К. Велесмайская – ЛЮМО (страница 6)
Затянувшись, Рэймонд прикрыла глаза и попыталась сосчитать, сколько сил и времени вложили чьи-то талантливые руки в роскошный архитектурный балдахин над ними.
– Это же барокко, да? У меня туго с этим… дизайном. Хотя нет, умник, сшивший эту уродливую тряпку, явно переплюнул мои достижения! Надо же, да?
Когда эмоции переполняли Найру, она смешивала русский и английский язык. От каждой последующей фразы старик дёргался, но молчал. Девушке нравилась эта «беседа»: всё лучше, чем разговаривать со стеной или очередными глазами, наполненными трагедией.
Как же она устала пропускать через себя чужое горе. Сотни разрушенных судеб, семей, и все хотят облегчить эту ношу, поделиться. Найре такие «подарки» не нравились. Ей приходилось лгать, что каждая жертва монстров отныне в лучшем мире, в светлом мире. Знать бы ещё, где это сказочное место…
– А чего у вас так много попугаев? Орут постоянно. Тупые какие-то. Или они тут святые? Вы ухаживаете за ними, да? – рядом со стариком стояла плетёная корзинка. – Охренеть не встать, у нас в России птичники так пафосно не одеваются. Хм, а у нас вообще есть птичники?.. Не, я всё понимаю. Мне бы такого попугая, хоть не так скучно будет дома. О, а это что?
Выкурив половину сигареты, Рэймонд схватила цепочку с крестом на груди старика и внимательно повертела золотое украшение. Ей показалось, что оно какое-то массивное и грубое по краям.
– Подделка. Зуб даю.
На самом деле Найра хотела помочь бедняге, которого обманули.
Старик схватился за сердце, разинув рот.
– Чего? У меня золотых брюликов никогда не было, но это всё, – золотой крестик трясся под носом деда, – неправда. Зачем носить ненастоящее?
Найра снова отвернулась, прислонившись к стене. И лишь спустя минуту заметила, что дёрганный старикашка достал телефон и, кажется, стал снимать её на камеру!
«Нельзя! Рыжуха меня убьёт, если видео попадёт в сеть! Опять накажут и запрут. Зачем он меня снимает? Я попалась!»
Как же она разозлилась от обиды – и минутку нельзя передохнуть. Засучив подол платья, Найра грозно наклонилась к побледневшему носу, похожему на картошку.
– Алло, приём! Кто дал разрешение? Меня нельзя снимать. Каков наглец!
– Scusa, scusa…7
– Как ты меня назвал?! Ну всё… Я тебе устрою Пасху. Все яйца отобью!
Сначала лёгкими шлепками она стала бить испуганного мужичка по плечам. Затем, выхватив телефон, разбила его о стену.
– Non arrabbiarti, per favore! Non volevo…8
– Ещё раз увижу тебя тут, гнев Светочи обрушится на твою семью! А потом придут чудища и погрызут твои коротенькие ножки. Никакой крест не спасёт! – потушив сигарету о шляпу наглеца, Рэймонд ухмыльнулась.
Боязливо закивав, да так, что все старческие складки затряслись, старик побежал куда подальше, заваливаясь на ходу. Для избранной настала пора блаженного покоя.
И длилась она ровно шесть минут.
Сначала сбоку послышался стук сапог, а потом показалась Пехотная когорта швейцарской гвардии: полосатые красно-сине-жёлтые камзолы и подхваченные под коленями брюки, панцири, алебарды и шпаги. И во главе, словно средневековой армии, стоял герр Циглер, чуть ли не пылая от гнева: налитые кровью глаза, недовольный оскал и сжатые кулаки.
– Рэймонд!
Найра так и замерла, не в силах даже попятиться. Тон Зейна сулил большие неприятности.
– Бонжур… – пропищала она, пытаясь улыбнуться как можно невиннее.
Тишину нарушил дикий смех бешеного койота – пришедший Кагай вытирал слёзы по уголкам глаз, держась за живот. Его почти что выворачивало от нового приступа.
– Кончай ржать, Третий, – прошипел Зейн. – А ты! Я тебя убью!
– За что? – отмерла Найра, вытягивая руки в мирном жесте.
Вновь захохотавший Кагай махнул рукой и попытался примирить своего руководителя:
– Да ладно, ну, с кем не бывает…
– Ни с кем, Третий! – герр Циглер зашагал к самой несносной девчонке во всём мире, чуть ли не выплёвывая каждое слово. – Как ты могла нагрубить Бенедикту XVI, восстановившему Орден Иезуитов, нашему уважаемому другу?!
– Я не знала, что он рыцарь!
Кагай с силой закрыл рот ладонями, чтобы сдержать новый приступ смеха.
Наклонившись к необразованной, Зейн впился в неё остервенелым желанием придушить. Снова.
– Он не рыцарь, а Святейший Отец. Папа Римский.
Теперь тяжело отрицать очевидную правду: кое-кто вновь облажался и подорвал драгоценную репутацию осветлённых.
– Аминь! – всё, что смогла ответить Рэймонд, и ринулась назад, к толпе. Но беглянку умело поймали за широкий атласный пояс и притащили обратно.
После череды неискренних, но жизненно необходимых извинений, всё ещё не отпуская с унизительного «поводка», её привели к порталу. Калеб и Арабелла переглянулись, но тактично промолчали.
Пока Италия горюет по погибшим, поддержка избранных как никогда важна. Но на сегодня все дела были закончены. Перед телепортацией Найра выслушала десяток непрошенных советов по воспитанию. Она не понимала многих вещей: почему избранные должны умело варьировать между религиями, одновременно принимая, но не подтверждая их; зачем нужно постоянно строить из себя неживых кукол, и по какой причине ей не разрешали заводить кота в доме.
Дом… Эту базу холода и отчуждения сложно было назвать родным местом, где душа и тело могли бы отдохнуть после тонны макияжа и тряпок. Но смотреть на него через призму магии оказалось весьма интересным опытом: впервые Найре разрешили пройти через портал Калеба.
Неуверенно шагнув в кольцо, её кожа ощутила назойливое покалывание. Воздух всего на миг испарился и с новой силой наполнил лёгкие, только уже миновав более четыре тысячи километров.
– Слушайте меня внимательно. – Настроившись на работу, герр Циглер поправил стоячий ворот чёрной рубашки, – Калеб, у тебя сейчас тренировка. В последний раз твари нехило тебя потрепали. Господин Байо уже внизу.
Недовольный укором, указывавшим на его слабость, избранный канадец медленно моргнул и постарался выпрямиться ещё сильнее, чтобы компенсировать хромоту в ноге. Магия Исы помогла затянуться уродливому порезу, но на полное восстановление требовалось время.
Яшина взяла под ручку Кагая и потянула в противоположную сторону:
– Кагай, милый, ты со мной после обеда. Поедем на съёмку нового социального ролика для Китая. Ребятки мнимые, так что аккуратно. Герр Циглер, можем взять Ису для подстраховки? Они его любят.
– Согласовано. Остальные…
В спину деловитому отряду врезался хриплый кашель. Все резко обернулись и замерли: белоснежная ткань платья Найры пустила на себе кровавые наросты, похожие на небрежно упавшие капли краски. Избранная держалась за горло и продолжала хрипеть, отрыгивая кровь, пока склеры розовели, а из уголков глаз бежали новые алые струи. Содрогаясь, она упала на колени.
Никто не спешил ей на помощь. Дети-люмо, Зейн и Арабелла опешили от непривычного облика. Все присутствующие на миг вспомнили, что не бессмертны. Выработанная за два с половиной года их хвалебная неприкосновенность осколками разбилась о реальность. И вина лежит на той, кто снова навела суету в рутинном распорядке дня.
– Эй! Чего стоите?! Помогите мне!
Возникший господин Байо, глубокоуважаемый тренер отряда, подбежал к Рэймонд и поднял её за плечи, укладывая на свою широкую грудь.
– А я предупреждал тебя, Зейн! Девочка должна учиться магии! Иса, бегом сюда!
А Найра, изворачиваясь от новой судороги по всему телу, закрыла уши и попыталась остановить хаос, что пришёл к ней вместе с голосами, напоминающими безутешный рёв.
Глава 3
Берцовый ботинок наступил на стекло: чьё-то семейное застолье в рамке покрылось трещинами. Но пантерный шаг не замедлился. Хищник бдителен, неостановим. Каждую охоту он проводил в одиночестве, защищая граждан своей страны. Связь выключена, наушники в режиме «тишины», а ладонь поглаживала бляшку ремня, концентрируя внимание на шорохе спереди.
Полуразвалившуюся крепость, по форме напоминающую летящую птицу, минувшей ночью подбили. Бесцеремонно и назло тем, кто не прощал вторжения на свои земли ни до Дня Голоса Спасения, ни после.
Ширасагиджо или «Замок Белой цапли» – достояние Японии, гордость народа, который захотел присвоить себе Солнце. Крепость окружена рвами и толстенными стенами с четырьмя донжонами. Такая защита позволила удержать тварей изнутри чуть дольше.
И сейчас город Химедзи затаил дыхание, ведь их славный воин, непоколебимый солдат, проводил зачистку.
Считалось, что в западной цитадели жил правитель со своей семьёй – оттуда и полезла первая гниль. Ао вдыхал смрад, пытаясь не обращать внимания на жертвы по пути. Впереди показалась центральная башня. Полностью разрушена: бласты грянули прямиком в неё, не побоявшись воды.
Аккуратно проходя по тропинкам, Ао вспоминал своё детство: родители приводили его сюда на экскурсии, рассказывали о великих делах, свершавшихся в стенах замка. Вот здесь знакомый внутренний дворик, где самураи совершали ритуальное самоубийство – сэппуку, а в южной части стоит колодец, где, как гласит предание, обитают духи.
Только привидения уже давно разбежались, гонимые страхом, ведь на их смену пришли бласты. И один из них сейчас навис над телами молодожёнов, – их золотые кольца всё ещё блестели посреди ночи, пусть не все пальцы были на своих местах, а груди искалечены зверским обжорством зверя.
Вот и он.
Каждая мышца, обтянутая тонким слоем гладкой кожи, переливалась антрацитом и двигалась под опорой словно обожжённых обсидиановых костей. Да таких крепких и диких, что кости прорастали из плоти и превращались в завитки шипов на спине.