К. Найт – Цирк Обскурум (страница 53)

Даймонд внутри, с Хартом, и я увидела вспышку беспокойства в его глазах как раз перед тем, как док выгнал меня. Выстрел плохой. Мы чуть не потеряли его, но я верю, что доктор Луи вернет его.

А пока я не могу здесь оставаться.

Я ничего не могу сделать.

Ярость разъедает мои внутренности, угрожая выплеснуться наружу в любой момент. Я практически ощущаю кислую боль на языке. Она требует возмездия. Роджер уже был отмечен смертью, но теперь я собираюсь сделать ему чертовски больно. Я собираюсь содрать кожу полосками с его плоти. Я собираюсь выдергивать у него ногти один за другим. Я собираюсь разрезать его на крошечные кусочки и запихнуть их ему в глотку. Он познает боль похуже всего, что когда-либо делал мне, потому что пытался отнять у меня моего мужчину.

Он пытался забрать то, что принадлежит мне.

— Я не могу быть здесь, — прохрипела я, останавливаясь.

И Клаб, и Спейд смотрят на меня снизу вверх.

— Почему? — Спрашивает Клаб, его взгляд слишком напряжен.

— Я иду в палатку Хильды, — говорю я, отворачиваясь. — Мне нужно… мне нужно прочитать карты.

Напоминание о предупреждении о приближении смерти тяжело давит на мои плечи. Если Харт умрёт…

Я не могу даже думать об этом прямо сейчас. Мне нужно свериться с картами и посмотреть, смогу ли я узнать что-нибудь еще.

— Просто будь осторожна, — говорит Спейд, напоминая мне, что я в наибольшей опасности.

Роджеру не понравится, что мы сбежали, но сейчас для него это своего рода игра. Я нужна ему живой, и он не прекратит наступать, пока я не окажусь в пределах его досягаемости. Этого не случится, но я также не позволю ему навредить тому, что принадлежит мне.

Я целеустремленно иду по цирку, мои шаги длинные и торопливые. Когда я захожу в палатку Хильды, я удивляюсь, обнаружив ее там. Она стоит, скрестив руки на груди.

— Мне было интересно, сколько времени тебе потребуется, чтобы появиться, — говорит она. Ее глаза вспыхивают, когда она указывает на стол. Карты лежат на нем, как всегда, но на этот раз что-то кажется другим. С яростью, горящей в моем горле, и ненавистью к Роджеру в моем сердце, карты кажутся… сильнее. Тяга, которую я испытываю к ним, почти душит меня.

— Присаживайся, — говорит Хильда, и ее голос вторит многим. — Ты готова.

Готова к чему?

Я не задаю вопрос вслух. Вместо этого я обхожу стол и сажусь. Прежде чем я успеваю положить руку на карты, они взмывают в воздух и парят передо мной, сотрясаясь от энергии в моем сердце. Они переворачиваются и перемещаются между лицевой и оборотной сторонами, мерцая, затем начинают светиться, становясь ярче.

Я не спрашиваю, что происходит. Мне это и не нужно.

Он причинил боль моей семье. Мы едва выбрались оттуда, и Харт чуть не умер. Роджер ожидает, что я снова сбегу, но он не знает, какая я сейчас Эмбер. Он не понимает, с кем связался.

Но он это сделал.

Я вздергиваю подбородок, когда карты начинают вибрировать, а затем вращаться все быстрее и быстрее. Я едва могу следить за их движениями, когда они начинают проникать под мою кожу, но маленькие болевые точки ослабевают, как только они проникают внутрь. Теперь я цирк. Мне всегда предназначалось быть цирком, с тех пор как в детстве мне подарили карточку джокера, и теперь я больше никогда не буду одна.

Обветренные руки Хильды ложатся мне на плечи.

— Ты готова, — снова говорит она, и это похоже на благословение от того, кто держал карты до меня. — Эмбер, королева цирка, охотница на тьму.

— Да, — шиплю я, сила наполняет мое тело картами. Моя спина изгибается от силы и тьмы. Червовая дама выпадает и парит передо мной — последняя карта. С последним всплеском она врезается мне в грудь и проскальзывает внутрь. Это больше всего обжигает болью, я знаю, что это должно быть напоминанием обо всем, с чем нам предстоит столкнуться. Я встаю и расправляю плечи, мое тело гудит от энергии, и моя ярость разрастается еще больше.

Я больше никогда не убегу. Я не буду прятаться. Я не буду бояться.

Теперь пришло время поохотиться.

Глава

53

— Иди, — настаивает Хильда, отступая назад. — Пришло время тебе встретить свою судьбу.

Понимание переполняет меня вместе с гневом, и, резко наклонив голову, я поворачиваюсь и покидаю ее палатку. Я избегаю всех, спеша вернуться к себе. Мои шаги становятся решительнее, когда сила наполняет меня, цирк пульсирует глубоко в моих костях.

Он терпеливо ждал, когда я заявлю на него права.

Я продала свою душу, но взамен он дал мне свою силу.

Ныряя в свою палатку, я подхожу при слабом свете лампы к своему сундуку с одеждой, открываю ее и заглядываю глубоко внутрь, прежде чем схватить наугад.

Я смотрю в зеркало, и замираю. Мои собственные глаза неестественно светятся, а губы кривятся в жестокой улыбке.

Я покрыта кровью Харта, но я оставляю это как напоминание. Хотя я меняю одежду, так как моя порвана и промокла. Если я собираюсь встретиться с Роджером лицом к лицу, то это будет на моих условиях. Он будет ожидать, что я убегу и спрячусь.

Больше нет.

Если он хочет меня, то получит, но еще до восхода солнца он поймет, что женщина, на которую он охотится, тоже охотится за ним, и она больше не боится. Нет, она гребаный кошмар.

Я могла бы позвать ребят и попросить их пойти со мной, но это мой бой, и я не собираюсь снова рисковать своей семьей.

Я закончу то, что начала, сделав то, что должна была сделать несколько месяцев назад.

Я быстро одеваюсь, надеваю колготки и черные шорты, прежде чем надеть корсет, наполовину черный, наполовину красный, с разрезом посередине и витиеватой буквой «К», вышитой на груди. Заведя руку за спину, я изо всех сил пытаюсь затянуть его потуже, и, выругавшись и вспотев, я, наконец, делаю это и надеваю пару своих черных ботинок на толстой подошве.

Я хватаю столько лезвий, сколько могу унести, прежде чем снова поворачиваюсь к зеркалу.

Измазанная в крови и с оружием, я выгляжу как порождение смерти.

Я выгляжу как охотник, и, улыбаясь собственному отражению, я знаю, что это именно я.

Я покидаю цирк, направляясь к потрепанному «Доджу» Даймонда, когда чувствую, что кто-то преследует меня.

Скольжу рукой вниз, чтобы схватиться за клинок, и оборачиваюсь, но тут же замираю при виде тигра. Свобода крадется за мной с опущенной головой, в ее глазах ясное намерение. Куда бы я ни шла, она пойдет со мной.

Это ее семья, и один из нас пострадал. Она верная, она охотница, и она планирует пойти со мной, но я не уверена, что это хорошая идея.

— Нет, Свобода. Вернись, — приказываю я, мои глаза сузились. — Это моя битва. Я сделаю это одна. Защити остальных.

Она опускает голову и предупреждающе обнажает клыки. Я поджимаю губы, пока мы смотрим друг на друга сверху вниз, но я знаю, что мне нужно уйти, пока они не пришли искать меня.

Это моя охота, а не их.

— Прекрасно, — огрызаюсь я, скрипя зубами. Спейд будет в бешенстве, если ей причинят боль, но Свобода — это дикое животное, и пытаться контролировать ее невозможно. — Держись поближе и не причиняй вреда, ладно?

Я открываю дверцу машины, и она запрыгивает внутрь, садясь на пассажирское сиденье, в то время как я сажусь за руль. Я бросаю на нее еще один взгляд и фыркаю.

— Я не могу поверить, что собираюсь охотиться на своего мужа с тигром и силой цирка, текущей через меня. Насколько странна моя жизнь? Заводя двигатель, я опускаю маску. — Давай сделаем это.

Она мяукает в знак согласия, и я уезжаю из цирка.

Потребность пролить кровь наполняет меня, и ярость заставляет меня двигаться.

Я знаю, что сейчас я не совсем в своем уме, но мне все равно, когда стекло хрустит под моими ботинками, пока я крадусь в темноте, выслеживая свою жертву.

Я начинаю с очевидного места — с места засады. Там пусто. Тела все еще валяются на полу, но Роджера здесь нет, и я не нахожу никаких признаков жизни, поэтому продолжаю двигаться.

Копы. Если я смогу найти их, то смогу найти и его. Я не знаю, откуда я это знаю, но это так, и я доверяю инстинктам цирка, когда поворачиваюсь и следую за этой силой.

Я оставляю машину позади, зная, что они не могли уехать слишком далеко. Большинство из них были ранены, а это место — место преступления, поэтому я знаю, что они не покинут этот район.

Я прохожу всего милю или около того, прежде чем вижу костер. Мы со Свободой молча подкрадываемся ближе, приседая в траве и ухмыляясь. Трое полицейских сидят там, один вытирает кровь с рук и лица, пока они жмутся к огню, боясь темноты. Так и должно быть. Они понятия не имеют, какие кошмары там таятся.

Как я.

— Я не могу вернуться домой в таком виде. Скажи мне, почему мы слушаем этого мудака и ждем здесь на случай, если они вернутся, пока он ушел домой? — ухмыляется один из них, явно разозленный состоянием их маленькой группы.