К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 64)

Одновременно Кари держала пистолет у головы меньшего бойца.

– Я принимаю это как признание твоего поражения, – сказала она, кивнув в сторону осевшего мужчины, из ноги которого била кровь. – А как с остальными?

Она щелкнула спуском пистолета, после чего худощавый воин, у лба которого она держала дуло пистолета, тоже опустился на колено.

– Моя кровь принадлежит тебе, Кари Немеа, – пролепетал он.

Трое других последовали его примеру, но еще один, жилистый бритоголовый парень, все-таки вытянул традиционный меч и бросился на нее. Кари нацелила оружие на него и дважды выстрелила, но тот умело уклонился в сторону. Первая пуля пролетела мимо, вторая задела руку, что лишь незначительно замедлило его. Тени Наэля вздыбились внутри него, когда солнечный луч упал на лезвие и заставил его светиться. Он должен был что-то сделать! Помочь Кари.

Тут Файола встала прямо перед ним и оскалила зубы. Тени завибрировали в ритме ее рычания. Послание Файолы было ясное: Отступи назад! Ему нельзя было вмешиваться. Кари должна была выиграть этот бой одна, должна была кровью завоевать власть, только тогда воины-скарабеи признают ее в качестве предводительницы и последуют за ней на битву против «Горящей лилии».

Но знание этого ничего не меняло в том, как погано он себя чувствовал, бездействуя и глядя, как вооруженные воины атакуют Кари – его Кари. Тени отражали мысли Наэля. Они безудержно шумели по его венам и давили изнутри на его кости, чтобы принудить его к нападению.

Бритоголовый воин настиг Кари и нанес удар мечом. Кари пригнулась в сторону и легко ускользнула от напавшего.

Тени Наэля взревели, когда острие коснулось щеки Кари. Она даже не вздрогнула, а плюнула воину в лицо. Тот издал воинственный крик. Его щеки налились кровью, а ноздри раздулись от ярости. Наэль понял, что как раз этого Кари и добивалась. Ярость делает людей легкомысленней и тем самым беззащитней.

Воин снова бросился на Кари. Она схватила лезвие обеими руками. Хотя кровь уже текла по ее локтям, но меч она удерживала и повернула его так, что толчок пришелся на раненую руку нападавшего. Он со стоном выпустил оружие. Молниеносно Кари развернулась и вонзила его собственный меч ему в желудок. Его рот раскрылся, и он простонал как кузнечный мех, выдувающий воздух. Кровь фонтанировала из его раны.

Кровь за власть.

– Кто следующий? – крикнула Кари и повернулась к оставшимся воинам. – Ты?

Она указала окровавленным острием меча на самого рослого из троих, половина лица которого и вся шея были покрыты татуировкой.

– Присягни мне в верности, и нам не придется сражаться, – сказала она.

Он открыл рот, снова его закрыл, явно не зная, как ему поступить. Нападать или сдаться? Воин рядом с ним, на голову ниже ростом, в отличие от него, не колебался.

– Какая же радость в том, чтобы сдаться? – сказал он и демонстративно бросил пистолет в траву себе под ноги. – Или если мы будем встречать свинец и сталь лишь издали.

Черт, неужели она пойдет и на этот вызов?! Тени Наэля закричали еще громче, и, хотя слышал их только он один, крик был такой пронзительный, что его барабанные перепонки грозили лопнуть, когда Кари также бросила нож в траву. Она приняла твердую стойку и подняла руки. Файола снова зарычала, и только тут Наэль заметил, что тьма колеблется у его ног. Требовалась вся сила воли, чтобы удерживать его магию от броска на мужчину, который теперь метнулся к Кари.

Воин размахнулся, но его удар пришелся в пустоту, так ловко увернулась Кари. Он тотчас мобилизовался, не пошатнувшись и не выжидая. Он уже развернулся и занес ногу для нацеленного пинка. Черт. Неужели этот воин был теневым ассасином? При таком темпе можно было это ожидать от него. Его удары и пинки сливались один с другим, такими они были стремительными. Кари уклонялась от одного за другим, но уже пот выступил у нее на лбу. Она была хороша в умении скрыть напряжение. Но выдерживать этот танец вечно она не смогла бы, и в то время, как ее противник был отдохнувший, у нее это был уже далеко не первый бой.

Наэль посмотрел на Харуо. Вмешается ли он? Теневой ассасин наблюдал за битвой Кари, сжав губы, в глазах его стояло то, что Наэль назвал бы – к сожалению – тревогой. Но тем не менее он не сдвинулся с места.

Тут противник Кари задел ее висок. Она отшатнулась в сторону и из-за этого замедлилась и не успела увернуться от следующего пинка ей в ребра. Она с хрипом ловила ртом воздух. Тьма поднималась по ногам Наэля все выше. К этому времени некоторые воины уже заметили ее и жестикулировали, показывая на нее друг другу. Он не знал, сколько еще сможет удерживать от вмешательства себя и магию.

Воин-скарабей стиснул ладонями шею Кари. Его пальцы вонзились в ее плоть, ладони давили на глотку. Кари с хрипом вцепилась в его руку, но не смогла ее оторвать. Она пыталась его пнуть, но он уворачивался, не ослабляя хватку.

Наэль расслабил сжатые кулаки. Тени, довольные, выступили из ладоней. Файола предупреждающе зарычала, но ему было уже все равно. Он и так слишком долго сдерживался! Пока эта сволочь не сломала Кари шею или не сдавила горло, Наэль вырвет сердце у него из груди.

Внезапно по телу Кари пробежала дрожь, и в следующее мгновение она стала птицей. Без посторонней помощи и в течение нескольких секунд. Так быстро она еще никогда не превращалась. Нападавший был этим ошеломлен не меньше, чем Наэль, а то и больше. Он застыл, и Кари хватило доли секунды, чтобы расправить крылья и упорхнуть.

Но она сделала лишь маленький круг, прежде чем снова молниеносно метнуться к нему и вонзить коготки в глаза. Воин закричал и закрыл окровавленное лицо ладонью.

– Кровь за власть, – пробормотал Наэль. Внутри него гудели тени – радуясь и гордясь.

Кари вновь вернулась и так внезапно вцепилась когтями в волосы противника, что тот споткнулся и упал на колени. Означало ли это, что и он тоже признал поражение? Тут мужчина метнулся в сторону, схватил пистолет, который раньше бросил один из противников Кари, и направил его на райскую птичку.

Тени Наэля исторгли крик, который он сам лишь с трудом смог сдержать, и оторвались от него вверх. Стена из тьмы, готовая истребить всех, кто выступит против его Кари. Но Харуо все же среагировал быстрее.

Никто не успел заметить, когда он выхватил нож, как тот уже торчал в руке противника Кари, и тот выронил пистолет.

– Ты хотел единоборства без оружия и теперь отступаешь от собственного требования? – прогремел Харуо. – Без чести не выкупишь власть даже кровью.

Его железный взгляд сверлил единоборца, пока тот не опустил окровавленные веки.

– Ты прав. Я себя обесчестил. – При этом он указал на оружие в траве. – Власть за кровь. – Он кивнул. – Я готов идти за тобой, дон Харуо, – сказал он и упал на колени.

Все мужчины, стоящие до сих пор прямо, последовали его примеру. Даже те, что подняли было оружие.

По теням прошло шевеление. То, что воин назвал Харуо доном, было прямым вызовом по отношению к Кари. Если и был когда-то шанс, чтобы Харуо оказался в стороне от этой борьбы, и будь это лишь для того, чтобы не навредить их общей цели – уничтожению «Горящей лилии», – теперь этот шанс был потерян. Что ему было делать? Оспорить титул дона и принести Кари клятву в верности? Или бороться? Примут ли воины вообще, если он подчинится Кари без борьбы? В этом Наэль сомневался.

Кари отпорхнула назад. Еще в полете она превратилась в человека, стояла теперь прямо перед Харуо, скрестив с ним взгляды. Все имение затаило дыхание, даже тени замерли в ожидании того, что сейчас произойдет.

– Выбери себе оружие, – потребовал Харуо и достал нож. Его лезвие рассекло воздух, едва Кари взяла в руку пистолет. Она бросила оружие, превратилась и поднялась в воздух. Два следующих ножа последовали за ее полетом, один задел ее хвостовое оперение и отрезал кончик пера. Кари поднялась выше, и Наэль поймал себя на том, как наивно было желать, чтобы она просто улетела за облака и очутилась там в безопасности.

Но она, конечно, не сделала этого. Вот она уже метнулась назад, к земле, причем быстрее, чем мог проследить за ней глаз человека. Но все-таки не быстрее, чем Харуо, который умело уклонился. Прежний танец продолжился, еще смертельнее, пока сталь Харуо, перья Кари и воздух не сплавились воедино.

В птичьем образе Кари манила Харуо, чтобы снова упорхнуть. Ножи промахивались, правда всего лишь на толщину волоска, так что тени Наэля гудели. Со стороны это выглядело так, будто они могли вечно танцевать этот танец, однако от Наэля не ускользнуло, что полет Кари с каждым маневром уклонения становился все медленнее.

Он закрыл глаза, потому что это было единственное, что он мог сделать, чтобы удержаться и не окутать Харуо тенью. Тревога за Кари сводила его с ума. Никто не смеет сделать Кари больно. Растерзаем Харуо на куски, пусть только попробует. Были то его собственные мысли или мысли теней, которые нашептывали ему изнутри? И, видят богини, Наэль бы охотно исполнил их желание. В это мгновение он не хотел больше ничего, кроме как порвать на куски Харуо и других воинов. И он бы сделал это не колеблясь, без сожаления – если бы не знал, что Кари ему этого никогда не простила бы.

Громкое чириканье прервало разговор теней. Наэль выпучил глаза и увидел, что Харуо поймал Кари и держит ее за крылья. Сердце Наэля забилось быстрее, когда он понял, что Харуо сможет перемолоть хрупкие косточки ее крыльев одной рукой. Но ее перышки уже переплавлялись в плоть. И вот она стояла перед Харуо в человеческом облике и развернулась спиной, но он схватил ее за ногу и дернул так, что она упала, вытянувшись на земле во весь рост.