К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 43)
– Продолжай, – прошептала Кари.
Сквозь венец ресниц она видела, как на губы Наэля прокралась улыбка, когда руку, качнувшуюся к ее лицу, он опустил ниже. Тени, колеблющиеся над его пальцами, спрыгнули с них на тело Кари. Тьма поглаживала ее по чувствительным местам на ее шее, которую не так давно Наэль баловал языком. Оттуда они протанцевали через зону ее декольте и обрисовали ее ключицы, прежде чем скользнуть под ночную рубашку. Ткань всколыхнулась, когда тени исчезли под ней.
– Ты им нравишься, – прошептал Наэль. – Все оборотни их притягивают, но ты больше других. Видимо, потому что я…
Последние слова он не произнес. Их и незачем было озвучивать, Кари и так знала, что он сказал бы, если бы его не подслушивали невидимые уши. Она чувствовала это через прикосновения тьмы, которая была нежнее, чем могла быть любая человеческая рука. Кари тихо вздохнула, когда тени скользнули вниз по ее позвоночнику, а потом разбежались в стороны по ее лопаткам, оставляя поцелуи на каждом перышке ее птичьей татуировки.
– Падай в темноту. Обещаю: она тебя поймает.
Голос Наэля проник к Кари сквозь ее сон. С закрытыми глазами она запрокинула голову и выкинула из головы все мысли. Внезапно она снова обнаружила себя в теплом объятии теней. Они окутывали, поглаживали кожу, раздували волосы, целовали одновременно в дюжину мест. Она ощутила, как у нее внизу живота горячо потянуло, когда тьма погладила внутренние стороны ее бедер.
– Я тоже этого хочу. Всего.
Кари понятия не имела, то ли произнесла эти слова вслух, то ли просто подумала. Она давно уже потерялась во тьме. Дала себя утопить, и, пока тени ласкали каждый миллиметр ее тела, она не хотела выныривать на свет.
30
Наэль
Тени нашептывали над кожей Кари, целовали ее, гладили, ласкали, делали все то, что Наэль охотнее всего проделал бы своими руками. Но не здесь, не тогда, когда Мелани и ее семья подглядывают. Не тогда, когда он точно знает, что Гидеон сможет пересмотреть в деталях съемку сокровенной близости.
Потребовалось время, пока до Наэля дошло, что его новый дар был не только проклятием. Что тени были не только монстрами, сеющими боль и кошмары. Им только позволь – и они станут верными друзьями и даже лучшим любовником, судя по виду Кари, которая извивалась на кровати, крича от наслаждения, пока тьма обследовала ее тело. Но хотя Наэль уже несколько дней тому назад понял пользу тени, удовлетворение пришло лишь теперь.
Зора однажды сказала, что он и Кари как зеркальные отражения друг друга. Чем ближе Наэль узнавал бывшую сборщицу платы за «крышевание», тем больше в этом сомневался. Кари была не такая, как он. Она была гораздо лучше, сильнее, отважнее. Однако видеть в ее глазах свое отражение и чувствовать, как жарко она отвечала на его взгляд, – впервые за многие годы это делало его чуточку счастливее. Если точнее, то с тех пор, как он примкнул к «Горящей лилии», он не испытывал таких ярких эмоций. Наблюдать, как тени играют с Кари и как она этим наслаждается, ему тоже нравилось. Впервые он мог утверждать о себе, что он не только не боится нового дара, но действительно доволен им.
Тени довольно урчали, навевая поцелуи на кожу Кари, и Наэль хотел бы быть на их месте. Чтобы иметь возможность лечь в ее постель, склониться над Кари и обвести губами все те места, которых коснулась его магия. Но пока голубой лучик света сигнализировал ему, что Мелани, Чжэ и их родители смотрят на это, ему не оставалось ничего, кроме как сидеть на краю ее постели.
– Еще, – шептала Кари, прогибаясь в спине, чтобы податься навстречу теням.
– Ты хотя бы знаешь, что они смотрят, или нет? – бормотал он.
– Ну и пусть, – отвечала она, сопровождая слова звуком, средним между стоном и рычанием. – Ты сам начал… Правда хочешь, чтобы я умоляла тебя довести это до конца?
Тени удовлетворенно шептали. Они точно знали, чего хотела Кари, чувствовали это через контакт с ее кожей, эхом отдавались внутри Кари, и – о богини – как бы Наэлю хотелось вырвать из потолка проклятую камеру и ощутить кожу Кари собственными ладонями. Вместо этого он поднялся и встал перед голубым глазком. Он смотрел прямо в него, представив, как Мелани оглянулась, и выпустил из ладоней темные нити. Словно грозовая туча, они сгустилась вокруг камеры. Невозможно было полностью отключить камеру такого рода, с магической подпиткой, даже теневой магией, но Наэль мог сделать это хотя бы человеческой блокадой и при помощи тени размыть взгляд невидимых глаз на Кари.
Они будут видеть смутные очертания, но не детали. Не то, как тьма с наслаждением ласкается между бедер Кари. Не то, как Кари впивается пальцами в простыни и замирает от наслаждения. Не то, как приоткрываются ее губы, как трепещут перед кульминацией. Не то, как учащается ее дыхание, пока она не взвивается вверх и ошеломленно выдыхает на вершине, и как потом с блаженной улыбкой падает на простыни.
Не то, как Наэль впивается пальцами в бедра до боли, потому что только так может удержаться от искушения – вопреки всем благим намерениям – взобраться к Кари на постель. О богини, ему срочно нужно принять холодный душ. Или теплую ванну, чтобы никто не мешал нырнуть в воспоминания об этом волнующем моменте и помочь себе снять напряжение и утолить желание.
Он велел тьме целовать Кари, пока она не выбилась из сил и не заснула. Потом укутал ее одеялом и вышел из комнаты.
Мелани поджидала его перед дверью в их общую комнату, почти таких же размеров, как вся их квартира в районе Рейтон. На ней все еще был тот же комбинезон, что означало, что у нее до сих пор не было времени переодеться для сна. Видимо, она была слишком занята зрелищем того, что происходило в покоях, отведенных для Кари.
– Ну что, получил удовольствие? – спросила она.
– Я полагаю, ты все видела. – Наэль поднял одну бровь. – А что ты обсуждала с Кари перед тем?
Он точно видел, как Мелани показывала Кари фото на мобильнике, но экран быстро свернулся, когда вошел Наэль.
– Я думаю, она тебя помнит.
– Что это значит? – Наэль был рад контактным линзам. Так ему приходилось заботиться лишь о голосе, не слышна ли в нем паника, охватившая его при словах Мелани.
– Не делай вид, будто у тебя не было с ней прошлого. Гидеон мне все рассказал.
Наэль откашлялся:
– Все?
– Идем… – Мелани направилась в комнату, где налила себе и Наэлю в стаканы виски, предположительно греховной дороговизны. – Сделай глоток.
На сей раз Наэль не заставил себя уговаривать, а выпил содержимое стакана одним махом. То, что только что происходило между Кари и тенями, настолько опьянило его, что виски уже ничего бы не изменил.
– Что, полегчало? – спросила Мелани. Она улыбнулась, но лишь одним уголком губ, и Наэль невольно спросил себя, не подражает ли она в этом его якобы высокомерной улыбке, на которую Кари не раз ему жаловалась. – А чтобы ты не свихнулся, не беспокойся, деталей я не знаю. Гидеон мне всего лишь рассказал, что вы с Кари вместе сбежали из имения Немеа и что она для тебя важна. Больше я ничего не знаю.
– А Гидеон? Что знает он? – спросил Наэль и быстро добавил: – И я не свихнусь. Мне всего лишь любопытно.
– Ты насторожен. Как, впрочем, и всегда, – поправила Мелани. – Ты знаешь Гидеона лучше, чем я, или хотя бы знал когда-то. Поэтому тебя не удивит, если я отвечу: я понятия не имею, много ли он знает.
Потому что никто точно не знал, что Гидеон планировал, хотел или знал.
– Гидеон полагает, что она тебя забыла. Но я думаю, в этом он ошибается. То, как она на тебя смотрит, как прикасается к тебе, как реагирует на твои прикосновения… Это не посторонняя, чужая, которая лишь притворяется заинтересованной, это неравнодушная девушка, которая тебя очень хорошо знает.
– Она всего лишь соблазняла меня, потому что ей так велела Чичико.
– Ты меня действительно хочешь обидеть, продолжая делать вид, будто я дурочка и не понимаю, что происходит? Знаю, ты мне не доверяешь, но все, что я делала, служило тому, чтобы защитить тебя. Я всегда выбирала твою сторону. Твою тайну и тайну Кари я не выдам. Я не такая, хотя ты, кажется, думаешь обо мне по-другому.
Ее мина и легкая дрожь в ее голосе выдавали, что она не на шутку обижена. Черт, как бы Наэлю хотелось вспомнить, что он когда-то чувствовал к Мелани, или хотя бы мог себе объяснить, почему он теперь больше ничего к ней не испытывает. Даже жалости.
– Как такое было бы вообще возможно? Ведь я продал душу. – И это значило, что туман стер все воспоминания о нем и у него.
– Если душа возвращается, воспоминания тоже могут восстановиться. Подозреваю, Кари находилась под защитным заклятием. Вот почему и я тебя все еще знаю. Равно как и Гидеона.
Почему тогда никто больше в «Горящей лилии» не знал прошлого Наэля? Гидеон не вернул им воспоминания о Наэле, чтобы его – как номер 1 сам признался – защитить.
«Подарок, – объяснил он. – Чтобы ты получил настоящий второй шанс показать себя».
– Кто мог бы передать Кари защитное заклинание? – спросил он, и его осенило, как только он произнес вопрос вслух.