К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 17)

Наэль поднялся и на ватных ногах пересек комнату. Дверь в гардеробную была открыта. Разноцветное море: на вешалках платья, блузки и накидки всех мыслимых цветов, узоров и материалов – настоящее женское счастье. Среди этого буйства было несколько темных футболок и рубашек, которые как будто могли бы принадлежать и парню.

Головой он понимал, что надо бы снова лечь и сделать вид, будто он не проснулся. Или проснулся, но не в какой-то поразительно яркой параллельной реальности. Подождать. Но сердце рвалось на свободу.

Поэтому он вышел в гостиную. Там тоже все как будто походило на его собственную квартиру, но с другой мебелью и непривычно ярких цветов. Наэль пошел на звуки музыки в кухню. Там спиной к нему стояла девушка. На стройное тело накинута рубашка свободного кроя и большого размера, длинные рыжеватые волосы небрежно связаны в конский хвост. Девушка мелко нарезала овощи. Рядом с ней на плите стояла пустая кастрюлька, а в нескольких мисках высились горкой аккуратно нарезанные лук, морковь и сладкий перец. Взгляд Наэля метнулся к кухонному ножу в ее руке. Сзади фигура девушки была такой изящной, что ему не о чем было беспокоиться: он справится с ней, если она вдруг кинется с ножом в руке.

Наэль покашлял.

– А! Ты проснулся, – обезоруживающе улыбнулась она и отложила нож. Перед Наэлем стояла девушка с фотографии во плоти, только в действительности она была, пожалуй, еще красивее. Фотоаппарат не мог уловлить и передать глубину ее светлых глаз, которые с любопытством его оценивали. – Как ты себя чувствуешь?

Кажется, она и правда беспокоилась. Как человек, который его знал. И пожалуй, даже был к нему неравнодушен. А вот Наэль по-прежнему понятия не имел, кто она такая.

– Эм-м… ничего, терпимо, – расплывчато ответил он.

– Ничего не болит? – спросила она, и он помотал головой. – Но есть-то ты хочешь, ведь так? Я как раз готовлю твое любимое блюдо. – Она подмигнула, но он должен был оставаться начеку; по крайней мере, он не мог исключить, что она лишь притворяется, что они знакомы.

Внезапно радость у нее в глазах потухла, уступив место разочарованию.

– Постой, так ты меня не помнишь, – нахмурилась она. – Конечно, не помнишь. Я же знала, что так и будет. Он меня предупреждал, но я не могла не надеяться.

Она со вздохом отвернулась, достала из шкафа стакан и подставила его под водопроводный кран.

– Я думал, что меня… нет. – У Наэля на языке вертелось слово «умер», но это было бы неправильное обозначение для Ничто, в котором он только что находился.

– Тебя и не было. Ты, идиот, решил продать душу, чтобы спасти друзей, – сказала она. Вода из крана перелилась через край, но девушка не закрывала кран. Наэль заметил, что костяшки ее пальцев побелели, так крепко она сжимала стакан. Она была явно взволнована, хотя ее голос этого не выдавал. – Если бы я не находилась под защитным заклятием, я бы попросила его для меня сделать, чтобы не забыть тебя. Слава Нуру, я смогла убедить номер 1 вернуть тебя назад, пока твое тело не использовали для какой-нибудь гадости. Как представлю, что ты мог стать «оболочкой», брр… – Она наконец завернула кран и подняла глаза. Они влажно блестели, но на ее губах появилась вызывающая улыбка. – Тебе повезло, что я умею быть очень убедительной. У тебя даже волосы уцелели.

У «оболочек» их сбривают.

Значит, жизненная эссенция действительно его покидала? Но как случилось, что он все-таки остался жив, со свободной волей и воспоминаниями? Ведь продажа души – процесс окончательный и необратимый. Это Наэль хорошо изучил. Так утверждали все маги. Так гласило предание и опыт. И все-таки… он был здесь.

– Как вам удалось меня вернуть? – спросил он.

– Так вот что ты хотел бы знать! Настоящий агент. А что я получу взамен за эту информацию?

– Я…

Он не успел продолжить, как она вздохнула и продолжила:

– Забудь… Ты всегда любил словесные игры больше, чем я. А правда такова: я понятия не имею. Номер 1 бережет эту тайну как зеницу ока.

Наэль сохранил эту информацию на потом.

– И кто этот номер 1?

– Наш шеф. Руководитель «Горящей лилии». Ты его знаешь – или мне следовало бы сказать: ты его знавал. И если ты не будешь прикидываться полным дураком, ты его скоро снова узнаешь. – Она протянула ему стакан. – Пей! Тебе надо пить много воды, – сказала она.

Ее пальцы коснулись его руки, когда он брал у нее стакан. Наэль вспомнил похожую ситуацию с Кари, только тогда все было наоборот. Он готовил для нее жареную лапшу и объяснял ей, как можно торговать душами, тогда как она, растерянная и испуганная, – хотя никому не призналась бы в этом, – стояла у него в кухне. Его желудок сжался при мысли о ней.

Он должен срочно выяснить, удалось ли им сбежать из туннеля.

Девушка оглядела его с ног до головы, высоко подняв брови. Потом произнесла, чеканя каждое слово:

– Они живы. Все. – Она сделала шаг к Наэлю и подняла руку, как будто хотела погладить его по щеке. Однако отвела руку в сторону и заправила за ухо прядь волос. – Ты никогда не умел скрывать тревогу.

– Да?

– Раньше я часто говорила, что тебе надо бы поменьше тревожиться. Правда, теперь я понимаю, тебе было из-за чего сходить с ума. После всего, что произошло две недели назад.

Две недели? Столько времени он провалялся в беспамятстве? Вот подстава! За это время могло произойти многое. Много плохого.

– А вот твоим друзьям посчастливилось бежать. Почти всем. Колдунья Сайка была слишком тяжело ранена, чтобы спастись, но об этом, как я полагаю, ты еще вспомнишь. Твоя сестра Зора выбралась из города Крепостная Стена живой. Она улетела на драконе. – Уголок ее губ поднялся. – Какая она все-таки удивительная девушка! Думаю, мы могли бы подружиться, если бы ты доверял мне настолько, чтобы нас познакомить.

Наэль медленно кивнул и постарался упорядочить полученную информацию. Значит, Зора, Кари и Изуми выжили. О драконе Наэль смутно помнил – хотя иногда сомневался, что это не сон, – что Люсьен обратился в дракона. Девушка, стоящая перед ним, не назвала дракона по имени. Вероятно, она не в курсе, кем был парень Зоры. Это хорошо. А вот имя сестры Наэля ей знакомо. Это плохо.

– Ты не умеешь доверять людям, – констатировала девушка.

Наэлю очень не нравилось то, что она явно знала о нем больше, чем он о ней. Это делало его уязвимым. В данной ситуации знание было ценным преимуществом. Она взяла нож и махнула им в сторону Наэля. Тот моментально сделал шаг в сторону, чтобы закрепить положение, и поднял руки в ожидании атаки. Однако она легко схватила нож за лезвие и протянула Наэлю рукоять.

– Сейчас, – невозмутимо продолжила она, – предлагаю тебе взять на себя завершение блюда, иначе опять будешь жаловаться, что морковь порезана слишком крупно или что лапша слишком разварилась.

Наэль любил кухню и ревностно относился к готовке. Она и это знала. Но это ничего не доказывало. Было в ней что-то неестественное, будто она перед ним разыгрывала роль из какой-то дурной пьесы. Вся эта возня с овощами и жареной лапшой могла быть идеальным отвлекающим маневром.

– Поскольку я понятия не имею, кто ты… Скажу просто. Слушай, как тебя зовут? – выпалил он, принимая из ее рук нож.

Он принялся нарезать тонкой соломкой остатки сладкого перца, продолжая следить, чтобы поворачиваться к ней разве что боком, но никак не спиной; ни одно ее движение от него не ускользало.

– Прости, не думала, что все настолько плохо. Конечно, представлюсь и расскажу о себе, – ответила она, облокотившись на кухонную стойку. – Меня зовут Мелани. Мелани Травелин, если уж мы снова знакомимся. Но фамилию ты и раньше никогда не слышал. Да, она у меня есть. И я рада, что ты не стал делать из этого большой проблемы. Что еще? Люблю ходить в кино. Из напитков предпочитаю вино, джин и ром, а от сладких коктейлей мне становится плохо. Мои любимые животные – черепахи, потому что они такие спокойные и всегда таскают на себе надежный панцирь-щит. Любимый цвет – зеленый, спорт – тот, на который мне нужно лишь смотреть. Ты несколько раз уговаривал меня начать с тобой бегать по утрам или сходить в фитнес-студию. Но всякий раз мне становилось так страшно, что тебе потом приходилось извиняться, готовить примирительный ужин и массировать мне ступни. – Она тяжело вздохнула. – Но ты, конечно, ничего этого не помнишь. Ты Наэль. Фамилии у тебя нет. Ты обожаешь кулинарию, регулярно занимаешься спортом и любишь побродить по супермаркетам. Когда мы познакомились, ты мне рассказал, что ты сирота, никогда не видевший родителей, и что у тебя нет ни братьев, ни сестер. Сейчас я знаю, что это вранье. Ты боишься щекотки под мышками и под коленками. Теряешь голову, когда я во время секса нежно целую тебя в шею. Во все блюда ты добавляешь халапеньо или чили и вообще выбираешь все острое. Не любишь напиваться допьяна, потому что помешан на самоконтроле. Раньше ты хотел стать летчиком на воздушной джонке, но отказался от этой мечты, как и от многих других иллюзий. Вероятно, ты думаешь, что твое досье мне слил кто-нибудь из сыщиков «Горящей лилии». Но на самом деле я так много знаю о тебе, потому что ты мне это все сам рассказал.

Он бросил на сковороду лук, зашкварчало, по кухне разнесся сладковатый аромат. Наэль внимательно слушал Мелани и искал ложь в ее словах. На первый взгляд звучало убедительно. Но все равно непонятно, как себя вести с человеком, который так много о тебе знает: то ли успокоиться, то ли насторожиться.