К. Шмель – Цветы (страница 1)

К. Шмель

Цветы

Цветы

Цветы не так беспомощны, как кажутся со стороны. Они не нуждаются в саморазвитии; им не нужен садовник, который будет нести тепло и свет своими словами и руками для них; они не жаждут внимания и трепетности к себе. Пускай невинный бутон не смущает вас своей нежностью. Он может быть еще не раскрыт и не излучать аромат на полную, но от самого зарождения и до смерти будет нести любовь. Внутренний свет – это то, что дает ему силу и без света все верно пойдет на гибель. Развиваясь сами по себе, словно цветы в диком саду, излучая свет, даря миру любовь, рассеивая тьму нечто хрупкое со стороны обретает собственное величие творить.

Глава 1

Гертруде с малых лет пытались внушить, но совершенно не специально, мысль о том, что она некий цветок, которому необходимы заботливые руки садовника. Сама девочка росла в полной самодостаточности со своим миром внутренним, внешним миром людей и миром событий вокруг. До тех пор, пока ее родители не решили, что пора готовиться к замужеству. Представим, что в их мире это было семнадцать лет (возраст, когда девочке из семьи подобной её начинали искать жениха). Сложно представить как в ее мозгу можно уложить понятие «необходимости выходить замуж». Не отходя от темы представлений, вообразим еще и то, что девочкам их мира давалось обучение специальное, то есть отличное от мальчиков по восприятию (они изучали: пение, музыку, рисование, вышивание, домоводство, немного экономики и истории, а кротость входила бонусом в идеальном для мужчине мире) – все это нам с вами представить не сложно, гораздо сложнее увидеть мужчину и женщину в равных категориях (не физических, конечно, а жизнь имеющих). Но вот самой Гертруде не было сложности представить, хотя какое представить, она и не ощущала себя не равной с кем бы то ни было начиная от капли дождя и заканчивая человеком. С малых лет Гертруда ощущала себя единым потоком со всем существующим и родись она в хлеву удивлялась бы человеческим замашкам куда меньше, нежели от образованного общества. Она, конечно как и все мы, нуждалась в заботливых наставлениях и любви, растекающейся по всему существованию ее и близ находящихся, вот только человеком, который все это мог ей дать являлась она сама. Все, что неминуемо будет приходить в ее жизнь в сказанных словах, в посылах любви и ненависти, в доброте, заботе и ласке – опыт зеркально получаемый ею от других.

Гертруда чувствовала: в этом мире руководитель жизни – она. Правда порой, испытываемые нами чувства прячутся за ширму общепринятых норм и чем старше мы становимся, тем сложнее это распознать. Единственное в чем заручилась себе наша героиня всегда слушать тот еле уловимый, но самый важный голос - голос души, не поддаваться ничьему мнению, даже мнению собственного разума.

Сейчас, в тишине своих помыслов, она медленно приподнимается на кровати. Плотно задвинутые шторы создавали в комнате мрак и лишь одна маленькая полоска света крадется в темноте, дабы донести хозяйке, что уже светает. Ее движения замедленны, идя на ощупь этой полоски, хватает и…поймала. Смотрит в окно, впереди нескончаемый луг, перетекающий в лес, над лесом восходит солнце. Его лучи аккуратно трогают кроны деревьев, пробираясь в комнату маленькой наблюдательницы утреннего волшебства, не каждый готов жертвовать манящим сном ради утра. Гертруда оборачивается, она видит как на стене появляется желтовато-оранжевый узор первого луча – она испытывает единство с этим лучом, что непроизвольно улыбается ему и чуть слышно говорит:

- Доброе утро, Луч!

Он отвечает ей так же тихо, отдаленным веселым эхом:

- Доброе утро, Труди! Не лентяйничай, иди погуляй по росе пока весь дом спит. Только утром ты можешь ощутить это чувство свободы…

- Тише-, шипит она в ответ,- Я знаю-, чуть хихикнув, Гертруда закрыла рот рукой,- Не сегодня, дорогой!

- Сегодня!-, чуть слышно отвечает Луч.

- Сегодня? Ты думаешь?

- Да-, еще тише доносится эхо.

- Сегодня…-, повторяет Гертруда,- Но как я пойму?-, Луч медленно исчезает.

В коридоре слышится шорох. Это маленькие каблучки гувернантки Изабеллы. Гертруда выпрямляется в тонкую ось, быстро прикрывает шторы и шлепая босыми ногами по полу бежит обратно в кровать:

- Сегодня я так быстро не встану, дорогой!,- причитает она по пути.

Дверь отворилась и семенящие шажки гувернантки Изабеллы ступили на порог. Убедившись, что Гертруда спит, она закрыла дверь так и не заметив маленького, хитренького Луча на полу.

Гертруда давно знала о романе Беллы с шофером папы и ей это очень нравилось: бывало она случайно подлавливала их и затаившись наблюдала за руками, взглядами, улыбками, которыми они одаривали друг друга, в эти моменты Гертруда ощущала чистоту их намерений и видела слегка уловимый обычному глазу и очень ощутимый внутреннему зрению свет, рождающийся между влюбленными. Зная невоспитанность своих действий она не позволяла долго наблюдать за ними, но пары минут ей хватало для вынесения собственного вердикта: «Когда-то и в мою жизнь войдет это чувство доступное любящим, может оно будет другим, а может я стану лишь его наблюдателем».

И все было именно так: Белла, как и прошлые ночи, гуляла с возлюбленным, а под утро, возвращаясь всегда заглядывала в комнату Гертруды, дабы удостовериться, что та спит. Гертруда тем временем тихо сопела и вновь засыпала. Ей было приятно проснуться рано утром, встретить свой Луч рассвета, перекинуться с ним напутствиями на предстоящий день, словно, предсказывая, что будет, а иногда и пройтись по полю, но последнее время это практически невозможно из-за частых свиданий Беллы. Засыпая Труди повторяла только одно, сама не понимая почему: «Приснись, приснись…». Она ждала особенный сон, который никак к ней не приходил.

«Удивительно! Как можно всматриваться в свое отражение и не верить, что это и есть ты?! Сегодня мне семнадцать. Все полагают, что я уже взрослая. Из маленькой мисс – обернулась во взрослую! Вдруг!,- Труди наивно улыбнулась, а после и рассмеялась всласть, отвечая на свою наивную улыбку,- И это за одну ночь. Вчера мне еще было шестнадцать, что изменили эти несколько часов сна до дня рождения, когда я появилась на свет. В роли Труди. В роли этого отражения. Это же обыкновенная роль. Как ещё можно это назвать?! Сколько осталось быть тут этому тельцу, что смотрит на меня в меня. Может быть год, может десять, а может и все шестьдесят оно будет тут жить. Выйдет замуж, нарожает детей, а потом умрет, как и всё преходящее в жизнь. И для всех, проходящих мимо людей, это тельце будет Труди,- она вновь усмехнулась,- Нет, только для одного, того, который посмотрит внутрь, а может это вовсе не я, а лишь жалкая пародия и я сама…не знаю, что говорю, сама себя не знаю,- Труди тяжело вздохнула и завершила прическу, на её голове получилось что-то похожее на два колоса, собранные косички с двух сторон были соединены на затылке,- Может кто-то один и сможет меня разгадать или подсказать, для него пусть буду Труди и для папы, а вот всем остальным величавое Гертруда! Тельце – ну и слово же…»

-Те-льце», стала повторять она вслух,- Тельце, тельце, тельце….-, Труди громко засмеялась, настолько рассмешило её постоянное повторение одного и того же слова.

-Маленькая мисс,- входя в комнату тихо произнесла Изабелла. Для своей гувернантки Гертруда так и осталась маленькой мисс, как и для самой Гертруды она осталась Беллой, а не Изабеллой,-Что же смешит вас так? Боюсь вашей матушке будет не по нраву такой заводной смех,- Белла усмехнулась. Все в доме понимали, что матери Гертруды многое не по нраву, кроме Ганса, старшего брата Гертруды.

-Белла, ты только послушай,- и она снова запела: «тельце, тельце, тельце», пока это слово не превратилось в одни лишь звуки, повалившись со стула на пол, Труди громко смеялась, хватаясь руками за лицо. Белла наклонилась к ней, улыбаясь и сдерживая смех, чтобы поднять девочку,-Белла, ты понимаешь о чём я? Повторяй слово пока оно не потеряет свою важность, получаются только звуки ц-ц-ц-ц-ц….А затем и звука нет!,- она застыла, но лишь на едва ощутимый миг.

- Мисс, вставайте, ваша мама сделает мне выговор за такое поведение, затем будет отчитывать вас и чего мы только выслушаем,- Белла была не сильно старше Гертруды, не сильно это лет на пятнадцать и появилась в доме она когда девочке исполнилось три, Гертруда не знала ничего о прошлом Беллы, ее жизнь слилась с жизнью девочки и «маленькая мисс» никогда не задавала вопросов, к слову…их еще не было к тому моменту, но Гертруда чувствовала невообразимое тепло к ней и всегда поражалась как стопорно Белла боялась хозяйку дома и как по-старчески умела причитать свои опасения.

-Она ничего нам не сделает,- холодно произнесла она, резко выпрямившись села за трюмо,- Кажется, у меня получилась великолепная прическа,- уже без смеха произнесла она, поправляя свои неровные, но от того еще более красивые косы.

-Нет, мисс, нужно переделывать. Теперь вы взрослая. Почти. И вам подобает носить другие прически, собранные. Так хочет ваша мама,- гувернантка распустила косы, Гертруда погрузилась в мысли своего отражения, понимая, что против материнских желаний у нее нет сил идти даже при всей своей бойкости.