К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 70)
– Прекрати! – скомандовала она Чичико, которая, казалось, не слышала – она потерялась, утонула в море слез. – Люсьен, пора!
Дракон издал грозный рык. Он понимал, чего хотела Зора, какой безумный план она намеревалась осуществить. И все в нем противилось этому.
– Энергетическое поле замкнуто само в себе. Никто не может в него войти, – пояснила Зора.
Это означало, что никто не смог бы извлечь магию Чичико из этой воронки. Тем не менее Люсьен оттолкнулся и полетел прямиком в средоточие света. Человек, может быть, и не мог, а вот дракон…
Острая боль пронзила его, когда чешуйчатое тело коснулось поля энергии и было отброшено назад. Он остался лежать рядом с источником энергии. Чешуя раскалилась, но все же была слишком прочной, чтобы образовались ожоги.
– Никто во плоти и крови не сможет войти в источник. И ты не можешь, – сказала Зора.
Люсьен отрицательно помотал головой.
– Мы должны попытаться. Просто доверься мне! – С этими словами она шагнула к нему и подняла руку. – Пожалуйста, поверь мне!
Да ведь он же ей верил! Больше, чем любому другому человеку этого мира. Кому он не верил – так это себе самому.
Была ла его магия действительно достаточно сильной, чтобы вернуть душу Зоры, если она ее потеряет? Потому что в этом и состоял ее безумный план. Она хотела отделить из тела собственную эссенцию жизни, чтобы войти в накопитель энергии и спасти Звездное сердце Чичико, пока ее дух окончательно не угас. Затем она хотела вернуть себе и Чичико магию, как это сделала Сайка, безликий демон.
Но в своем плане они не учли главного: чтобы кого-то получить назад, требовалась божественная магия. У Сайки она была в форме Изуми; магам «Горящей лилии» приходилось использовать сердце Шакари, когда они возвращали Наэля. Намерение Зоры базировалось на надежде, что Люсьен тоже носил в себе божественную магию. Но что, если в этом она ошибалась?
– Ты мне веришь? – спросила она настойчивее, чем когда бы то ни было.
В ее взгляде таилась такая искренняя мольба, что Люсьен не мог не кивнуть.
Зора с улыбкой положила ладонь на его чешую. Тотчас его огонь побежал ей навстречу, как он это делал всегда. Потому что это был и ее огонь в некотором роде. Свет окружил ее тело, пока она канализировала его магию для этого последнего ужасного колдовства. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох.
– Люсьен, – прошептала она наконец. – Это работает.
Его единственным ответом было нежное рычание.
В последний раз она открыла глаза, улыбнулась и сказала:
– Я тебя люблю.
И ее улыбка исчезла. Душа – ее чудесная, лучисто-ясная душа – покинула тело и оставила Люсьена наедине с «оболочкой» Зоры.
59
Кари
Тени, которые до сих пор атаковали бойцов – как друзей, так и врагов, – неудержимым потоком ринулись на ближайший высотный дом. Они оставили позади себя кладбище. Вокруг Кари лежали бездвижные тела. А те, что еще оставались на ногах, смотрели раскрыв рот – кто на поток тьмы, кто на громадную дыру, которую Люсьен проломил в стене храма.
Кари присвистнула. Она понимала, что темная магия или появление дракона собьет с толку ее боевиков, а ведь растеряться в битве означает гибель. Ее враги не знали жалости, так что и к ним не стоило ее питать.
Теплый бриз коснулся ее оперения. Краем глаза она заметила черные точки, которые плясали над ее крыльями. Маленький привет от Наэля, тени которого единственные не последовали за магическим призывом мамы Лакуар.
Кари сделала круг по воздуху, пока не обнаружила Наэля перед входом в храм; вокруг его ступней и в его взгляде колыхалась тьма. Он был готов к нападению. В точности как и Кари. В точности как должны были быть готовы ее воины.
Она снова присвистнула. Оставшиеся воины-скарабеи вытянулись в струнку при ее птичьем крике, хищные кошки ответили громким ревом. Кари снизилась и влетела в храм – и ее воины последовали за ней.
Внутри в нос ей ударил запах дыма и горелого мяса. Кари обезвредила магов, которые с воплями бегали по залу храма как живые факелы, пылая, как алтари и стелы, и сфокусировалась на врагах, которые еще могли сражаться. Она вонзила когти в лицо одного агента «Горящей лилии», который после этого с воплем закрыл лицо руками. Еще в полете она превратилась в человека, покатилась по земле, схватила оружие раненого и выпустила несколько пуль в противников. Трое воинов упали на землю как костяшки домино.
Недалеко от нее Файола вонзила зубы в ногу мага, тогда как оборотень-тигр бросился ему на грудь. Крики стали громче, когда тени Наэля обвились вокруг шей сразу двоих бойцов. Какое-то время казалось, что воины Гидеона не устоят против атаки воинов клана, но они очутились у храма так же быстро, как бойцы Кари. Первые маги уже вызвали невидимые защитные валы, пока солдаты прицеливались из ружей.
В детстве Кари мечтала стать настоящим воином-скарабеем, а лучше даже теневым ассасином. Она тогда представляла себе, как героически она будет сражаться. Но сейчас в этой битве не было ничего геройского. Это был хаос и крики, кровь и боль, смерть и пот страха.
Вдруг прямо перед Кари просвистел в воздухе нож. Она обернулась. Клинок вонзился в глаз бойца, который незаметно подкрался к ней сзади. Надо будет потом сказать Харуо спасибо.
– Надо продвигаться дальше! – крикнула она ему, снова обернулась птицей и полетела, уклоняясь от пуль, к задней части храма, откуда был ход в подземелье.
Именно что «был». Теперь на его месте зияла громадная дыра. Файола добралась до нее первой. Наэль и Харуо подоспели чуть позже.
– Вы знаете, что делать? – спросила Кари, как только приняла человеческий облик. – Мы спустимся вниз, найдем Изуми, освободим ее из клетки. Зора уже должна быть там. С костяной магией и магией Чичико… – (Ибо если все шло по плану, то Зора и Люсьен должны были соединить Чичико с ее Звездным сердцем перед тем, как войдут в тюрьму Изуми.) – И мы заякорим тени в Наэле.
Как ни была ненавистна Кари сама мысль о том, чтобы пожертвовать телом Наэля в качестве нового дома для тьмы, но она понимала, что это было их единственной надеждой. Тьма его любила, она всегда его любила и, надо надеться, будет любить и впредь.
– После этого поищем Санью.
Все кивнули.
– Наэль, ты идешь вперед, – велела Кари. Потому что он уже знал подземные ходы.
Он ступил в темную пасть не медля. Файола последовала за ним, и Харуо тоже двинулся было за ними, но Кари его удержала.
– Если мы найдем Санью… – начала она, но осеклась и сказала: – Ты знаешь, что Санья значит для Файолы, не так ли?
Эта женская дружба была так сильна, что Харуо впору было ревновать Файолу к Санье.
Харуо выпучил глаза:
– Ты думаешь, я буду вас саботировать или чинить препятствия спасению Саньи?
– Конечно же нет. – Кари помотала головой. Если раньше у нее не находилось для Харуо ни одной доброй мысли, сейчас она узнала его лучше. Он был хороший человек. И это было причиной тому, что Кари не хотела видеть, как он там, внизу, будет рисковать жизнью ради того, чтобы потом – в неправдоподобном случае, что они выживут, – смотреть, что желанная для него женщина ему не достанется.
– Я не хотела бы, чтобы ты разочаровался, – сказала она и сама была поражена этим словам. Когда это она была способна к тому, чтобы беспокоиться о чувствах бывшего телохранителя?
– Разочаровался? – повторил он, и ноздри у него раздулись.
– Вдруг она от тебя откажется. – Кари не стала говорить «если».
Харуо сплюнул на землю:
– Откажется, не откажется. Я хочу, чтобы она жила, потому что с ней мир лучше.
Это опять же было то, что Кари очень хорошо понимала.
И они с Харуо ступили в подземелье.
60
Наэль
До входа в комнату с тайной коллекцией Гидеона они дошли почти без препятствий. Путь им преградила лишь горстка нападавших, но тем нечего было противопоставить теневой магии Наэля.
Чем глубже они продвигались, тем взволнованней билась тьма. Она тянула Наэля к ядру, к тому месту, где теперь находилась Изуми. И он чувствовал еще кое-что. Через слабую связь с ядром тени он воспринимал боль Изуми, ее страх. Девочка страдала.
Внезапно Харуо остановился.
– Вы это слышите? – спросил он.
– Что? – Наэль вслушался в тишину покинутых ходов. – Ничего не слышу.
– Вот именно. Мертвая тишина, – сказал Харуо.
Слишком тихо. В точности так, как тогда в городе Крепостная Стена, когда каменные стены от страха затаили дыхание. Три удара сердца никто не шевелился, пока откуда-то издали, с противоположной стороны от тюрьмы Изуми не донесся низкий гул. В следующее мгновение прозвучал рев хищников. Фырканье, наполненное болью, многократно отразилось от стен. Пока не разбухло до всеохватывающего рева. Файола ответила визгом.
– Санья, – пробормотал Харуо.
И самка ягуара ринулась с места. Прочь от Изуми, на рев тигрицы.
– Погоди! – крикнул Наэль, но она не слышала. Или не хотела услышать.
Перышки Кари коснулись его, когда она полетела за Файолой. Наэль и Харуо тоже пришли в движение. Потом они догнали Кари и Файолу. Обе словно закаменели, их глаза были устремлены в одну точку в темноте. Наэль проследил за направлением их взглядов и увидел… дракона!
Нет, не настоящего дракона, а скелет дракона, который, движимый магией, мчался в их сторону. Это было бы тоже слишком просто… Неужели Наэль и в самом деле надеялся, что Гидеон подпустит их к Изуми, не выставив магическую защиту? Костлявая пасть распахнулась, как будто это создание хотело издать рев.