К. Воробьев – Пропал ли без вести? Автобиографическая повесть бывшего военнопленного (страница 2)

Положение блокируемого Ленинграда еще более усложнилось. Ставилась задача войскам Волховского фронта освободить г. Тихвин, а затем г. Волхов, обеспечив снабжение Ленинграда по Северной железной дороге. Тут же, у полустанка, Дибрава и командиры батарей вместе с командиром пехотной части, которую мы должны были поддерживать огнем, выработали план действий, и установки, уже заряженные, выехали на боевой рубеж.

Наш хозвзвод, в котором я числился, выехал на отведенное ему место. По войскам противника, занявшего г. Тихвин, дивизион дал два залпа. Ты помнишь, читатель, это около 400 снарядов, почти одновременно обрушившихся на позиции противника. Нужно сказать, что немцы на этом фронте еще не знали о «катюшах», и эти залпы произвели на них потрясающее действие. Добавим к этому, что еще два аналогичных дивизиона «катюш» с других участков тоже дали залпы по Тихвину. К сожалению, о действии реактивных снарядов, «катюшах», не знали не только немцы, но и наши солдаты и офицеры. Так как стрельба ведется по площади, то бывали случаи, когда снаряды задевали и свои войска, передовые траншеи, которые находились в непосредственной близости от противника.

При помощи реактивных, минометных частей наши войска освободили г. Тихвин, и вслед за ними наш дивизион вошел в пригород. Освобождение Тихвина имело большое значение в то тяжелое время 1941 года. Войска воодушевились, поверили в свои силы, что «не такой страшный черт, как его малюют».

Если бы тогда (это мое личное мнение) бросить для развития дальнейшего успеха хотя бы одну хорошо укомплектованную мотомеханизированную армию, придав ей полк «катюш», то, возможно, и не было бы трагедии Ленинграда. Но, к сожалению, сил у нас не хватало. В боях за г. Тихвин участвовали войска слабо укомплектованных 40-й и 52-й армий. Все лучшие боевые части, как у нас, так и у противника, были брошены под Москву. В боях за Москву решалась тогда наша судьба.

Дивизион занял несколько домов на окраине Тихвина, на дворе – декабрь 1941 г., начало суровой зимы. Подходит ко мне старшина хозяев Ванюгин, докладывает: «Лейтенант, я поставил бензовозы возле крайнего дома, замаскировал, есть часовой, через 3 часа дам ему смену, пойдем перекусим, все готово». Да, ребята из хозяев были ушлые, мигом все организовали. Тут тебе жареная колбаса, рыбные консервы, каша гречневая с мясом и положенные «сто грамм». Что сказать, снабжение гвардейских минометных дивизионов было отменное. Нашли керосиновую лампу, кое-как осветили наш стол, выпили, закусили. В общем, так воевать можно, если бы не эти противные «онжерсы», которые уже несколько раз бомбили Тихвин. К счастью, у нас пока все благополучно, теперь можно и отдохнуть.

Накануне я почти шесть часов был в дороге – ездил с двумя бензовозами на армейский склад за горючим. А что это значит: нужно найти штаб армии, там узнать, где расположен склад горючего, добраться до него. И если будет там горючее, тогда – порядок. Дорог, как таковых, нет, хорошо, что подмерзло. И все же чуть свернул – и сразу незамерзающая топь, к тому же самолеты противника беспрерывно преследуют. Наглые «фрицы» на бреющем полете расстреливали все, что двигалось. Нашей авиации почти нет.

Итак, поужинали. Перед сном пошел прогуляться, зашел в сарай, наполовину разбитый. Вижу – в углу что-то белеет. Присмотрелся, кажется, трупы, сложенные как дрова, замерзшие. Вместе с Ванюгиным, у которого был фонарик, начали осмотр. Рядом груда солдатской одежды. Не нашей, но и не немецкой. Оказывается, это были трупы солдат испанской «голубой дивизии», очевидно, приготовленные для отправки домой, в Испанию.

Авиация противника не дала нам отдохнуть. Боясь потерь, мы покинули Тихвин и расположились в лесу, проезжая города. Почему наши войска не развивают успех, достигнутый при взятии г. Тихвина? Этот вопрос задаю не только я, но и многие бойцы дивизиона.

Через несколько дней дивизион получил приказ отступить из района г. Тихвина, который опять был взят немцами. При отходе дивизиона из Тихвина произошел печальный случай, надолго оставивший неприязнь не только у меня, но и почти всех командиров и бойцов к комиссару нашего дивизиона. Это был москвич, за сорок лет, до этого случая ничем себя не проявивший. Правда, все заметили, что он очень боится бомбежек, при появлении немецкого самолета сейчас же выскакивает из машины и удирает «куда глаза глядят». Услышав, что один из солдат, водитель грузовой автомашины, сказал:

– Имеем такую технику и отступаем. Когда же будем наступать и бить «фрицев»?

Приписав солдату «паникерство», этот «горе-комиссар» расстрелял его перед строем.

Для меня, тогда двадцатидвухлетнего молодого человека, это было непостижимо. Сейчас, вспоминая этот случай, я представил себе, сколько безвинных людей погибло благодаря действиям таких «горе-комиссаров и командиров».

Спешу сообщить читателю, что этот «комиссар» – сволочь, иначе его не назовешь, сам был все-таки расстрелян самолетом противника, когда пытался бежать из машины на Воронежском фронте.

Чего боялся, от того и погиб.

Конечно, семье, наверное, сообщили, что погиб при исполнении воинского долга.

Заканчивался январь 1942 г., мы перебазировались на новое место. Пока в дивизионе не было потерь, если не считать убийства «комиссаром» своего же солдата.

Мы приданы 2-й ударной армии. Командир дивизиона поехал в штаб армии на совещание. Дивизион получил задание поддерживать передовые части 2-й армии, которая успешно взаимодействуя с 59-й армией, 24 января 1942 г. вклинилась в линию фронта, форсировала р. Волхов и овладела сильно укрепленным пунктом противника – дер. Мясной Бор.

Начались фронтовые будни. Офицеры батарей отстрелялись и уехали с передовой, а мы – труженики: нач. бой, нач. прод. и нач. ГСМ все время в дороге. Не привез вовремя снаряды, продовольствие или горючее – значит не выполнил боевой приказ. Дивизион без снарядов может двигаться, в этом случае силу представляют около ста человек личного состава, вооруженных карабинами и пистолетами. Но когда нет горючего – это уже катастрофа, так как машины стоят, и тогда при неблагоприятных условиях вся техника, в первую очередь боевые установки, должна быть уничтожена. Для этого на каждой установке имелась взрывчатка, и один из расчета, ответственный за уничтожение ее.

Зима 1942 г. близится к концу, продвигаемся вслед за частями второй ударной армии Власова. Автомобильное сообщение выдвинувшихся наших войск в оборону немцев, в тех условиях, когда даже зимой болота не замерзают, осуществлялось только по лежневым дорогам. Такая однопутная дорога прокладывалась саперами и являлась единственной транспортной магистралью, соединяющей фронт с тылами, и потому усиленно охранялась.

Однажды, в середине февраля 1942 г., мы наблюдали воздушный бой. На нашего одного «ястребка» ринулись, как коршуны на добычу, пять «мессеров». Пилот «ястребка» оказался ловким малым. Отстрелявшись, имитируя падение, приземлился на небольшой лесной поляне, совсем недалеко от нас. Мы все дружно побежали к нему. Вылезает из кабины целехонек, самолет изрешечен пулями, ведет и мотор. Пилота буквально подхватили на руки, накормили, напоили. Он связался со своей частью и уехал к себе. Потом прибыли механики, сняли что-то с машины, а остальное осталось.

Шли беспрерывные бои, 2-я ударная армия при поддержке 59-й армии справа медленно продвигалась с целью захвата г. Любань и окружения Чудовской группировки противника. Образовался опасный мешок с узкой горловиной в районе деревень Спасская Полисть и Мясной Бор.

В начале марта 1942 г. резко осложнилось положение 2-й ударной армии. Ее войска, а вместе с ними и 6-й ОГМД, продвинулись на 75—80 км от р. Волхов в направлении на г. Любань. Домия захватила большой лесной-болотистый район между железными дорогами Новгород-Ленинград и Новгород-Чудово.

Из-за отсутствия дорог, растянутости коммуникаций резко снизилось обеспечение войск боеприпасами, горючим. Очень часто машины и танки стояли без горючего.

Я все время в дороге с Ванюгиным и тремя бензовозами. Спим, если удается, в машинах, по очереди сменяем водителей. Командир требовал не менее трехсуточного запаса горюче-смазочных материалов. Где и как ты их достанешь – твое дело, но чтобы горючее было в любой момент.

Дивизион в это время находился в 10—12 км северо-западнее того места, где чудом спасся пилот нашего ястребка.

И вот, однажды, снова наблюдаем воздушный бой, в этот раз наших было три истребителя, а «фрицев» гораздо больше. Больно было смотреть, как один за другим воспламенялись и падали наши самолеты. Черные мессеры с белыми крестами напали на оставшийся третий «ястребок». Кто-то крикнул:

– Подбили, гады.

Самолет начал снижаться, планируя на территорию, занятую нашими войсками, с хвоста повалил дым.

Я, нач. бой и несколько солдат сели в галку и поехали к подбитой машине. Машина горела, недалеко уже были другие солдаты.

– Пилот погиб? – спросили мы.

– Нет, вон там, у командира в КП.

Подходим, и, о чудо! Тот же пилот. Мы все его сразу узнали, и он нас. Ведь с тех пор прошло только пять дней.

Как сложилась его судьба? Выжил ли он в этой войне? Это был настоящий герой, а шел только второй год войны.