К. Велесмайская – Убийцы Фей (страница 9)
– Это же!..
– А?!
Парочка столкнулась у стола – Дью подхватил Айлори за талию, а она врезалась в него спиной, чувствуя затылком горячую грудь. Чалма немного сползла, и шериф приметил, как покраснели кончики ушей фейлины.
– Не меня же, – выдохнула Айлори.
– На ловца и зверь… – пробормотал Дью, но не отодвинулся.
Неожиданно шарик вернулся – прямо в его лоб.
Пуф!
Дью отшатнулся, протирая глаза. Запахло ванилью и гарью, а облюбованные глиной для укладки кудрявые волосы шерифа начали менять цвет и выпрямляться, стремясь вверх.
– Что… что!..
– О нет, – захихикала Айлори, уже не в силах сдерживаться. – Только без паники. Ты не проклят! Вот… – Она подала ему осколок разбитого зеркала, который валялся у комода. – Всего-то шуточные чары, детская уловка. Только у нас волосы ненадолго меняют цвет. У людей, как мы слышали, – навсегда.
– Навсегда?! – Дью посмотрел в зеркало. Его шевелюра стала абсолютно белой и походила на слой дешёвой краски. – Господи… Я похож на сенильного подражателя! Седовласка грёбаная. Ох, нет! Мои кудри… Мой прадед-красавец, кто бы он ни был, в гробу перевернулся. Не брутально! Лори, что за чёрт?
– Первое: ты выглядишь симпатичнее, – невинно улыбнулась она. – Второе… теперь мы знаем, почему на фотографии из галереи у Тревора огненные волосы, а здесь, дома, обычные. У фей и фейлин часто оттенки яркие, насыщенные.
– Воспользоваться краской он не догадался, а вот приобрести запретную абракадабру только и рад был. Да уж, и я попался.
Дью вздохнул и вытащил платок, чтобы вытереть лоб. Вдруг его взгляд упал на маленькую бутылочку внутри валявшейся шкатулки.
– Смотри.
Айлори подняла флакон, на вид – пустой, лишь тонкий катышек остался на горлышке, мерцающий под углом.
– Пыльца? – Её удивление сменялось неподдельным страхом. – Остаточная пыль. Настоящая! Тревор её использовал? Откуда у него пыльца, Дью? Это невозможно!
Она протянула ему флакон. Дью пригляделся, понимая её негодование. Пыльца фей заменяет крылатым самые сокровенные слёзы, смешивается с кровью, является источником их магической силы. В подпольных магазинчиках можно было найти подобные шкатулки с забавами, даже сильные поломанные артефакты, но пыльца… Как золото в мире людей, как дорогое наследие одинокого старика на смертном одре – это охраняемая всей душой роскошь. Каким образом великое сокровище попало в комнату сбрендившего мальчишки? И так ли он безумен, как шерифу показалось на первый взгляд?
– Это доказательство и, возможно, след. Что мы имеем? – Дью откашлялся. – Ненастоящая убитая фея, но с настоящей пыльцой. Самым важным, что есть у… О нет! Дрянь! – Шериф вырвал листок со стихотворением и забрал расписание над кроватью. – Уходим. Думаю, мы кого-то опередили. К Эдит ещё придут, чтобы замести следы. Поставлю Жюля караулить. Чего смотришь? В деле замешана пыльца, значит, мы не в безопасности.
Дью аккуратно обернул флакон в платок и убрал в карман.
– Это неправильно! – Айлори дрожала. Непонятно, от беспокойства или гнева, но она точно готова раскричаться. – Люди крадут друг у друга души? Так почему частичка нашей оказалась здесь?
– Мы выясним, но сейчас надо сворачиваться. Поехали домой. Лори? Не тормози, пожалуйста.
Снизу послышался грохот от стукнувшей двери и короткий вскрик мисс Роули. Дью выругался.
– Поздно.
Одна рука достала револьвер, а вторая задвинула Айлори назад. Встревоженный Дью прислушался:
– По шагам их трое. Вот ведь влипли! Рисковать нельзя.
Попытки оглядеться не прошли зря: шериф заприметил окно и сразу потянул фейлину за собой, командуя:
– Второй этаж. Мы спустимся по пожарной лестнице. Я помогу! Давай же!
Пытаясь закрыть дверь, Айлори в панике не разбирала судорожной чечётки пальцев. Но всё же щеколда поддалась. Заперевшись, Айлори сразу метнулась к окну и нерешительно свесила ноги.
Ручка двери задёргалась. Сильнее. Ещё сильнее!
Дью раньше оказался на проржавевшей шатающейся лестнице и сильно пожалел, что поторопился. Айлори испугалась, словив оцепенение, и теперь рисковала попасться в лапы неизвестным злодеям.
– Всё в порядке. Я помогу, – обнадёжил Дью и подал ей руку. – Фея, которая боится высоты? Вы разве не летаете?
– Я бросила.
Шумно выдохнув, Айлори спустилась на лестницу, и та пронзительно заскрипела, напрягая ржавые реечки. Дом давно не реставрировали.
Они спустились, не рассоединяя рук. Успели сесть в машину и уехать, напоследок заметив крупные тени в окне: лица незнакомцев скрывали маски, значит, опознать их не получится. Дью надеялся, чтобы за его автомобилем не установили слежку.
Глава 4
Шумная ребятня окружила величественный дуб на одном из крутых холмов, протягивая измазанные в ягодах руки вверх. Кто-то громко смеялся, другие в страхе озирались, но никто не убегал.
Стояла непривычная жара, да такая, что маленькие носики вдыхали тёплый воздух, превращённый в кисель с ароматом зноя – так пахнет сладкий барбарис, нагретый солнцем. Младшие постоянно вытирали пот со лбов и толпились у ветхого, но ещё пылающего мудрой силой ствола дерева. Прыгали, показывали пальцами вверх и походили на оживший родник, стремящийся ввысь.
– Прыгнет! Прыгнет! – булькал родник.
Ответные улюлюканья звенели от круглых щёчек, отталкивались от лакированных туфелек и взмывали вверх, к размашистой кроне старого дуба.
– Разобьётся! Врежется!
Но кто похитрее, усмехались:
– Накажут и запрут.
В пушистые и говорливые макушки врезался дождь из желудей: ребятня завизжала и разбежалась по сторонам, спотыкаясь и толкаясь хрупкими плечиками.
Сверху послышался горделивый смешок, приправленный лёгким озорством:
– Я полечу! Как птица-Рух из книжек! Так высоко, что вы сломаете шеи, пока будете меня высматривать.
– И куда ты полетишь, дурнушка? – вопили снизу.
Девочка, юная фейлина, потуже завязала короткий хвостик, высунув кончик языка, и покрепче ухватилась за шершавую ветку. Сегодня никто её не остановит и не заслонит мечту глупым страхом.
– За горизонт! Пролечу над городом, помашу людям рукой и обниму солнце. Крепко-крепко. Оно должно знать, как я его люблю, пусть и родилась в холодную ночь.
Новый шквал опасений сорвался с пунцовых губ детишек:
– Ты сгоришь!
– Не получится!
– У тебя другой покровитель, слезай!
Но из общей толпы больше всего маленькую Айлори привлекло чересчур надменное для её ровесника замечание, исходившее от двух чёрных кос:
– Она малявка, не взлетит. Крылья ещё не окрепли! Хочет раньше нас покрасоваться. Давайте расскажем старшим!
Айлори прищурилась и сложила губы в трубочку, проговаривая: «Виолиза-подлиза». Но нет времени расстраиваться из-за всяких выскочек, которые трясутся за свои бантики и платьишки. Небо ждёт, свежесть высоты зовёт, собственное сердце рвётся ввысь… Как им всем отказать? Нереально.
Бросив последний жёлудь в голову Виолизы, Айлори встала на самый краешек и вытянула руки в стороны, готовясь к прыжку.
– Зовите старших, она разобьётся!
– Скорее! Скорее!
– Айлори станет лепёшкой! Берегитесь!
Сквозь густую листву дуба просочился горячий полуденный свет. На секунду Айлори закрыла глаза, чувствуя, как жара заползает под кожу, подгоняя, разжигая внутри нетерпеливый огонь. Желание взлететь стало невыносимым. И…
Она прыгнула.
Южные угодья Новэлима замерли, хватаясь за свои луговые сердца и внемля незрелой храбрости.
Корсет – детская броня Айлори – слетел вниз, кружась сброшенной оболочкой и в конце упав ненужной шелухой. В тот же миг из хрупкой спины с едва уловимым трепетом и щелчком расправились два крылышка – пудровые, с тончайшим перламутровым отливом, играющим под лаской солнечных лучей.
Айлори летела.