К. Велесмайская – ЛЮМО (страница 7)
Чудище чавкало, широкой глоткой запихивая в себя всё больше и больше останков. Жаждало восстановиться: обрубленный хвост уже омертвел и волочился следом, а передняя лапа, прижатая к громадной туше, начала гнить, покрывшись белыми волдырями.
Ао поморщился: кисло-горький запах разложения он ненавидел больше всего.
Он решил напасть со спины, закончив с гадом после парочки ударов и финальной вспышкой. Рабочая схема. Но стоило ноге сделать шаг вперёд, бласт замер, а мягкие рожки на вытянутой «крокодильей» морде завибрировали.
– Чуткий попался, зараза…
Ао только и успел увернуться от атаки полумёртвым хвостом, больше разящим по инерции, нежели контролируемым самим монстром. Тут же бласт рассвирепел, пригибаясь ниже.
Из всей пятёрки именно Ао был самым шумным, как ни странно. С новым выпадом, бласт прыгнул на него, пытаясь схватить пастью, но не успел за вертлявым человечишкой – Ао полоснул его своим ножиком-танто. Лезвие искрило магией избранного. Скулёж бластов похож на высокий скрип… Приятная симфония.
– Давай. Подходи, урод.
Японец облизнулся и в левой руке создал шар света с глубоким синим оттенком. Горящая сфера вызвала у бласта злобный рокот: челюсти клацнули, а морщинистая глотка завибрировала. Сколько ненависти… И причина так и не раскрыта спустя два года. Махина взревела и бездумно понеслась на охотника, игнорируя боль в лапе.
Яркий свет озарил Ширасагиджо и привлёк воздушный патруль. Туша бласта упала замертво, испустив последний пар от ледяного тела. В Хрониках писали: они рождаются, живут и умирают в холоде.
Выпустив сигнальную ракету, Ао смахнул капли пота со лба и протёр лезвие ножа о штанину, включая рацию.
– Замок чист. Мусорщики могут войти. Внутренний двор, центральная башня: самая поздняя смерть, можете забирать. Да. Может, и успеете.
Палец в мозолях и рубцах нажал на кнопку, прервав связь. Напоследок Ао ещё раз оглянул изувеченный фрагмент из своего прошлого. Солдат уходил под гробовой марш падших чудищ: изрезанные тела, оторванные конечности, пробитые дыры и навечно высунутые языки, над которыми уже летают первые мухи. Остальным нужно поторопиться, если захотят восстановить замок.
Чёрные сплетения бластов прислонились к стене рва, опустившись в воду. Так и зависли над громадной тенью пропасти. Самый смелый, добравшийся до верхней крыши, лишился жизни, насаженный грудиной на остроконечную статую рыбы с телом тигра, – Ао чувствовал себя скульптором в том сражении. Считалось, что фигура «сятихоко» охраняла крепость от пожаров.
– А что насчёт мертвецкого холода? – спросил сам себя Ао, остановившись и взглянув в ночное небо. Давно он не видел звёзды, как жаль. В новой-бывшей столице Киото тоже много света и мало пространства.
Краем всё ещё переливающегося синим свечением глаза он заметил валявшийся журнал под липким мазутом, вражеской кровью, со знакомой физиономией.
Очередная обложка с нахальной рожей Третьего. Кагай скромно улыбался, демонстрируя выразительные ключицы. Надпись:
На личный телефон пришло новое уведомление: «Сбор на базе. Обязательное присутствие всех осветлённых. Приказ Зейна».
Порой людям нужно дать так мало, чтобы заставить их изображать себя теми, кем они не являются. За всю свою карьеру герр Циглер повидал немало самозванцев, и эта встреча не стала исключением.
Перед ним на стуле ёрзала молодая девушка, постоянно потирая руками свои худые ляжки. Тени наложены несимметрично, кожа осыпается от некачественной «штукатурки» на лице, а в глазах блестит нездоровый азарт.
– Тарасова Лина Викторовна, я польщён вашими лестными комментариями обо мне и моей команде. Попрошу ближе к сути. Биография вашей подруги…
– Да! Да, конечно, мистер Зейн!
Она выговаривала его имя, смягчая согласную «з» и это невыносимо резало тонкий слух напротив.
– И? – выдохнул Циглер.
– О, ну, мы вместе учимся в институте. Учились… Но на разных факультетах. Дружим почти три года. А правда, что кровь Исы исцеляет от любой болезни? В интернете писали…
– Лина. Не отвлекайтесь.
Смутившись, девушка хихикнула и снова поёрзала своей неугомонной пятой точкой.
– Простите, пожалуйста! Я так волнуюсь! Вы же сам… Такой! Ой, простите… Просто сейчас Найру не узнать! Она такая необычная, даже красивая… Я смотрела её по телевизору. Мы с ребятами в шоке, честно!
– Она всегда была такой?
– Ну что вы! После Питера… Она сильно изменилась. Стала раздражительной, злой какой-то. Атас. Её даже исключили за плохое поведение. Со всей группой поссорилась, с преподавателями. Я с ней до конца, знаете, жалко было… Она даже с родителями связи оборвала. Мы только недавно навещали её мать, и она даже не знала, что её дочь избрали! Представляете?
– Так что же, по-вашему, случилось в Санкт-Петербурге 11 марта?
Вытянув губы от необъяснимой обиды, Лина опустила густо накрашенные ресницы и попыталась восстановить события того дня.
Трагедия, потрясшая весь мир, разыгралась в кисельном воздухе под 33-градусной жарой. Второй год подряд в начале весны вечно бледные кисти петербуржцев стали обгорать. Если для любого другого народа высокая температура – это промышленные риски, тяжело переносимое время и постоянная духота, то северная столица предпочитала устраивать массовые купания и весёлые прогулки.
Учебно-научный институт гравитации и космологии из московского РУДН отправил выдающихся студентов на питерский фестиваль «Тепло Марса», который открывал летний сезон громкой музыкой, танцами и упрощёнными лекциями на космические темы.
Михайловский сад заполонили палатки, выставили столики для обеда и наскоро сделанные сцены. Пригласили творческие кружки, ансамбли и популярных солистов. Разыгравшийся ажиотаж отразился на экранах россиян и их довольных лицах… Лёгкие платья, разноцветные рубашки и поднятые вверх флажки с изображением весёлой планеты с глазками: всё выглядело до невозможности праздным. В такое непростое время… Но город уже так разорался, что просьбы о тишине могли бы счесть за дурной тон!
Лина Тарасова надела своё дорогущее изумрудное платье и хлёстко била светлым каблуком по тротуару: в её спину сигналили машины, а в сумочке вибрировал телефон.
Аника ждала её у входа в сад, обивая забор носком кроссовка.
– Ты чего не нарядилась? – спросила Лина подругу, оглядев скудный образ: джинсовые бриджи, чёрный спортивный топ и кепка.
– Зачем? Чтобы мозоли потом лопать вечером? Или ляжки кремом мазать? Всё равно Стас и его дружки на тебя слюни пускают. Давай так: я сегодня в роли некрасивой подруги, а ты меня не подначиваешь.
– Договорились! – хихикнула Лина, и обе студентки помахали компании, которая шла в их сторону.
Московский шик Тарасовой отлично сочетался с мужскими питерскими аппетитами: минуло всего два часа, прежде чем Аника застала её в горячих объятиях за домиком, где продавалась кукуруза. Понимая, что парочка сцепилась надолго, ведь чужие руки вовсю гуляли под платьем, она отправилась на лекцию профессора Старобинского.
Обрезанный купол небольшой сцены скромно разместился в тени яблонь. На лекцию пришло намного меньше слушателей, чем, например, на шоу мыльных пузырей, что проходило неподалёку. Профессор бил пальцем головку микрофона и настраивал звук, иногда морщась от пронзительного писка в колонках.
– Здравствуйте! Вы же Старобинский Олег Абрамович? Я студентка РУДН, писала вам месяц назад. Меня зовут…
– Ах, да-да! Помню, внучка, пока котелок ещё в центре своего орбитального поля.
– Отлично, а то снижение гравитационного потенциала в старости лет никого не красит.
Они рассмеялись.
Прибежавшая Лина с трудом моргнула, пытаясь понять, шутка ли это? Её лямка от бюстгальтера съехала на плечо, а выражение на лице было сравнимо с отгадыванием вечной загадки вымершей цивилизации.
– Лин, – шепнула Аника, – приведи себя в порядок.
– Прости, я увлеклась! Ничего, если я пропущу лекцию? Там Стасик… Ой, извините, профессор…
Старобинский надел очки и лукаво усмехнулся.
– Поверьте, мы не обидимся. Так что вы хотели обсудить? Я высылал свои черновики…
Отойдя в сторону, Аника и Олег Абрамович о чём-то яростно говорили. И чем больше профессор пресекал вспыльчивые выпады студентки, тем больше её это злило. Лина наблюдала за ними со стороны и удивлялась, как они могут общаться на одну и ту же тему. Разброс в сорок лет, а Аника ещё умудрялась спорить!
Топнув ногой, Аника недовольно скривилась и, явно не попрощавшись, ушла прочь. Лина побежала за ней и услышала от Старобинского громкое порицание: «Не занимайтесь самодурством! Технологии телепатического воздействия из космоса?! Вам нужно к психиатру, а не в астрономы!»
Лина нашла Анику в расстроенных чувствах на лестнице Спаса на Крови: учащённое дыхание от обиды, сгорбленная осанка и желание исчезнуть. Лина снова испытала материнскую жалость к подруге и присела рядом, пытаясь отделаться от мысли, что её ждёт горячий парень. Они какое-то время молчали.
– Иди, – первой тишину нарушила Аника.
– Я с тобой посижу… Слушай, чего грустишь? Нафиг тебе мнение какого-то деда?
– Безумцам не верят, пока на их стороне мало сил. Я искала сподвижников…