К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 68)
Это было так странно, но и чувственно – быть заполненной им. Он двигался вначале осторожно, поглаживая Кари и целуя ее щеки, губы и кончик носа. Но уже скоро она привыкла к ощущению его твердости внутри себя, а боль прошла. Тогда жар отступил – и Кари хотела большего. И она обвила его бедра ногами и двигалась ему навстречу.
– Быстрее, – шептала она, и он послушался.
Ритм толчков стал интенсивнее, как и его дыхание, как и бордовый цвет глаз, как и жар внутри Кари. Пока она снова не увидела звезды – и Наэля – над собой.
56
Наэль
Луна светила той ночью особенно ярко. Тени Наэля довольно урчали, в то время как Кари лежала в его объятиях. Ему хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался.
Даже если конец был слишком близок.
– Правильно ли было явиться в ваше теневое укрытие, или я вижу то, чего мне лучше было не видеть? – услышал он сестру.
Кари вяло посмотрела на него, потом с улыбкой кивнула, после чего тени, которые укутывали ее в кокон, расступились. Зора, Люсьен и лиловая свинка стояли на крыше: первая – с коробкой шоколада в руке, второй – с музыкальным боксом.
– Мне, наверное, незачем спрашивать, что вы тут только что делали, – с улыбкой сказала Зора, и когда Наэль метнул в нее грозный взгляд (по крайней мере, он не знал, насколько открыто Кари готова была говорить о том, что у нее случилось в первый раз – с ним! – сердце Наэля подпрыгнуло от радости), она закатила глаза. – Не вижу причин смущаться! Как будто мы не делали только что то же самое.
При этом она многозначительно улыбнулась Люсьену. Тот подавленно улыбнулся, а свинка вопросительно подняла рыльце.
Потом он поднял бокс над головой:
– Мы должны танцевать. Таково указание Зоры!
Разумеется. Кто бы еще пришел к мысли попраздновать в ночь перед тем, как вломиться в храм Магнолия и сразиться с целой армией и противопоставить себя магам.
– Прежде чем возражать, дайте мне высказать то, что мы все знаем: наш план очень рискованный. Очень возможно, что нам в нем не выжить, и было бы невероятно жаль, если мы не воспользуемся последней возможностью потанцевать.
Она с вызовом посмотрела на Наэля, видимо ожидая его протеста.
Но протеста не последовало. Потому что она была права.
Многие годы его сестра пыталась внушить ему ценность мгновения, и чаще всего он был слишком глубоко погружен в собственные размышления, решал поставленные перед собой задачи, испытывал дваление ответственности, – короче, был слишком занят, чтобы последовать этому совету. Но не сейчас.
Если эта ночь была их последней на этом свете, пусть она будет прекрасной. Итак, он поднялся с пола и протянул руку Кари.
– Давай потанцуем, – сказал он.
Так они и сделали, свободно, раскованно и непринужденно, может, в самый последний раз, не остановились даже, когда солнце, луна и звезды поприветствовали друг друга на горизонте.
Даже тени танцевали с ними.
57
Зора
– Летите, детки мои, – пробормотала Зора, и мотыльки, которые до сих пор роились вокруг ее головы, разлетелись во всех направлениях. Она стояла с Люсьеном и мамой Лакуар на крыше высотного дома, откуда было видно, сколько солдат скопилось вокруг территории храма. Люсьен поддерживал в объятиях плененную Чичико, потому что бывшая предводительница клана была слишком слаба, чтобы самостоятельно стоять на ногах.
Улицы были как вымершие, потому что после атаки теней едва ли кто отваживался высунуться наружу. Зора чувствовала страх людей, которые притаились за черными как смола окнами, еще до того, как мотыльки показали ей картинки семей, с бледными лицами сидевших по домам, старую супружескую пару – они дрожа держались за руки; или детей, уткнувшихся лицами в оконные стекла так, что они запотели.
Пусть Гидеон отбил атаку теней, но страх оставался – и, кажется, был ему кстати. Запуганный народ легче контролировать.
– Мы в меньшинстве, – бурчал Люсьен.
Явно. Одни только солдаты вдвое превышали численность воинов клана, которые вместе с Кари и Наэлем затаились в переулках и темных подъездах. Почти все были вооружены огнестрельным оружием, хотя оно было запрещено в храме Магнолия. Не говоря уже о магах и агентах, которые, должно быть, находились внутри. Что Зора могла лишь предположить.
– Храм огражден магией. Я не смогу войти, – сказала она. Люсьен в ответ лишь чертыхнулся.
Мама Лакуар вообще никак не реагировала. Видимо, потому, что ей заранее было ясно, а может, и потому, что хотела сберечь силы. Ее лицо оставалось таким же серым, как накануне, морщины на лбу пролегли глубже. За одну ночь она постарела на десять лет, и по пути сюда Люсьен с Зорой несли ее. Слабость, которую наставница раньше никогда бы не выказала.
– Скажи мне, что я ошибаюсь, если думаю, что все мы здесь, – Люсьен широким жестом обвел себя, Зору, маму Лакуар и Чичико, охватывая также затаившихся воинов на земле, – команда смертников.
– Мы сила. У нас есть магия, у нас есть твой драконий огонь и тени Наэля. А скарабеи и кошки всегда были самыми опасными бойцами континента. – Зора пожала руку Люсьена. – Борьба будет жестокой, но еще не все потеряно.
Он ответил вздохом и той невинно-печальной улыбкой, которая неизменно будила в Зоре инстинкт защиты по отношению к парню, который был почти на две головы выше, заметно шире и сильнее, чем она.
– Ты могла бы с таким же успехом сказать, что Гидеон и его армия идиотов не имеют шансов против нас.
Она улыбнулась.
– Гидеон и его армия идиотов не имеют против нас шансов, – сказала она и подняла брови. – Ну что, стало лучше?
– Намного!
– Хватит переругиваться, – прошипела мама Лакуар, и голос у нее был такой сиплый, как будто кто-то скреб ногтями по дереву. – Больше не теряем времени.
Потому что каждая секунда ожидания означала, что наставница слабеет. Бетон под ногами Зоры дрожал, когда мама Лакуар вызывала заклинаниями дымную магию. Последний акт силы.
– А ты уверена, что ты… – начала Зора, потому что тело мамы Лакуар искорежила судорога от напряжения.
– Не выставляй себя на смех, девочка, – сжато ответила наставница. – Ты знаешь, что должно произойти. Мое время истекло, моя магия слабеет. Но я не уйду без последнего вскрика. Такого не бывало ни в одной из тысячи моих жизней.
Сердце Зоры сжалось. Наставница была в последние годы строга, но по отношению к Зоре она же и была, во многих отношениях, подстраховочной сеткой Зоры, ее учителем, ее примером. Без мамы Лакуар у города Крепостная Стена не будет сердца, а Зора лишится женщины, которая присматривала за ней почти всю жизнь и которая показала ей, какой сильной могла быть она сама. Она моргала, чтобы слезы не вытекли из уголков ее глаз.
Мама Лакуар не хотела бы, чтобы она плакала. И Зора твердо кивнула.
Мысленно она послала Кари сигнал:
В продолжение нескольких сердцебиений ничего не происходило. Зора боялась, что магия, которая защищала храм Магнолия, отрубила связь с Кари. Но потом она услышала ее бесплотный голос:
Сразу после этого раздался свистящий звук – и разверзся ад.
Воины-скарабеи под командованием Кари Немеа, их новой предводительницы, вырвались из дюжины укрытий все вместе и наводнили площадь перед храмом. Рев хищников разрывал воздух, когда воины Изобельи разом превратились в кошек. Тигры, львы, ягуары и гепарды смешались с воинами-скарабеями.
На площади перед храмом раздавались приказы. Солдаты вскидывали тяжелые ружья, но внезапно один за другим начинали шататься, потому что Зора на них напустила мотыльков. Эти существа, которые только что высматривали для нее местность, с ошеломительной скоростью ринулись на солдат, облепляя их лица, затыкая глаза и рты. Солдаты отмахивались ружьями, пули летели куда попало.
Выигранное таким образом время воины использовали, чтобы продвинуться вперед. Чичико рядом с Зорой тихо охнула, когда Люсьен ее отстранил.
– Сейчас? – спросил он.
Мама Лакуар, сжав губы, отрицательно помотала головой.
– Еще нет, – перевела Зора.
Тут две стороны битвы столкнулись. Воины кланов добежали до храма и напали на солдат. Ножи рассекали воздух, когти и зубы впивались в плоть, и гремели выстрелы. Так. Много. Выстрелов.
Другие солдаты и маги вырвались изнутри храма. Через глаза мотыльков Зора обнаружила Кари, которая в образе птички порхала среди воинов и вонзила коготки в глаза первого же мага, который поднял скипетр, и Файола в облике ягуара бросилась на солдат как богиня мщения. Она была быстрее пули и вонзала клыки в шеи тех солдат, кому не повезло подвернуться ей на пути. Маги клана Опала защищали воинов от пуль как могли, так же как делали их коллеги из «Горящей лилии» для солдат.
– Пора? – крикнул Люсьен с паникой в голосе, и все тело Зоры заныло от напряжения.
Наблюдать за битвой, видеть, как их друзья, их братья рискуют жизнью, тонут в хаосе из крови, пуль и клинков, и ничего не делать было мучительно.
– Ах-х-х. – Наставница издала протяжный, полный боли стон. Вибрации бетона усилились так, что у Зоры стучали зубы. В следующий момент вокруг ее ступней образовался дым. Мама Лакуар вытянула руки, облако дыма перетекло через край высотки и направилось к полю битвы.
– Всем в укрытие! – скомандовал кто-то, но магия мамы Лакуар обволокла солдат, правда и воинов и воительниц кланов Скарабеев и Когтей тоже, быстрее, чем они могли среагировать. Еще раздавались одиночные выстрелы и крики, потом смолкли все звуки. Площадь перед храмом накрыла гробовая тишина. Зато в ушах Зоры теперь оглушительно колотилось сердце.