К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 66)
Файола поднялась на две ступени по лестнице на террасу, откуда оглянулась на внутренний двор.
– Послушайте меня, кошки! – воскликнула она и подняла руку. В ней она держала отрезанную лапу тигра, которую извлекла из висевшей у нее на плече сумки.
Она излучала ауру силы, которой Кари так не хватало при их последней встрече с кланом Когтей. Сперва воины Заларо не обратили особого внимания на Файолу, но постепенно стали поворачивать к ней головы, и лепет облегчения бывших арестантов превратился в недовольное фырканье.
– Недели назад Кари Немеа и я предостерегали вас от «Горящей лилии» и умоляли вас идти с нами на борьбу против нее. Тогда вы нас прогнали. И что это вам принесло? – Она свободной рукой обвела широким движением всех воинов-кошек. Ответом ей было многоголосое рычание, но оно не испугало ее. – Вы думаете, что обязаны пленением Чичико Немеа, но на самом деле она была лишь куклой «Горящей лилии». За прошедшее время синдикат стал еще более могучим, и их вождь контролирует всю Бухту Магнолия. Кто-то должен его остановить!
Тишина и фырканье, но не согласие кошек-воинов. Большинство смотрели на предводительницу, однако взгляд Изобельи был прикован к Файоле.
– Я знаю, вы меня презираете, – крикнула Файола, ее голос разносился над внутренним двором отрывисто и ясно. – Поэтому я не прошу вас сражаться за меня или следовать за мной. Сделайте это для самих себя! Не миритесь с причиненным горем!
Фырканье, прозвучавшее ей в ответ, Кари истолковала как согласие. Но оно не было всеобщим.
– Сделайте это ради вашей сестры Саньи, которая сейчас находится в плену у «Горящей лилии»! – Файола упала на колени и положила лапу перед собой на землю. Кто до сих пор не понял, кому принадлежала эта лапа, до тех это теперь дошло. Тигры зловеще оскалили зубы.
– Сделайте это для вашей предводительницы, которую «лилии» заставили склонить гордую голову перед кланом Скарабеев.
Все взгляды устремились на Изобелью, которая вскинула подбородок вверх. Знак, что она никогда больше не склонит голову ни перед кем, кто не является кошкой.
– Сделайте это для ваших братьев и сестер, для ваших семей, ваших друзей и соседей, которые при нападении на
Постепенно хищные кошки подходили ближе. Не только тигры, но и львы, ягуары и гепарды, казалось, были задеты словами Файолы.
– Сделайте это для каждой гордой кошки этого мира. Никто не может отнять свободу у кошки-воина, не заплатив за это цену! Итак, пусть они заплатят! Своей кровью!
Едва прозвучал последний слог, как Файола превратилась в ягуара и издала громкий рев, в котором выражалась вся ярость и боль, накопленная за годы, – возможно, с тех пор, как она стала невестой Дайширо Немеа. Эхо дюжин хищных кошек ответило ей.
Воительницы клана Когтей были разъярены.
Да начнется битва!
55
Кари
Зора вылечила раны Кари. Теперь она сидела на крыше города Крепостная Стена, и взгляд ее терялся вдали. Высотные дома Серебряного района казались серыми великанами, небо было совершенно пустым. Обычно на горизонте в любое время дня и ночи были видны джонки, но сегодня никто не отваживался вылетать.
Собственно, она как новая предводительница клана Скарабеев должна была оставаться на вилле Немеа, но там она постоянно чувствовала себя как в клетке. Было вполне возможно, что она не переживет завтрашнюю битву, и если это была ее последняя ночь, то Кари хотела провести ее на свободе. Харуо и Файола оставались на ее месте, чтобы координировать воинов кланов Скарабеев и Когтей. А руководство кланом им и так удавалось лучше, чем Кари.
Она почувствовала присутствие теневых кошек еще до того, как услышала мягкие шаги. Кари стиснула пальцами колени и замерла.
– Ты хочешь побыть одна? – спросил Наэль, но не стал ждать ответа, а сел рядом с ней в позе портного.
– А что, если я скажу «да»?
– Тогда мне придется позаботиться о моей шее. Как я слышал, приказов предводительницы клана Скарабеев нельзя ослушаться.
Хотя он сказал это в шутку, Кари вздрогнула. Неужели Наэль действительно находил забавным шутить насчет шеи, которую Кари всего два дня назад продырявила?
– Достаточно безумно уже то, что Гидеон все время контролировал Чичико, – добавил он.
Кари избегала его взгляда, когда отвечала:
– Я сомневаюсь, что это была действительно идея Чичико – или Гидеона: приставить меня к тебе.
– И то и другое имеет смысл, разве нет? – ответил Наэль. – Я могу себе представить, что Гидеон не всегда управлял ею. Может, она почувствовала, что не может доверять Гидеону, и хотела использовать тебя и меня как выход. Ну или он находил это забавным – смотреть, как ты должна флиртовать со мной. Гидеон хотел проверить мою лояльность. А как он мог сделать это лучше, чем через тебя?
Кари не ответила. Она была слишком занята тем, чтобы не заплакать, несмотря на мягкое покалывание теней Наэля.
Он смотрел на нее со стороны:
– Что происходит, Кари?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь, что я имею в виду. Когда я вчера очнулся, ты предпочла бы слиться со стеной, так тебе необходимо было держаться от меня на дистанции. После этого ты сразу исчезла, и сегодня на вилле Немеа ты тоже не сказала мне ни слова.
– Это верно, – сухо сказала она. Было так много другого, что она хотела бы выразить. Но ей не хватало для этого слов.
– Что я сделал не так? – спросил Наэль.
– Что ты…
Она повернулась к нему и посмотрела в его темно-серые глаза. Серые от боли, от скорби и чуть-чуть лиловые от неуверенности – это раскрошило ее зыбкую стену.
– Тебе следовало бы спросить, что сделала я?!
– Не понимаю.
– Я убила тебя, Наэль! – вырвалось у нее. Слова трепетали в воздухе. – Я проколола твою сонную артерию и смотрела, как ты исходишь кровью. Твое сердце перестало биться. Если бы Люсьен и мама Лакуар опоздали на несколько секунд…
Голос ее прервался, потому что она не могла выдержать этой мысли.
– Ты же был мертв! От моей руки! Пару секунд дольше – и так бы и осталось.
Наэль смотрел на нее в продолжение нескольких ударов сердца, открыв рот. Но потом по лицу его растеклось совершенно неподдельное облегчение.
– Так вот в чем дело? Ты чувствуешь себя плохо, потому что убила меня?
– Конечно! – Ей хотелось как следует встряхнуть его, чтобы эта улыбка облегчения сошла с его лица. – Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю?!
– Я понимаю, что ты должна была меня ранить, чтобы спасти меня.
Она помотала головой, снова и снова, но эти дурацкие слезы никак не переставали течь.
– Я обязан тебе моей жизнью, а не смертью, – прошептал Наэль.
Мгновение – и она ощутила на коже поцелуи теней, которые сдували ее слезы. Он придвинулся ближе, взял ее лицо в ладони и приложил собственные губы туда, где она только что ощущала тьму.
– Все хорошо. Я здесь, – шептал он.
Слова утешения разрушили ее защиту. Она разрыдалась и позволила Наэлю обнять ее и держать в руках, пока она не окрепнет. Его тени обтекали их и образовали вокруг них кокон из темноты, который отгораживал их от чужих взглядов. Чтобы никто не видел слез Кари. Никто, кроме него самого, в присутствии которого ей вдруг больше не было неприятно плакать.
– Твоя кровь так и фонтанировала из шеи, – жаловалась она в его крепких объятиях. – Я чувствовала ее вкус, и я… я тебя убила! Остановила твое сердце.
Наэль успокаивающе гладил ее по спине.
– Ты можешь делать с моим сердцем все, что захочешь, – сказал он. – В любом случае оно давно уже принадлежит тебе.
Кари застыла. Она не ослышалась?
– Эй, – прошептал Наэль, поднес два пальца под ее подбородок и приподнял ее лицо. – Если тебя это пугает… – Он сглотнул. – Хорошо. Ты не обязана отвечать на мои чувства. Но я все равно хотел сказать тебе правду.
Правду… Кари разглядывала игру цвета в его глазах. Лиловые, голубые, розовые, желтые. Целая радуга для нее одной. Это была правда Наэля.
А Кари?
Она всем сердцем чувствовала то же самое. Она хотела бы сказать ему самые важные слова. Но была слишком слаба для того, чтобы разорвать стену изо льда и допустить это. И она притянула Наэля еще ближе к себе и целовала его, и она надеялась, что эти поцелуи передадут все то, что она пока была не в состоянии произнести вслух.
Спустя вечность, которая все-таки была слишком коротка, они прервали поцелуи и отстранились друг от друга. Наэль лег на спину, а Кари рядом, положив голову ему на грудь. Она чувствовала его сердцебиение щекой, и от этого у нее в животе потеплело.
– И что теперь? – спросил Наэль после того, как они долго смотрели в небо. Их все еще окутывали тени, отгораживая от чужих взглядов. В этом коконе из тьмы Кари чувствовала себя в укрытии.
– Что будем делать? Это, может быть, наша последняя ночь. Надо сделать ее особенной.
Потому что завтра все может кончиться. Потому что их план был рискованным и безумным.
– И чего же хочется
– Я хочу просто быть с тобой, теперь, когда я наконец могу это сделать. – Он улыбнулся. – Вдвоем, – добавил он. Потом привстал, чтобы посмотреть ей в лицо. Медленно поднял руку и обвел контур ее губ большим пальцем. – Кроме того, я хочу делать все, что ты захочешь. Итак, Кари, чего тебе хочется?