К. Таро – Бессмертный цветок империи (страница 7)

– Вас только и нужно, что высекать? – нетерпеливо поинтересовалась она, проследив за их грязными лицами.

Грубо схватив Гризельду младшую за подбородок, Мари повертела ее лицо из стороны в сторону, с отвращением разглядев грязные разводы вокруг рта и яркий запах гниющей пищи. Не стоило гадать, что и остальные также не заботились о гигиене.

– Что за срамота средь бела дня? – цедит Мари, выпустив подбородок толстушки из рук.

Аккуратно вынув из кармана платок, она протерла руки, тут же сложив его вдвое влажной стороной внутрь. Какое невежество, думается ей.

– Почему за работой я наблюдаю леди дома де Даммартен? – с заметным раздражением интересуется она. – Мне стоит послать письмо графу дома де Даммартен, чтобы он лично навестил королевские угодья? – ответа не последовало, потому Мари нетерпеливо стукнула по кладке палкой. – Где видано, чтобы благородная дама выполняла работу прислуги?

– Но ведь!.. – возмутилась было Роза, за что получила палкой по колену.

– Я задала вопрос. – Строго сказала экономка, выгнув спину.

Пока Роза переминалась с ноги на ногу, Поль почесывала рыжий затылок с глуповатым выражением лица, чем раздражала Гризельду младшую. Та ткнула ее в бок локтем, а после подкралась вперед с намерением схватить тощую ручку Мари.

– Я не терплю лукавство. – С отвращением выпалила молодая экономка, отпрянув. – Тебе хочется закончить как сестра: с увольнительной без рекомендательного письма?

Брови Гризельды младшей округлились, и она тут же заохала, схватившись за сердце. Должно быть, бродячий цирк будет рад новым работникам, когда они покинут свою никудышную дворцовую сцену.

«Как же так! моя старательная сестра, кормилица дома нашего, лишилась работы?». По лицу толстушки можно было подумать, что ей наказали проглотить целую дольку лимона вместо мандарина. Но эта эмоция длилась мгновение, сменившись горькими слезами. Гризельда младшая упала в ноги экономки, разбив пышные колени, и завыла, подобно скотине на бойне.

– Не будьте так жестоки! – ревет она. – Мы с нею только вдвоем и никого у нас нет!

Мари отчеканила несколько раз по каменной кладке наконечником примитивной трости, заставив замолкнуть верещащую сестру поварихи.

– Если ты не поднимешься, то последуешь за ней.

Уняв кое-как слезы грязной ладонью, Гризельда поднялась на хромающие ноги, почти не имея сил удержаться на них. От бывалого веселья не осталось и следа.

– Я буду следить за вами всю следующую неделю, – Мари оглядела каждую поверх головы, – и только попробуйте выйти из комнат не опрятными – выпорю.

Слабое согласие выскользнуло с их уст так, будто требования были слишком высоки. Но на деле так ведь и было: униформа была в разводах и неприятно попахивала кислятиной, волосы сочились жиром, а из ногтей можно было наскрести на еще одну клумбу для старой пристройки. Глядеть на них было сущим наказанием, потому без тошноты наблюдать за этой картиной было невозможно.

Откашлявшись, экономка обогнула служанок, встав против ветра. Подумать только, с хлева несло свежестью. А после она обернулась в левый профиль, забрал за спину руки.

– Вы, обе!

Роза с притупившимся взглядом оглядела себя и Гризельду младшую, а после кивка сделала шаг вперед, оказавшись рядом с толстушкой.

– К конюху. – А после она перевела взгляд на рыжую девицу. – Поль на кухню, наводить порядок. И нечего слоняться без дела, невежи!

Как только Роза с Гризельдой затерялись в горизонте, Мари завидела мнущуюся Поль, точно не знавшей, куда деть оставленную Дениз щетку.

– Она пригодится на кухне. – Говорит экономка, сдерживая раздражение. – Позови леди Даммартен прежде, чем…

Возникшая из ниоткуда Дениз замерла перед Мари, брезгливо очертив рядом стоящую Поль. Та вся сжалась, ладонями приросла к черенку и тут же засеменила к кухне. Вот только завидев, что экономка не провожает ее взглядом, тут же шмыгнула под старую лестницу, притаившись.

Сейчас Мари в полной мере казалась жалкой. В ее руках Дениз видела старую палку, облезшая стружкой, которую приспособили к трости. Пускай у девушки перед ней было завидное положение среди служанок – управленческое дело доверяется не каждому. Но все же выглядела она прискорбно.

Ожесточенное дворцовыми переживаниями лицо готово было разрезаться выпирающей скулой, а красивое строгое платье, кажется, для Мари было бессменным. Она действительно подходила этому затхлому месту – такая же забитая и разбитая, подобная рассыпавшейся кладке в конце тротуара. Но было в ее взгляде что-то еще. Что-то теплое и печальное, разящее тоской и скорбью. Возможно, не окажись Дениз здесь, то никогда бы не увидела эту сторону молодой экономки.

– Мадемуазель.

Было заметно, что Дениз в идеале владела куртси5. Ей было известно, перед кем следует склонить голову, а кому не стоит даровать даже взгляда. И сейчас, показав уважение легким приседом, леди завоевала одобряющий кивок экономки, пригласившей ее осуществить недолгий променад.

И впрямь, находиться под пеклом сравнимо с самоубийством. Потому леди дома де Даммартен аккуратно сняла с себя плетеную шляпку, забрав с волос уже высохший ажурный платок. Теперь Мари открылся ровный лоб Дениз, не тронутый ни единой морщиной, и иссиня-черные вьющиеся волосы, забранные в объемную прическу. Выглядела она прелестно, а в тени необыкновенно притягательно.

– У вас какое-то поручение для меня?

По этой леди уже было заметно, что ума ей не занимать. Мари лишь искоса взглянула на нее, замерев возле лестницы.

– Как я смею давать указы леди.

И Мари была не проста, как могло казаться.

Поднялся суховей, шмыгнувший под подолы их юбок, а после, точно стыдливо, ринулся наутек, желая попытать удачу с ветвями деревьев. Запищали птенцы, успевшие проголодаться, что заметно не нравилось рядом стоящей леди.

– Работа в главной палате нелегка. – Бросила Мари, пригладив юбку.

Сменив перчатки, Дениз приложила к губам палец, состроив невинное выражение лица.

– Неспроста ведь она главная. – С легкой улыбкой отвечает Даммартен, спрятав за спиной шляпку.

А после, будто что-то заподозрив, Мари слегка наклоняется вперед, будто бы снимая что-то с волос собеседницы, и до Дениз едва слышно долетает:

– Не желаете ли удостоиться чести быть гувернанткой?

Нельзя сказать, что леди не соблазнилась подобным предложением экономки. Напротив, ради этого она посвятила себя учебе, чтобы лично убедиться в существовании первой принцессы их королевства. Только вот, сие предложение так и сочилось сомнениями.

Бастард, не почитаемый указами и слугами, и престолонаследник, пожирающий королеву в чреве. Вне всяких сомнений, чтобы обезопасить свое положение и не стать неугодной королеве Элизе, Дениз следует принять сторону королевы, только вот… была ли эта цель ее? Она уже пережила унижения, ползая на четвереньках под покоями алчной королевы, оказавшись здесь. Верно! она уже здесь и этого не изменить. Пускай изначально ей пришло письмо с приглашением в качестве будущей гувернантки принца, только еще ни разу, с момента приезда, Дениз не удостоилась этого звания воочию. Отчего-то про нее забыли, а после и вовсе сместили, приравнивая к прислуге.

Драматично сощурив глаза, Даммартен глядит на виднеющийся за живой изгородью дворец. Подняв свой взгляд по удивительно гладкому камню, она останавливается на плиточных окнах королевы, ощутив жалящее чувство тревоги. Быть может, будет лучшим решением – не связываться с первой женщиной королевства во благо семейного благополучия.

Еще не время возвращаться в графство, рассуждает она, припомнив письмо матушки, прочтенное накануне. Но есть еще время перенять знания отца и обучаться врачевательству в академии. Графство де Даммартен не падет, если Дениз решит выбрать другой путь.

Но выбор никогда не будет легок.

Поправив платье и выпрямив спину, Дениз взглянула за плечо экономки. Кто находится по ту сторону коридора и, какой будет ее история, когда она ступит в этот затхлый особняк, брошенный всеми?

– Мадемуазель, как считаете, – обращается к Мари молодая девушка, продолжая смотреть ей за спину, – благоволит ли Фир этим землям?

Мари разворачивается к входу, повернувшись в левый профиль.

– Если и благоволит, то лишь невежам, отрекшихся от истины.

И, ступив на шаткий каркас лестницы, она гордой поступью ринулась вверх, заведомо зная, что Дениз последует за ней. Одна только Поль, скатившаяся вниз по ледяной стене, проползла коленями по земле в сторону кухни, сгорая от желания рассказать всем заставшую ею сцену. В это время служанка леди, наблюдавшая из тени, двинулась вслед за глупой Поль, доверив свою хозяйку достойной женщине.

А внутри поместья все было так, как себе представляла леди Даммартен: пыльно, тускло и затхло. Только лишь мраморные колонны напоминали ей о главной палате, которые, видимо, проектировались одним и тем же архитектором. Но эти же выглядели запущенными и бесцветными, в них не было того шарма и превосходства, ведь колонны главной палаты начищали с утра до вечера, потому что королева Элиза терпеть не могла осевшую пыль на сверкающих поверхностях. А если кто-то вдруг будет неугоден первой леди королевства, то случится несчастье.

Королева Элиза очень любила свое помолвочное кольцо, усеянное дорогостоящими бриллиантами. Любила настолько, что оно годилось в качестве орудия – достаточно было перевернуть его вниз, чтобы острыми камушками дать хорошую затрещину смутьянам. Говорят, что в светских кругах образовалась фраза «королевская ручка», применяемая исключительно к тем, чье положение было ниже среди знати. Нельзя сказать, что королева Элиза не являлась основоположником дворянской моды, напротив, – она ее задавала.