К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 46)

– Это… эм-м… было неожиданно, – сказал он, отчего Наэль едва не рассмеялся. Он был правителем Бухты Магнолия и самым могущественным человеком всего города-государства, однако Чичико одним поцелуем лишила его дара речи.

Хотелось бы Наэлю утверждать, что он вновь обрел рассудок, когда покинул этот зал или когда спускался в лифте. Но этого не произошло. Он удивленно моргал, когда солнечный свет коснулся его кожи. Он был настолько погружен в мысли, что даже не заметил, как они очутились на улице.

Йи-Шен Кай дал обещание назначить вступление Кари и Изобельи во Внешний Круг и официальную аудиенцию как можно скорее. Гидеона бы не обрадовало промедление, но Чичико сияла.

– Какой успех! – мурлыкала она. – Большое спасибо за твое участие, Наэль. Без тебя бы мы сегодня не увидели Йи-Шена, как и дракона-оборотня. И я могу тебе сказать, – при этом ее голос приобрел бархатный тон, а ее длинные пальцы погладили локоть Наэля, – что твоя теневая магия была чрезвычайно впечатляющей. Кари тоже так считает. Не так ли, райская птичка?

Кари улыбнулась ему с наигранной робостью, перед тем как сесть вместе с Чичико в лимузин. Ему ненавистно было видеть, как ее увозят назад, в золотую клетку виллы Немеа. Как только они уехали, Чжэ достал из кармана мобильник и с напряженным вниманием поднес его к уху.

– Мы должны информировать других «лилий», что Люсьен де Лакур включен во Внутренний Круг правительства в качестве дракона-оборотня. Номер 1 захочет это знать, – сказал он.

– Сделай это. У меня пока есть другие дела, – ответил Наэль и без дальнейших объяснений оставил партнера. Собственно, Наэль был первой контактной персоной Гидеона, тогда как у Чжэ было указание звонить ему только в крайнем случае – или если Наэль выйдет из строя. Но Наэлю это было как раз безразлично.

Он был настолько взволнован видом Зоры, что у него не было ни терпения, ни желания сносить убийственное присутствие Чжэ. Он был… не самым желанным сотрудником Наэля, вежливо выражаясь. Наэлю как минимум по три раза на дню хотелось врезать ему правым крюком, когда тот опять задавался или говорил какую-нибудь глупость. Если бы ему не было ясно, что единственным подлинным заданием Чжэ было докладывать тем членам синдиката, которые не доверяли Наэлю, – таким как Мелани и родители Чжэ – о малейших промахах Наэля, он бы давно это сделал.

Он вошел в ближайшую станцию метро, чтобы поехать в квартиру Мелани и забрать оттуда спортивные вещи. К счастью, ее не было дома, так что не надо было ничего объяснять. Он быстро надел кроссовки и тренировочные брюки, чтобы побегать. Надо было расслабиться и как-то избавиться от гудения теней, вызванного равнодушным взглядом Зоры. Надо было убежать от тьмы, которую он сейчас ощущал отнюдь не как подругу. Бежать до тех пор, пока он снова не начнет различать краски жизни. И первым делом он сбежал вниз со своего этажа по лестнице дома, потом пробежал весь район Рейтон до променада и вдоль воды, все дальше и дальше. И бегал часами. По возможности отключив мысли, без цели, бежал, пока его несли ноги.

А они несли. Наэль мчался – прямиком к городу Крепостная Стена.

Он остановился только тогда, когда ощутил на коже тень массивного жилого блока. С тех пор как он очнулся из Ничто, его нога больше не ступала в Серебряный район, где находился город Крепостная Стена. Но мысли его часто возвращались к его прежнему «дому». Крепостной город был таким массивным, что проглатывал всякий солнечный свет и на большинство людей действовал своим видом угрожающе. Только для Наэля и его сестры, а позднее и для Кари эта музыка, сотканная из тысяч бьющихся сердец и шепчущих жителей, все-таки означала малую родину.

Сегодня город Крепостная Стена был необычайно тих. Бесчисленные окна темнели, на входе не стоял охранник, и одиночество больно сдавило сердце Наэля, когда он поднял глаза на фасад. Когда он ступил в ворота, за которыми узкая дорожка вилась между тесно поставленными корпусами домов, под ногами у него хрустели осколки стекла. Он сознательно не поехал на лифте, а пошел по лестнице пешком.

Трупы и шокирующие следы жестокой битвы были уже убраны, все было спокойно – слишком уж спокойно. Раньше большинство дверей стояли открытыми, и можно было даже заглянуть внутрь. Сегодня многие из них были заперты, а за открытыми виднелись опустевшие квартиры, мастерские и магазины.

Теневые струи разбегались от его ладоней и ползли по пустым помещениям. Шепот тьмы был спокойнее, чем обычно, как будто она разделяла подавленность Наэля.

В ответе за все это была «Горящая лилия». Клан Скарабеев, может, и руководил нападением, однако Наэль точно знал, у кого в руках были все нити. Он горько усмехнулся. Как мог Гидеон всерьез думать, что Наэль на его стороне – после того, как превратил его дом в кладбище?

Наконец он добрался до комнаты сестры. Дерево юлани в середине комнаты печально повесило ветки. На них все еще кое-где росли мотыльки, но большинство цветов засохло. Во всем остальном царил типичный хаос. Подушки и одеяла кучей валялись в уголке Зоры для сна и медитации, а одежда была разбросана всюду. Только манекен с ее фолиаром и в магической маске стоял, полностью одетый.

Наэль подошел к нему и потрогал ткань между пальцами. Когда Зора надевала этот магический наряд, он пугался и ему было тяжело представить лицо сестры за лишенной выражения маской.

Раздался шорох, и Наэль обернулся. Зора стояла в дверном проеме, вызывающе скрестив руки на груди.

– Я могла бы и догадаться, что застану тебя здесь, – сказала она.

Наэль так и замер. Это была она, его младшая сестра, снова близкая и все же бесконечно далекая ему. Тени давили изнутри на его ребра, как будто хотели заставить его преодолеть пару метров между ним и Зорой.

– Кари еще пару дней назад рассказала мне все. Что подозревает, что ты можешь о нас вспомнить. Она не была вполне уверена, но я сразу по тебе увидела, что ты знаешь, кто я. – Улыбка мелькнула на ее губах, пока Наэль безуспешно пытался прийти в себя. – Перестань, Наэль, притворяться, будто ты не хочешь выйти из роли и просто снова стать моим старшим братом.

Брат. Когда он услышал от нее это слово, внутри него что-то щелкнуло. Тени взволнованно шумели в его жилах и еще яростней тянули его к Зоре. В два широких шага Наэль очутился перед ней и обнял ее. Зора прильнула головой к его груди так крепко, будто боялась, что он растворится в воздухе. Ему только того и надо было. Он мог бы вечно так стоять, чтобы кудри Зоры щекотали его, а тепло ее тела давало ему ощущение родного дома.

– Я успела сохранить твои воспоминания раньше, чем ты исчез, – лепетала она, все еще прижимаясь щекой к его груди. – И потом через мотылька я установила связь с Кари и перенесла это защитное колдовство и на нее. Впечатляет, правда? – Ее голос звучал сдавленно, и, когда она подняла лицо, Наэль увидел, что она плакала. – Я думала, что потеряла тебя навсегда. – Она помотала головой, потом высвободилась из объятий и хлопнула его по груди. – Ты дурачище проклятый! Как ты мог продать душу?!

– Это была единственная возможность спасти наших друзей, – возразил он.

Но то была лишь часть правды. Если быть предельно честным, то в тот день в туннеле был только один человек, которого он хотел спасти: Кари. Да, он знал, что Изуми была ценнее их всех. Но он дал бы всему миру погрузиться в Ничто, лишь бы только Кари была в безопасности. Это он понял, когда в туннеле последний раз взглянул ей в глаза. Смешно, ведь он знал ее совсем недавно, и Кари не раз давала ему понять, что не нуждается в его защите. И все-таки такова была суровая правда.

– Прости. Не надо было этого делать, – не моргнув соврал он.

Зора наморщила нос. Она видела насквозь его ложь, но не стала ее комментировать.

– Ты зря мне доверяла. Никто не должен был, – твердо сказал он, на что Зора только фыркнула.

Она не приняла всерьез его предостережение. Разумеется, нет. Его младшая сестра с незапамятных времен видела в нем только самое лучшее. Она понятия не имела, что была жизнь, в которой он поднимался в «Горящей лилии» все выше по карьерной лестнице и, предположительно, ради этого мог пойти на любые жертвы. Что кто-то другой, возможно его тогдашний напарник, потерял душу, потому что Наэль был слишком глуп, чтобы удержать в тайне свои планы мести «Горящей лилии». Что он послал на погибель мать Кари. Да и теперь все еще работал на «Горящую лилию». А еще каждую ночь спал в одной постели с девушкой, которую якобы любил когда-то и к которой теперь не испытывал никаких чувств, даже жалости.

Зора не имела понятия ни о чем таком, и объяснить ей это было крайне трудно. Наэль решил ей это показать. Он раскрыл ладонь, сжатую в кулак, и позволил теням просочиться наружу.

Зора схватила ртом воздух, потеряв дар речи от удивления.

– Ты владеешь магией! – вырвалось у нее наконец и звучало так недоверчиво, как Наэль и ожидал.

Она осторожно подняла руку и погладила одну из струек тени. Тьма обрадованно прильнула к ней.

– Что с тобой произошло? – спросила она.

– Давай я тебе покажу.

– Ты хочешь поделиться со мной воспоминаниями? – спросила она, и Наэль кивнул.

Поскольку, владея костяной магией, Зора была в состоянии погрузиться в чужие воспоминания как в собственные, она должна была увидеть, что он пережил. Сама почувствовать – и тогда уже решать, хочет ли она считать Наэля братом.