К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 9)

Она была абсолютно голая, но это ей, казалось, не мешало стоять без стеснения, расправив плечи. Кровоточащую рану на бедре она старалась игнорировать.

– Изобелья послала меня, чтобы шпионить за вами. Но вам это и так известно, правда? – Она твердо произносила каждое слово. – Отсюда твои мутные речи, не так ли? – Ее глаза сузились, когда она повернула голову к Файоле.

Та инстинктивно вздрогнула, но все же самообладание к ней вернулось, и она тоже выпрямила спину.

– Хочу, чтобы ты услышала историю моей жизни из первых уст. Понимаю, что в клане Когтей меня презирают, но…

– Пфф, – фыркнула тигрица, прервав Файолу на полуслове. Краем глаза Кари заметила, как рука Харуо легла на ножны. – Я услышала достаточно. Не стану лгать, что в твоих решениях прослеживается логика. И все же никто не принимал их за тебя. Пусть дон Скарабеев держал тебя на коротком поводке, угрожал, у тебя всегда был выбор. Жаль, что ты выбрала не нас, а собственную безопасность.

Плечи Файолы с каждым словом Саньи опускались ниже. Кари хотелось обнять мачеху, потому что кому, как не ей, было лучше всех известно, что такое жить в тени Дайширо. Но она одернула себя. Обнять Файолу? О богини, с чего это вдруг Кари так разнюнилась?

– Не трудись повторять признание, сделанное сегодня перед Изобельей и сестрами, – продолжала Санья. – Ничего не изменится. Ты отвернулась от кошек. Тебе здесь больше нет места.

– Если это правда, зачем ты тут тратишь свое время на разговоры? – прорычал Харуо.

– Может, не хочу, чтобы твой нож превратился в шампур, скарабей, – ответила Санья. Последнее слово она процедила сквозь зубы с явным намерением оскорбить.

– Ты не похожа на животное, которое боится, что из его мяса сделают шашлык, – парировал Харуо.

– Может, да, а может, и нет. Но ты прав. Я здесь не для того, чтобы выслушивать ваши бредни, а потому, что принесла на хвосте несколько слов. – Ее взгляд снова остановился на Файоле. – Убирайтесь из квартала семьи Заларо как можно скорее и как можно дальше.

Проклятье. Кари старалась дышать тише, потому что слова Саньи могли означать лишь одно: Изобелья Заларо намеревалась поймать и выдать птичку Дайширо.

– Значит, ваша предводительница нам не верит? – пробормотала она.

– О, верит, еще как. Она знает, что в ваших словах есть доля правды, это-то ее и пугает. Страх делает нас более опасными, согласна, птичка? Кошка, загнанная в угол, способна на все.

– Что ты имеешь в виду? – перебил ее Харуо.

– Пока я тут вожусь с вами, воительницы кошек обсуждают, что нам делать. Львы хотят сдать вас дону и тем самым купить его расположение, а может, даже и милость. Ягуары ругают вас, лжецов, и говорят, что мы наивны, если поверим вашим словам. Гепарды призывают бежать и скрываться, как только у нас появится возможность.

– А тигры? – допытывалась Кари.

Улыбка блеснула на губах Саньи и обнажила острые клыки.

– Тигры хотят бороться, даже если это означает, что все мы умрем. Мы знаем, как опасны члены синдиката «Горящая лилия». Мы помним. – Она слегка покачала головой. – Причем «помним», пожалуй, не совсем подходящее слово. Наша память похожа на сито. Однако наши ученые с незапамятных времен вели записи о забытых кошках и защитили рукописи магией.

«Маги клана Когтей тоже научились сохранять воспоминания, – поняла Кари, – так же как Зора, когда записывает их на крыльях мотыльков».

– Кроме нас, кошек, уже вряд ли кто расскажет о четвертом клане. Давным-давно всем полуостровом Пенинсула правили кланы Когтей, Скарабеев, Опала и Феникса. У каждого клана была своя территория, но самым могущественным из всех был клан Феникса. Главы клана пришли с юга континента. Из Арамиса.

Файола с шумом выдохнула, Харуо напрягся. Кари слышала про четвертый клан впервые. Арамис? Вымышленное царство из легенд и преданий, порожденное фантазиями и мечтами странников. Мать Кари любила рассказывать своей малышке волшебные истории об ошеломительной красоты городах и великолепных ярких одеяниях жителей Арамиса. Якобы там в садах с цветка на цветок порхали эльфы с прозрачными, как у бабочек, крылышками, а прекрасные сильфы спускались с облаков поболтать с рогатыми фавнами. В Арамисе все жили в гармонии: духи огня – саламандры, духи воды – ундины, духи воздуха – сильфы, духи земли – гномы. Первые фейри, волшебные существа, должно быть, явились оттуда, а потом направились на запад и заселили Турмалин; равно как и теневые маги, предки теперешних костных и кровавых ведьм. Но больше всего мать Кари восхищали серафимы, крылатые существа, господствовавшие на небе и владеющие искусством солнечной магии, способной сжигать целые поселки. Наверное, благодаря своему происхождению она чувствовала с ними родство. Несчастная птица-оборотень, она так и не научилась превращаться, никогда не расправляла крыльев и не ощущала, как можно свободно парить в потоках ветра в восхитительно бескрайнем небе.

Однако Арамис был разрушен тысячи лет назад. Магия его жителей стала слишком могущественной, слишком непредсказуемой и навлекла погибель на страну. Может, все это были лишь легенды. Однако исторически достоверно, что Арамис превратился в руины очень-очень давно. Где-то там, за тысячи миль, в руинах лежало мертвое царство.

– Клан Феникса, вероятно, состоял из крылатых, – пробормотал Харуо и закатил глаза. У него явно были те же мысли, что и у Кари.

– Можете посмеиваться, – с досадой в голосе воскликнула Санья. – Но то, что вы не помните основных событий, еще не делает историю менее истинной.

Это звучало безумно… и все же… И все же! Разве Кари по своему опыту не знала, как это легко – забыть историю собственной жизни, стоило только туману вцепиться в твой разум неприметными цепкими коготками? Сперва все забыли про существование Кари, потом магия тумана отняла у нее воспоминания о Сайке и, наконец… Кари не знала, что – или, вернее, кого – она забыла, но… Как же ныло и болело в груди! В иные дни она даже не была уверена, потеряла ли она важное воспоминание или только воображала себе пустоту, которую чувствовала в сердце. Только в одном Кари была уверена на сто процентов: после десятка лет, проведенных без сердца, по чужим правилам, в приемной семье, – по крайней мере, она себе внушила, что умеет жить на автомате, отключать чувства и контролировать реакцию на события, – она снова позволила себе стать настоящей. И боль, которую она сейчас испытывала, была слишком отчетливой, настоящей. И теперь ее сердце было по-настоящему разбито на тысячу острых осколков.

Вот почему она не стала перебивать Санью, а попросила:

– Рассказывай дальше.

– Клан Феникса возглавлял мужчина по имени дон Эфелиус. Он жил в резиденции неподалеку от храма Калисто.

Храм находится в центре квартала клана Скарабеев. Похоже, история Саньи, и без того невероятная, скатывалась до уровня небылицы.

– Дон? – с нескрываемым презрением повторил Харуо. – Что ж, значит, были времена, когда этими территориями одновременно владели два дона?

Если Санья говорила правду, в чем он, судя по его тону, однозначно сомневался.

Санья помотала головой:

– Только один. Эфелиус был не только доном клана Феникса, он правил на землях всех кланов. Три других должны были ему подчиняться и регулярно платить дань за покровительство. По крайней мере, до того, как Дайширо Немеа стал контролировать квартал клана Феникса и присвоил себе титул дона.

– Когда это произошло? – спросили чуть ли не в один голос Кари и Файола.

Глаза Саньи заблестели.

– Тридцать лет назад. Тогда же ваш дон заключил сделку с «Горящей лилией». Никто не знает, что он им предложил в качестве ответной услуги. Тех, кто помнит о факте сделки, – не говоря уже о тех, кто знает, как она была заключена, – не осталось в живых. Единственные сведения, которые нашим магам удалось извлечь из записей: смена власти произошла практически мгновенно. Еще вчера существовало четыре клана, и главы фамилий кланов – клан Феникса, клан Когтей (Изобелья Заларо), клан Опала и клан Скарабеев (Дайширо Немеа) – преклоняли колено перед доном Эфелиусом Крылатым, повелителем огня. А на следующий день стало всего три клана, и Дайширо Немеа короновали как нового дона. После этого маги «Горящей лилии» покинули квартал клана. Что бы им ни обещал дон, он, должно быть, выполнил обязательства.

То, что никто не помнил дона Эфелиуса и членов его клана, наверняка означало, что они были не просто мертвы. Кари перевела взгляд с Файолы на Харуо. Оба слегка кивнули в знак согласия. Торговля душами – вот что тут творилось. И нет, не сотнями, а бесчисленным количеством людей, лишившихся существования, бесчисленными забытыми воспоминаниями, бесчисленными «оболочками». Никакого другого способа обеспечить полное исчезновение членов клана Феникса не было. Теперь Кари уже почти не сомневалась в правдивости слов Саньи. Все сошлось, за исключением одной детали.

– Если то, что ты рассказываешь, – правда, то через пару минут мы забудем твои слова, – сообщила Кари. Об этом должна была позаботиться магия тумана.

Санья помотала головой:

– Мир мог забыть клан Феникса, но мы, тигры и львы, не забыли. Наши маги запечатлили воспоминания при помощи колдовства на бумаге. Один из них распространил защитное заклятие и на вас. Поэтому вы не забудете мои слова. Изобелья была свидетелем правления Эфелиуса. Она помнит, что случилось с кланом Феникса, она осознает тяжесть последствий, если мы не воспрепятствуем тирании дона Дайширо. А если восстанем, на сей раз колдовство забвения настигнет клан Когтей, – продолжала Санья. – Она знает, как дорого ей обойдется ошибка, боится, и правильно. Понятия не имею, какой путь она выберет, но я ни секунды не сомневаюсь, что она готова на все, чтобы защитить клан Когтей. Вам придется покинуть квартал клана Когтей.