К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 30)

– А Изобелья? Ведь у кошек уже есть место в министерстве Карсона.

– Было, – поправил Наэль. – Тигрица-оборотень, которая занимала это место, по нашим сведениям, погибла в столкновениях в квартале Заларо.

– Тело Саньи так и не было найдено, – прошипела Изобелья.

Пусть и дальше так будет: если Санье и Файоле удалось доставить Изуми в безопасное место, их тела уже далеко отсюда.

– В любом случае от Кари как от члена Внешнего Круга нам сейчас мало пользы, – заявил Чжэ, явно нервничая.

Ткань платья Изобельи натянулась, так крепко она сжала ее в кулаках на коленях. Она явно прилагала усилия, чтобы не поддаться на провокации Чжэ. Кари перевела взгляд на дерево магнолии, на ветках которого она заметила иволгу. Птичка деловито чистила желтоватые перышки.

– Вам нечего бояться. Кари превратится и займет место в министерстве Карсона. Моя приемная дочь – исключительная, – заверила Чичико и жестом подозвала Кари к себе. – Не буду нахваливать ее красоту, которую вряд ли скроет хоть один наряд. Но есть то, что не бросается в глаза: ум, воля, стремительность ее суждений, внутренняя сила. Дайширо это узнал задолго до меня, когда она еще только расцветала, чистая и неприкосновенная, каковой, кстати, остается и сейчас, если вы понимаете, о чем я говорю.

У Кари перехватило дыхание, она замерла, с трудом сдерживаясь, чтобы не выцарапать Чичико глаза от ярости и стыда. Как она смела представлять Кари как пустую бездушную «оболочку», с которой агенты «Горящей лилии» могли бы получить удовольствие? Дайширо был ужасен, но хотя бы так он Кари никогда не унижал.

Тем не менее она заставила себя держаться прямо и смотреть в глаза Наэлю и Чжэ. Так научили ее годы в золотой клетке клана. Не ломаться, не кричать, никогда не выказывать слабость, что бы ни происходило вокруг, как бы громко ни колотилось глупое сердце, которое ей так хотелось заглушить, как она это делала столько лет подряд.

Как Чжэ, так и Наэль разглядывали ее. Чжэ это забавляло, а Наэля? В его взгляде читался явный интерес, и Кари даже на миг почудилось, что она увидела в нем вспышку сострадания. Но того, что она действительно искала – намека, что она ему не чужая, – она все-таки не нашла.

– Одних только слов нам мало. Мой партнер и я должны убедиться, что в решающий момент Кари не подведет, – объявил Чжэ.

– Она не дрогнет. Уверена, ты можешь это подтвердить, – сказала Чичико, глядя при этом на Наэля.

Что она имела в виду?

Чжэ скривил губы. Он явно не собирался уступать всеобщее внимание Наэлю.

– Хочу удостовериться. – При этих словах он вызывающе вскинул подбородок.

– Ты требуешь, чтобы Кари превратилась прямо сейчас? – услужливо уточнила Чичико.

Кари подавила спазм в горле. Нет, о богини, только не это! Если Чжэ действительно настаивает на том, чтобы она здесь и сейчас превратилась в райскую птичку, ей придется его разочаровать. Разве что – и это была альтернатива, от которой ее сердце споткнулось, – Наэль был действительно в состоянии заставить ее превратиться, как это сделали маги в храме Калисто.

– В этом нет необходимости, – возразил Наэль.

– Тут я должен тебе возразить. – Чжэ сжал ладони на коленях так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Ответственность за успех нашей встречи с Йи-Шеном несу я. Предварительная репетиция не нужна, разве что ты сомневаешься в честности моего слова. – Голос Наэля звучал спокойно, однако его ноздри гневно раздулись.

– Не проверив, ты не можешь гарантировать результат со всей ответственностью, – ответил Чжэ. Они уставились друг на друга так, будто каждый хотел силой взгляда содрать кожу с лица другого. – Мы должны сделать заключение, и нашему начальству будет интересно, что у нас есть не только согласие Кари Немеа и Изобельи Заларо на сотрудничество, но также и то, можем ли мы подтвердить их способность обращаться. Что ты скажешь номеру 1? Что ты настолько убежден в твоих собственных способностях, что считаешь проверку излишней?

Наэль начал было отвечать, но тут Чичико подняла руку и сказала:

– Я понимаю ваши сомнения. Кари с удовольствием обернется, чтобы развеять их.

Нет… нет, нет, нет!

Чжэ довольно ухмыльнулся, однако губы Наэля сжались в тонкую черточку, а его мимика представляла собой смену подавленной ярости и… тревоги? Кари успела подумать, что он будет протестовать, но тут он протянул ей руку:

– Иди сюда.

Трепещущее сердце подталкивало ее бежать отсюда без оглядки. Она не хотела превращаться, не хотела боли, не хотела разочарования, не хотела равнодушия Наэля… Каждый шаг ощущался так, будто она натыкается на невидимую стену. Она почти не чувствовала собственное тело, а тут еще сильный сладкий запах личи, как ни удивительно исходящий от нее самой, и безусловная воля никому не показать этот страх.

Никогда не показывай врагам слабость.

Неужели эта дрожь из-за того, кем Наэль сейчас был для нее? Ее врагом?

Он взял ее за руку и посадил к себе на колени. Снова ее носа коснулся привычный запах, смешанный с характерной нотой женских духов. Что-то новенькое. Его теплая грудь прижалась к ее спине. Объятие Наэля придало Кари не только опору – его тепло заземлило ее, его близость подарила ощущение безопасности, хотя… вдруг все поблекло: по спине Кари пробежал чужеродный холодок.

– Не бойся. Будет немного больно, но тут же пройдет. Просто подыгрывай, – шепнул Наэль. Щетина больно царапнула ее по щеке, когда он поднес губы к ее уху. Так тихо, что могла слушать только она, он пробормотал: – Хотя я предпочел бы совсем другую игру.

Что?!

Кари повернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и тут ее взгляд упал на струйки теней, которые обвивались вокруг ее рук, тьма исходила от Наэля и алчно плясала над Кари. Через мгновение Кари уже ничего не видела, потому что ее сознание, как молния, пересекла острая боль.

С трудом девушка подавила крик: вновь ломались кости, перья просверливали кожу, а пальцы скрючивались в когти. Превращение было таким же болезненным, как в первый раз, однако сегодня оно протекало существенно быстрее. Не прошло и полминуты, как она уже птичкой сидела на коленях Наэля. Коготки цепко впивались в его бедро, а крылышками она прижималась к его груди. Перышки Кари взъерошились, когда она повернула головку. Она была вровень с лицом Наэля.

Словно сквозь пелену дождя она услышала слова Чжэ. В ответ Чичико зааплодировала, но ликование погасло, когда она заглянула в темные глаза Наэля, как она это делала уже множество раз. В его глазах мелькало ее птичье отражение. Изогнутый клюв, круглые глазки, яркие перышки.

Когда-то Кари очень любила разглядывать свое отражение в его глазах и видеть, как они теплеют. Краски его радужек рассказывали целые истории – об их носителе, но также о Кари, у которой замирало сердце, когда она тонула в его глазах: где-то между синим цветом свободы, робким фиолетовым и винно-бордовой волной желания.

Теперь, когда она посмотрела в его глаза, заметила только холод.

21

Хуже всего, что мне придется это сделать еще не раз

Наэль

Вскоре после обращения Кари в птицу встречу завершили.

Наэль поднялся, пожал на прощанье руку Изобелье, дежурно чмокнул в щеку Чичико, кивнул остальным гостям и вышел, с эйфорической болтовней Чжэ в ухе. Он машинально поднимал одну ногу и ставил ее перед другой, снова и снова. Каждый шаг требовал его полной концентрации, самообладание покидало его, так что надо было убираться отсюда. И как можно быстрее.

Ему было так плохо, что впору излить все внутренности из тела. Хотя он знал, что виной тому не желудок, не еда, которую он спешно проглотил. Тонкие обрывки тени струились из ладоней. Наэль сжал ладонь в кулак, чтобы задушить тени.

Видеть Кари – это шок.

Видеть ее так близко и делать вид, будто не узнаешь, – это было жестко.

Допустить, чтобы ее демонстрировали толпе аристократов как игрушку, – это почти разорвало его душу в клочья.

Чувствовать ее прикосновения, щекочущие пряди ее волос, беглое касание руки и знать, что она подошла к нему близко лишь по принуждению, негласному приказу расчетливой Чичико, манипулирующей Наэлем через Кари, стремящейся выгадать себе преимущества в любой ситуации, – это возмутило его настолько, что едва не выбило из роли.

Но хуже всего было ее превращение. О богини, дайте сил вытерпеть боль, которая плещется в глазах Кари! Страх. Вот что она испытывала даже тогда, когда уже стала райской птичкой. Ужас сковывал хрупкое тельце, лапки беспомощно дрожали. Вернувшись в человеческое обличье, Кари никогда это не обсуждала, не смея произнести горькие мысли вслух. Наэль знал, как она страдала раньше, когда не могла превращаться. Однако насильственное превращение через боль и магию теней – это явно не то, о чем она всю жизнь мечтала. Скорее уж это был кошмар, которого Наэль не пожелал бы никому.

Наконец они с Чжэ дошли до ворот виллы Немеа и покинули охраняемую территорию. Снаружи их поджидал темный лимузин. Водитель открыл дверцу, и Чжэ тут же влез внутрь.

– Ты едешь? – спросил Чжэ.

– Поезжай без меня, – ответил Наэль. Производить слова вместо криков тоже было тяжелой работой. Каждый вдох, любое движение и постоянная борьба против натиска тьмы, взволнованно гудевшей в его теле и хотевшей большего – больше Кари, – все это отнимало его последние силы.