К. Найт – Цирк Обскурум (страница 52)

Он двигается без предупреждения. Не успев моргнуть, Даймонд бросается к ближайшему незнакомцу. Он хватает мужчину прежде, чем тот успевает хотя бы поднять свое мачете, и с оглушительным треском ломает ему шею, прежде чем мужчина безжизненно падает на пол.

На мгновение все замолкает, когда Даймонд встречается взглядом с расширяющимися глазами Роджера, а затем начинается настоящий ад.

Харт прыгает вправо, в руке у него нож, которого я никогда не видела. Даймонд подбирает потерянное мачете и начинает рубить тех, кто его окружает. Спейд разматывает свой кнут и наносит удар, оборачивая его вокруг шеи нападающего и дергая его к ожидающему клинку. Клаб вытаскивает свой собственный нож, но остается рядом со мной, вместо того чтобы прыгнуть вперед. Я поднимаю биту, готовая размозжить череп любому ублюдку, который подойдет слишком близко. Я ожидала, что бой будет быстрым, но это совсем не так. Когда один из мужчин бросается вперед, что-то мелькает у него на бедре, что-то на поясе. Когда я замахиваюсь и меня отбрасывает назад его плечом, я понимаю, что это такое — полицейский значок.

Роджер притащил с собой гребаных копов, не занятых на службе.

— Ублюдок, — рычу я, замахиваясь битой на мужчину. Она попадает ему в предплечье, и он кричит от боли. Это объясняет, почему они так легко не сдаются. У них есть гребаная подготовка.

Клаб ударяет одного из мужчин, который пытается броситься на меня, рассекая ему грудь. Мужчина с воем падает, но мы продвигаемся вперед. Все это время Роджер стоит перед нами, освещенный лунным светом, льющимся сквозь поврежденную крышу, как гребаный ангел. Вероятно, он выбрал это место именно по этой причине. Он ухмыляется, наблюдая за происходящим, засунув руки в карманы, не заботясь о том, что, как только мы избавимся от его головорезов, мы придем за ним. На этот раз я не проявлю к нему милосердия. Я усвоила свой урок.

У Харта теперь есть одна из труб, и он размахивает ею с безумной силой, танцуя, уклоняясь от их оружия. Он касается челюсти одного из мужчин, и щелчок говорит мне, что он сломал ее. Он все время хихикает, как будто это самое веселое, что у него было за последние годы.

— Будь осторожен там, куда осмелишься ступить. Земля усеяна мертвецами. Безумные и набожные, я вырублю вас всех к чертовой матери, — поет он, размахивая трубой, хихикая каждый раз, когда общается с кем-нибудь из них.

Позади меня щелкает кнут Спейда, и я слышу, как Даймонд рычит на кого-то, но их число уменьшается. Мы побеждаем. Я встречаюсь взглядом с Роджером и обнажаю зубы.

— Почему у тебя такой самодовольный вид? — Я шиплю. — Ты сейчас умрешь.

Роджер смеется. У него в глазах появляются гребаные морщинки.

— Правда, жена? — спрашивает он, склонив голову набок. — Или я только начинаю?

Как будто он, блядь, поставил хореографию, из тени появляется еще больше мужчин — вдвое больше, чем раньше. У них в руках оружие, эти люди пришли сюда причинять боль. Их выбор оружия отражает это. Я вижу лопаты, кирки, ножи, вилы и большие гаечные ключи — все, что им попалось под руку. Их взгляды, полные угрозы, устремлены на нас, и у меня замирает сердце.

— Клаб, — тихо произношу я.

— Я вижу их, — отвечает он, и впервые я слышу нотку беспокойства в его голосе.

Даймонд оглядывается через плечо, и его глаза сужаются. Я могу сказать, что он оценивает ситуацию, пытаясь придумать наилучший план действий, но я знаю, что это такое, прежде, чем он это сделает.

Нам нужно идти.

Даймонд понимает это сразу после меня.

— Вместе, — командует он, пятясь к нам, удерживая мужчин на расстоянии.

Спейд делает то же самое позади меня, его спина приближается к моей, когда мы перегруппировываемся в середине, держа оружие наготове. Справа от меня Харт все еще танцует вслед за мужчинами, подбираясь слишком близко и наслаждаясь собой, несмотря на явное невыгодное положение, в котором мы оказались.

— Харт. — шипит Даймонд, в его тоне слышится чистый приказ.

Мы выберемся отсюда одним-единственным способом — вместе.

— Что ты там говорила, жена? — Роджер подталкивает меня, ухмыляясь. — Ты готова вернуться домой?

— Я нахожусь дома, — выплевываю я. — И не с тобой, ты, безвольный ублюдок.

Клаб протягивает руку назад и успокаивающе касается моего бедра, и глаза Роджера следят за этим движением. Огонь вспыхивает в его взгляде, когда он осознает, что мы близки.

Лицо Роджера искажается от ярости, и он наконец вытаскивает руки из карманов, делая угрожающий шаг вперед.

— Ты раздвигала ноги для этого урода, Эмбер? — рычит он. — Ты испорчена?

Я вздергиваю подбородок, но не отвечаю на его вопрос. Вместо этого я говорю:

— Я не принадлежу тебе.

— Ты трахалась с ним? — кричит он, делая еще один угрожающий шаг вперед. — Ты раздвинула ноги для этого урода, как шлюха?

Харт смеется над ним и, наконец, отходит от мужчин, присоединяясь к нашей группе. Он перекидывает трубу через плечо и самоуверенно ухмыляется.

— Глупый Роджер. — Он смеется. — Она трахает всех нас! Наша королева поступает так, как ей заблагорассудится!

Лицо Роджера превращается в монстра, которого он обычно держит внутри. Он останавливается и сосредотачивается на Харте, который смеется над выражением его лица. Мужчины вокруг нас останавливаются и смотрят на него, спрашивая направления.

— Гребаные уроды, — выплевывает Роджер и хватается за поясницу.

Мое сердце останавливается.

Я снова недооценила его. Вокруг нас нет оружия, но мне и в голову не приходило искать его, поэтому, когда он достает пистолет и целится в Харта, ужас подступает к моему горлу.

— Харт! — Я кричу, но Роджер нажимает на курок прежде, чем кто-либо успевает пошевелиться.

Звук взрыва эхом разносится по комнате, рикошетом отражаясь от бетонных стен и заставляя казаться еще громче, чем есть на самом деле. Харт замирает, его смех обрывается, когда он смотрит на свой живот. Красный цвет проступает на его темной рубашке, делая ее еще темнее.

— О, — говорит он, глядя на нее, прежде чем поднять взгляд на Роджера. — Это было не очень мило.

Я кричу и бросаюсь к Харту, пытаясь помешать ему рухнуть на землю. Спейд хватает его с другой стороны, помогая мне, пока Клаб и Даймонд замахиваются на мужчин, чтобы удержать их на расстоянии. Мы продвигаемся к выходу. Все вокруг нас кричат, и когда мужчины подходят ближе и пытаются схватить нас, Спейд отпускает Харта и выхватывает свой хлыст, оставляя меня бороться, чтобы удержать его. Его сила очевидна, поскольку ему удается оставаться на ногах, несмотря на огнестрельное ранение. Его рука крепко обнимает меня за плечи, когда я тащу его за собой.

— Держись, Харт, — прохрипела я, таща его, пока остальные прикрывают нам спины. — Держись за меня.

— Я держусь. Смерть не сможет забрать меня у тебя, Куинн. Не волнуйся, — бормочет он, но его голос звучит немного менее оживленно, чем обычно.

— Вперед! — Даймонд рычит, нанося удар мачете по одному из мужчин.

Роджер направляет на нас пистолет, не нажимая на курок. Он улыбается, когда я оглядываюсь через плечо, и посылает мне воздушный поцелуй.

— Это еще не конец, Эмбер, — воркует он. — Ты не можешь убегать вечно.

Он прав, думаю я, когда мы едва добираемся до машины. Как только мы оказываемся внутри, мужчины бьют по «Доджу», пытаясь выбить стекла, но Даймонд включает передачу и нажимает на педаль газа. Мы сбиваем нескольких из них на выходе, но я даже не обращаю внимания.

Мой взгляд прикован к мужчине, его голова лежит у меня на коленях, моя рука зажимает его рану.

— Держись за меня, Харт, — хриплю я, слезы наворачиваются на глаза. — Не смей, блядь, умирать у меня на глазах.

— Я бы… никогда, — шепчет он, закрывая глаза, его тело обмякает.

— Харт! — Я кричу, пытаясь растолкать его. — Даймонд! Давай быстрее!

Двигатель набирает обороты, когда Даймонд разгоняет «Додж» со всей возможной скоростью, но я не знаю, достаточно ли этого.

Черт! Я не знаю, достаточно ли этого!

Глава

52

Я выхожу из палатки, зная, что не могу находиться там, хотя и хочу. Доктор Луи уже дважды выгонял меня, говоря, что ему нужно сосредоточиться и он не может справиться со страхом, наполняющим воздух. Я не виню его.

— С ним все будет в порядке, — говорит мне Спейд, пока я хожу взад-вперед, практически проделывая дыры в земле своими шагами. Клаб сидит на ящике рядом с пологом палатки, крутя в пальцах нож. Это его способ не паниковать, точно так же, как ходьба — мой механизм преодоления трудностей.

— Мы этого не знаем, — рычу я, чувствуя злость, отчаяние и страх.

Харт потерял так много крови. Доктор Луи сказал, что нам повезло, что пуля не задела какие-либо важные органы, но она все еще там, её нужно извлечь и зашить. Также нет никакой гарантии, что с ним все будет в порядке после потери такого количества крови, тем более что восстановление займёт слишком много времени. Я думала потребовать, чтобы мы отправились в настоящую больницу, но я знала так же хорошо, как и остальные, что там нам не помогут. К тому же я не доверяла им в спасении Харта, не так, как доктору Луи.

Харт не будет заниматься на трапеции по крайней мере месяц, пока будет выздоравливать, и он будет очень зол из-за этого, когда проснется.

Свобода стоит рядом со Спейдом, ее хвост подергивается взад-вперед от напряжения, витающего в воздухе. Она смотрит на полог палатки, как будто чего-то ждет, и, кажется, так же зла, как и я. Харт — один из ее любимых людей. Он лучше всех вычесывает её.