.

Дивизион перебазировался в район г. Чудово, боевые установки все время выезжали на огневую и давали залпы по территории, занятой врагом. После того, как немцы завязали мешок, линия фронта выровнялась, положение на Волховском фронте стабилизировалось. Как с нашей стороны, так и с немецкой, войска понемногу перебрасывались на другие фронты. А в это время в многострадальном Ленинграде погибали сотни тысяч людей от голода и холода.

Командир сообщил нам, что дивизион перебрасывается на Воронежский фронт.

Читатель спросит, а Власов, командующий 2-й ударной армией, ведь он предал армию, сдавшись в плен.

Полного, основанного на достоверных фактах, анализа трагедии этой армии никто не делал. Как участник тех боев скажу, что когда 2-я ударная успешно наступала, потеснив противника почти на 90 км, Власова ставили в пример командирам 59-й и 4-й армий Волховского фронта, которые вместо того, чтобы так же наступать, мобилизовав свои резервы, на г. Любань справа 2-й армии, топтались на месте, ссылаясь на недостаток сил, прося помощи фронта. Фронт также просил у ставки помочь резервами – но безуспешно.

Напрашивается вывод, что этот рейд 2-й ударной не был всесторонне проработан в штабе Волховского фронта. Здравствуйте, сыграли «победные реляции», посылаемые штабом фронта в Ставку об успешном наступлении 2-й ударной в начале операции.

Власов же, этот честолюбивый властолюбец, жаждал как можно скорее добиться славы, пренебрегая советами своих подчиненных об опасности окружения, и в результате попал в ловушку. Вот еще один пример деятельности «горе-командиров» высшего ранга, на совести которых тысячи погибших и попавших в плен солдат и офицеров, храбро сражавшихся до конца. Теперь, к сожалению, их считают пропавшими «без вести».

Прибыли мы на Воронежский фронт на ст. Поворино в начале июня 1942 г. Двигался эшелон в основном ночью, днем отстаивались на глухих полустанках. Неоднократно подвергались бомбежке, а в основном все закончилось благополучно. На станции Поворино немедленно разгрузились и выехали за ее пределы, так как этот большой железнодорожный узел немцы беспрерывно бомбили. Как потом выяснилось, на Воронежский фронт и под Сталинград были переброшены более ста гвардейских минометных дивизионов, там мы вошли в состав 21-го гвардейского минометного полка.

Наш 21-й гвардейский минометный полк поддерживал стрелковые дивизии, сдерживающие гитлеровские полчища в излучине р. Дон.

Конкретно 6-й ОГМД имел задачу охранять понтонную переправу через р. Дон в районе ст. Иловля. Боеприпасы доставлялись на ст. Иловля и затем нашими автомобилями подвозились к установкам. Читатель помнит, что один залп дивизиона – это 16 снарядов. По инструкции дивизион должен иметь пятикратный запас снарядов – 980 шт. Все снаряды около 40 кг, длина 160 см, снаряды упаковывались в деревянные ящики, по два в каждый. На складах строго-настрого требовали возврата ящиков, иначе снаряды не выдавались. Из расчета грузоподъемности автомобилей и пятикратного запаса снарядов, дивизион имел 20 грузовых автомобилей ГАЗ-2А.

В тех боях приходилось давать три, а то и все пять залпов. Машины беспрерывно были в дороге: 10 машин подвозили, другие 10 с пустыми ящиками уезжали за снарядами, конечно, если они были на станции назначения.

До сих пор я удивляюсь, как авторемонтникам удавалось держать технику в боевой готовности. Конечно, большую роль сыграла квалификация водителей.

К какой армии мы были в этот период – конец июля 1942 г. – приданы, и какую часть конкретно поддерживали своим огнем, я не знал, да и знать мне – воентехнику, не положено. Наше дело – боевая готовность техники.

Нужно сказать, что довоенные автомобили ГАЗ-2А и ЗИС-6 были надежные машины, хотя зачастую их приходилось заводить вручную.

Разгромив наши войска под Харьковом в июне-июле 1942 г., немцы продвинулись к Дону с целью выхода на Волгу и захвата Сталинграда. На юге они оккупировали Кубань, захватив даже горные перевалы Кавказа.