К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 25)

Странно. Люсьен не заметил в себе перемен. Его чувства были обострены, и он был почти уверен, что при необходимости будет в состоянии превратиться.

Свинка взволнованно хрюкала, пока Люсьен не опустил ее на землю. Она мгновенно скрылась в кустах.

– Черт, – спохватился Люсьен и хотел кинуться вдогонку, но девушка-косуля оглянулась на него и сказала:

– Оставь! С твоим домашним питомцем здесь ничего не сделается. Мы здесь не раним и не едим живых существ. – Потом она повернула голову к Зоре. – Наша территория охраняется блокирующим заклинанием, которое защищает нас от враждебных магических атак. По этой причине ты можешь применить здесь собственные магические способности только в специально отведенных для этого местах. – Она явно услышала шепоток Зоры. – Но способности оборотней от этого не страдают, – добавила она.

Девушка привела их внутрь здания, а затем в салон, внутреннюю комнату вполне современного вида. Две широкие кушетки стояли одна напротив другой, задняя стена помещения открывала сквозь несколько панорамных окон вид на пейзаж, которого, казалось, не касалась рука человека, и освещенный изнутри храм.

– Это он, – прошептал Люсьен, указывая на храм, навершие крыши которого вонзалось в небо, как антенна.

Последние сомнения рассеялись. Это однозначно было то место, которое голоса показывали ему в видении.

– Угощайтесь, – пригласила девушка-косуля, кивнув в сторону стола у стены; стол был накрыт вегетарианскими закусками. – Вы, наверное, проголодались с дороги.

У Люсьена действительно потекли слюнки, но Зора отрицательно помотала головой, так что он не притронулся к еде.

Девушка опустилась на одну кушетку и указала гостям на другую:

– Садитесь, пожалуйста.

– Я думала, мы будем говорить с предводительницей клана Опала, – с вызовом произнесла Зора и скрестила руки на груди.

– Так и есть. – Девушка улыбнулась. – Меня зовут Кейвен.

– Значит, ты… – Зора осеклась.

Кейвен только улыбнулась. Значит, это и была предводительница самого таинственного и коварного клана Опала? Люсьен, честно говоря, никогда не думал, кто стоит во главе самого загадочного из трех кланов. Тем не менее он был ошеломлен. Кейвен выглядела не старше тридцати лет и была поразительно юной для главы клана. Правда, вид Чун Хуа уже доказал им, как хорошо можно замаскировать истинный возраст при помощи магических заклинаний, однако, в отличие от целительницы, Кейвен излучала настоящую юность. То, как она двигалась, ее высокий голос и ее большие, окаймленные густым венком ресниц косульи глаза придавали ей опасно невинный вид.

– У вас наверняка есть вопросы. – Кейвен рукой подозвала их подойти поближе.

Еще бы! Какое отношение имела его бабушка к клану Опала? Действительно ли она и Гидеон нашли здесь исцеление? И какое отношение ко всему произошедшему имели голоса в голове Люсьена?

Эти и другие вопросы в его мыслях боролись за первенство, так что Люсьен решил начать с самого простого.

– Как ты нас нашла? – спросил он, потому что было ясно, что Кейвен не случайно подвернулась им на пути в лесу.

Она и не возражала, а объяснила:

– Мы все время знали, где ты, хотя ваша с подругой игра в прятки в последние две недели доставила нам трудности. На несколько дней мы совсем потеряли тебя из виду, но вчера до нас дошла весть одного шпиона из Соль-вейва, он вас там видел.

– Кто-нибудь из приемной Чун Хуа? – спросила Зора.

– Рыбак. Вернее, рыба-оборотень. Он рассказал мне, что ты его чуть не обнаружил.

– Рыба… кто? – прошептала Зора.

Официально считалось, что рыб-оборотней давно уже больше не существовало. Они вымерли, их магия истощилась – точно так же, как это случилось и с драконами. Так Зора думала до сегодняшнего дня.

– Он прыгнул в воду и превратился, когда я его увидел, – сказал Люсьен. Он все-таки тогда чувствовал, что кто-то за ним наблюдает. Но когда вместо человека увидел лишь брызги и полотняные штаны в воде, то счел себя параноиком.

– Рыбы-оборотни уже несколько поколений находятся под охраной клана Опала, как и все дети Опала. Как и ты. Так пожелали прародительницы.

Не будь голос Кейвен таким ясным и убедительным, Люсьен бы принял ее, быть может, за сумасшедшую. Да что там, каких-то две-три недели назад он еще ничего не знал о клане Опала. Однако проведенное с Зорой за ритуалами исцеления время и все безумие последних недель убедительно демонстрировали: иногда сцены из дурного боевика могут повторяться с твоим участием.

– Что это значит? – уточнила Зора.

Кейвен склонила голову набок и, немного подумав, ответила:

– Чтобы это понять, я, пожалуй, должна начать с признания. Богини мне в помощь. Это будет долгая история. Вы уверены, что ничего не хотите съесть?

– Да. И я бы предпочла, чтобы ты не отклонялась от темы, – отрезала Зора.

Люсьен был горд тем, как она держалась с предводительницей клана, но в то же время разочарован тем, что не может набить желудок вкусными закусками.

– Прародительницы едины в трех лицах. Наши матери. Три женщины – ни обычные смертные, ни оборотни, ни колдуньи. Если угодно, они и есть чистая магия. Когда я была ребенком, мне рассказывала моя нянька, что прародительницы стары как мир. Когда изначальный бог создавал троих дочерей, он обронил искру жизненной магии, и из нее сформировались прародительницы, матери всего сущего на земле. По крайней мере, так мне в детстве поведала нянька. Не знаю, много ли правды в легендах. Никто не знает точно, когда был создан мир. Но все же известно, что прародительницы – первоисточник магии детей Опала, их особая магия и есть наша жизнь.

– Тогда они нечто вроде богинь? – спросил Люсьен, пытаясь сделать вид, будто понимает слова Кейвен.

Она легко рассмеялась:

– О нет. Богини – это исключительно три дочери изначального бога. Если они вообще когда-то существовали.

– Существовали, да, – шепнула Зора.

Люсьен убедился, что она никогда не была особо верующей, однако вера, что Изуми, девочка, которую Зора приютила в городе Крепостная Стена, была перерождением богини, подтверждала, что богини не выдумка.

– Я не отрицаю их существование, а только ставлю под вопрос, действительно ли они были богинями или скорее просто очень сильными колдуньями. Три женщины, связь между которыми через магию была так глубока, что они могли контролировать Солнце, Луну и звезды, ветер и драконов. Если богини и впрямь создали мир, то я уверена, что они для этого прибегали к магии прародительниц. Поскольку их магия…

– Сама жизнь, – закончил ее фразу Люсьен. Он предпочтитал, чтобы Кейвен перешла к делу, вместо того чтобы углубляться в мифологию. – Итак, что такое прародительницы? Целительницы?

– Более того, – ответила Кейвен. – Они не только исцеляют, они каждый раз создают целый мир.

– Значит ли это, что, если женщина хочет детей, она могла бы посетить прародительниц и была бы, скажем так, глубоко на сносях уже через три недели? – сделала вывод Зора.

Кейвен уверенно кивнула, и Люсьен встал, чтобы пойти к накрытому столу. Ему немедленно нужно было что-то съесть, чтобы усвоить новую информацию. Если верно то, что сказала Кейвен, то его бабушка много лет тому назад не только приходила сюда, чтобы вымолить исцеление для Гидеона. Куда больше она желала, чтобы прародительницы внедрили в ее тело живительные клетки, жизнь. Но почему? Если она непременно хотела ребенка, она могла бы просто переспать с Гидеоном и предоставить природе довершить остальное.

– Прародительницы позволяют жизни возникнуть там, где ее не было прежде. Они могут также формировать жизнь до того, как она родится, – объяснила Кейвен.

– Ага, – поддакнул Люсьен и сунул в рот маленький сэндвич.

Если быть честным, животворящая магия прародительниц пока что мало его впечатляла. Маги в больнице Бухты тоже были способны помочь мужчинам и женщинам с проблемой оплодотворения и исцеляли болезни нерожденных детей еще в материнской утробе. Фирма «Медикаль де Лакур» на протяжении многих лет экспериментировала в области создания «дизайнерских беби», как они это называли. Всего полгода назад его мать провела для него экскурсию по исследовательскому институту и гордо продемонстрировала, что ученые с помощью комбинации из магии и фармацевтики могли детально формировать оплодотворенную яйцеклетку и оказывали влияние на рост, цвет глаз, кожи и волос и даже черты лица будущих детей. В настоящее время они искали возможность влиять также и на интеллект и программировать личность человека на стадии эмбриона. Но он содрогался от мысли, что детей можно производить на свет как совершенные произведения искусства.

Он затылком почувствовал взгляд Кейвен и повернулся. С двумя закусками в руке, одна для Зоры, он опустился на кушетку. Все это время предводительница клана рассматривала его, будто пыталась прочитать его мысли. Люсьен решил упростить ей задачу и высказал все, что он в это время думал. Кейвен снова с пониманием кивнула.

– Но могли бы ваши исследователи усовершенствовать и магию?

Зора издала презрительный смешок:

– Никто этого не может. – Она повернулась к Люсьену, ее глаза были зелеными от любопытства. – Разве нет?

Он помотал головой. Не то чтобы команда «Медикаль де Лакур» не пыталась. На новость, что в «Медикаль де Лакур» есть технологии, благодаря которым можно имплантировать в детей частицы магической эссенции, рынок отреагировал бы молниеносно – акции «Медикаль де Лакур» взлетели бы до небес. Но магия обладает собственной волей. Ее частицы, может быть, и можно уловить, сохранить и использовать для колдовства или в качестве источника энергии, однако кому явиться на свет с магическим потенциалом, в качестве ведьмы, ведьмака, а то и вовсе оборотня, невозможно контролировать даже современными исследованиями. Если бы это было иначе, его родители давно бы уже вывели в пробирках целую армию драконов-оборотней, и Бухта Магнолия не свихнулась бы при виде Люсьена-дракона.