К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 71)

– Пригнитесь! – только и успел выкрикнуть Наэль, как змееподобный зад скелета со всей силой обрушился на то место, где за миллисекунду до этого парила Кари.

Полетели обломки костей, когда чудище оставило за собой зияющую дыру в стене. Оно снова распахнуло костлявую пасть и действительно исторгло нечто вроде рева, который сплелся где-то позади с вымученным тигриным фырканьем. Харуо вытянул нож и метнул его в чудище. Оно и не заметило этот нож, отскочивший от его костей.

Наэль вызвал тени и обвил ими монстра. Чудище мотало головой так, что голова билась о стену, появлялись новые дыры. Но тени не смогли его удержать. Не полностью. Разумеется, нет. Никто не мог бы убить то, что было уже мертво.

Когда монстр заново размахнулся, Наэль, Кари и Харуо отпрянули.

– Файола! – закричал Харуо, потому что самка ягуара замерла. Ее мускулы напряглись, ее уши прижались к голове, и она вперилась в темноту позади дракона.

– Файола, – снова выкрикнул Харуо.

Она приготовилась к прыжку. Лапа дракона метнулась к ней. Файола отпрянула в сторону, но недостаточно быстро. Когти проделали глубокие борозды в ее шкуре. Несмотря на это, она побежала дальше, проскользнув под костлявым остовом, и вскоре ее мех можно было различить в пространстве лишь схематически. Кари присвистнула и полетела вслед за ней. Она пронеслась сквозь ребра скелета дракона, который после этого сжался, как будто хотел расплющить ее живьем.

– Идите же, идите, помогите мне, – умолял Наэль тени.

Если он когда и нуждался в них, так именно теперь. Тьма подчинилась его зову и устремилась из его тела как можно быстрее, как будто кто-то прорвал заградительную дамбу. Наэль стиснул зубы, чтобы подавить исполненный боли стон. Темные струи обвивались вокруг костей, пока весь скелет дракона не заблестел от черноты. Он отбивался, выкручивался, бил лапами по камням и рвал эти теневые путы. То и дело он пытался наброситься на Наэля и Харуо, но безуспешно.

– Больше, сильнее… – бормотал Наэль.

Он сжал кулаки, и тьма последовала его примеру. Все теснее смыкалась вокруг костей, и те уже начали трещать. Шум этого треска наполнил воздух. Чудище встало на дыбы. В последнем усилии оно бросило мертвое тело к потолку – и в следующее мгновение было погребено под камнями, когда потолок обрушился.

Туча пыли метнулась в сторону Наэля и Харуо. Наэль поднял руки, чтобы защитить глаза и нос. И все-таки пыль проникла ему в глотку и вызвала приступ кашля. Когда пыль осела и Наэль снова мог дышать, они с Харуо были одни. Проход им загораживала груда камней и костей.

– Где они? – Голос Харуо был не громче шепота.

Тотчас сердце Наэля забилось ускоренно. Неужели Кари и Файола могли быть погребены под завалом? Нет! Нет, нет, нет… Он дал выход магии. Тени просачивались в микроскопические щели и ощупывали камни в поиске тел. Но там не было ничего.

– Он успели очутиться по другую сторону, – сказал Наэль.

– Мы не можем за ними последовать. – Харуо был прав.

Да, может быть, им и не надо было за ними следовать.

Изуми находилась в лапах теней, и они ее пожирали – медленно, так медленно, одну крошку магии за другой. Наэль чувствовал ее близость и ее боль через теневую связь.

Еще до того как он разрешил себе признаться в чувствах к Кари, он хотел быть для нее защитой. И она ему не раз доказывала, что могла спастись и сама.

Но Изуми этого сделать не могла.

61

Мы застряли

Кари

Камни посыпались на Кари. Но, приземляясь, она снова превратилась в человека и свернулась калачиком, чтобы защитить тело от падающих обломков камней и костей. Только когда окружающее ее пространство перестало вибрировать, она открыла глаза. Файола сидела неподалеку, точно так же свернувшись в комочек. Ее шерсть была покрыта слоем пыли и глубокими царапинами, но она не казалась тяжелораненой.

– Мы не можем вернуться назад, – обнаружила Кари и положила руку на обломок, который перегораживал проход в туннель.

Файола ответила глухим рычанием, которое означало приблизительно следующее: Я и не хочу назад, пока не найду Санью.

Словно в ответ на это по проходу разнеслось мяуканье на высокой ноте. Файола тотчас была на ногах и стала пробираться на звук. Она осторожно ставила одну лапу перед другой и настороженно оглядывала окружающее. Кари сперва не удерживала ее. Вместо этого она обернулась райской птичкой и полетела вслед за ней.

Проход впадал в пустое пространство, выложенное белой плиткой. То есть пустое, если не считать белой тигрицы, которая была прикована к стене и голова которой была в наморднике.

И снова по проходам разнеслось шипение, исполненное боли.

Шипение, которое исходило не от Саньи. Кари поняла это лишь теперь. Файола же настолько обезумела, что ускорилась. Кари стала чаще бить крыльями и пыталась догнать Файолу и вцепиться в ее шкуру коготками, чтобы привести ее в чувство. Но было слишком поздно.

Дрожь прошла по всему ее телу. В тот же миг, что и Файола, она поняла, что они угодили в магическую ловушку. Расширенные тигриные глаза Саньи смотрели им навстречу. Она не издавала ни звука, однако запах личи, исходящий от нее, был отчетливым.

Проклятье, проклятье! Кари хотела повернуть назад, но натолкнулась на невидимый барьер. Она снова обернулась человеком, протянула руки и ощупала ту магию, которая не давала ей покинуть это выложенное белой плиткой помещение. Она давила на марево стены, била по нему, упиралась всем весом – тщетно.

Это было как тогда в туннеле. Магия, которая не выпускала. Ловушка, которая могла стоить ей жизни.

Файола, Санья и Кари застряли в ловушке.

62

Ты меня не получишь

Люсьен

Душа Зоры истончалась. Люсьена накрыла паника.

Ее тело безжизненно упало на землю, глаза потухли, сердцебиение, которое Люсьен только что ощущал, сократилось до едва различимого трепета. Она исчезала. Исчезала!

На ее месте возникал туман. Люсьену было знакомо это чувство, успокоительное поглаживание внутри черепной коробки, внушающее ему, что все в порядке; он испытывал его часто во время работы на «Талантливые решения». Тогда он не задумывался о том, что бы это могло значить. Теперь он знал с потрясающей точностью, что это было. Туман, который хотел отнять у него воспоминания о Зоре.

Он снова обернулся человеком и упал на колени. У него кружилась голова. Чичико скорчилась в нескольких шагах от него и жалобно стенала, протягивая обожженную руку к накопителю.

– Зора, – пробормотал он, привлекая к себе ее безжизненное тело. – Зора, ты меня слышишь?!

Разумеется, она не слышала. Она была далеко, может быть, невозвратно. Она его больше никогда не услышит. Он крепче прижимал к груди ее тело, хотел ощутить ее тепло, которое, однако, с каждой секундой уходило.

– Зора, прошу тебя… я тоже тебя люблю!

Эти слова приходили к нему постоянно, так часто и сильно он хотел их произнести вслух. Когда Зора летела у него на спине выше облаков. Когда они вместе лежали в траве на территории клана Опала и наслаждались покоем лунной ночи. После того, как впервые ласкали друг друга в лесу. Когда Зора во время Звездного праздника в красном платье сбегала вниз по лестнице Звездной башни и позволила ему забыть, каким чужим он чувствовал себя на банкете. Зора была для него фонтанирующим источником жизни, была его смехом, надеждой, легкостью бытия. Единственной причиной, по которой он не пропал в воронке страха, когда был уверен, что его ждет неминуемая смерть от зильфуровых вен. Каждое мгновение, которое он делил с ней, казалось бесконечным.

Быть того не могло, чтобы это мгновение было у них последним!

– Я люблю тебя, Зора. Я люблю тебя! Ты меня слышишь?!

Сколько раз он проглатывал эти слова, потому что боялся реакции Зоры на них. Потому что был убежден, что служит ей лишь для времяпрепровождения. Так много было моментов, и вот он упустил последний шанс.

– Зора, Зора, Зора, Зора… – Он непрерывно повторял ее имя, которое туман хотел у него вырвать. Но Люсьен этого не допустит. Никто не сможет отнять ее у него! Даже самая сильная магия.

Рыдание поднималось в его горле. Ему никогда не следовало полагаться на этот план! Он говорил Зоре, что не был перерождением богини. Почему он в итоге ей верил больше, чем себе самому? И теперь? Что ему теперь делать?

В коридоре послышались шаги, они приближались к нему. Люсьену надо было встать и приготовиться к битве, но он не мог выпустить Зору из рук, свою Зору, которая его любила и воспоминания которой уже сейчас тонули в тумане. Закрыв глаза, он вспоминал их первую встречу, их первый танец, их первый поцелуй. Картины, которые он прежде без труда вызывал в памяти, теперь расплывались как акварельные краски.

– Мне больно видеть тебя таким. – Знакомый голос лишь с трудом дошел до размытого сознания Люсьена, но, когда все же дошел, когда Люсьен осознал, чей это голос, он вскинул голову.

– Ты?! – выдохнул он, устремив на Гидеона взгляд, размытый слезами.

Гидеон стоял в окружении полудюжины магов. Один из них подошел к Чичико и взял ее за локоть. Она застонала, когда он оттаскивал ее от водоворота энергии, Звездного сердца.

– Я никогда не хотел видеть тебя страдающим, – объявил Гидеон, в его голосе действительно звучало сочувствие, и Люсьен вспыхнул от гнева. – Но эту боль ты доставил себе сам.

Он указал на… Дыхание Люсьена участилось, когда его глаза остановились на женщине, которую он удерживал в руках. Он знал, кем она была, знал, что он к ней испытывал, но ее имя, ее имя… лежало в тумане.