К. Найт – Цирк Обскурум (страница 54)

Меня не волнуют ни его травмы, ни эти люди, но его слова говорят мне все, что мне нужно знать. Они хорошо знают Роджера.

Это идеально.

Жажда крови переполняет меня вместе с адреналином, когда я смотрю им в спины. Мне не нужны все трое. Мне нужен только один — просто поговорить.

Ини, мини, мини, мо. Моя ухмылка становится злой, когда мой палец попадает на того, что слева.

— Думаю, это тебе повезло, — шепчу я, кивая на Свободу. — Подожди здесь.

Я подкрадываюсь к троим мужчинам и хватаю свою ничего не подозревающую жертву, ту, что посередине. Я швыряю его лицом в огонь, и он кричит от шока и боли. Языки пламени лижут мою руку в перчатке, обжигая меня, но я не отпускаю его. Тот, что слева от меня, вскакивает на ноги, бросаясь на меня, но я отбиваюсь. Он сильно ударяется о землю, и я отпускаю мужчину, чье лицо горит, когда ныряю под размахивающую руку другого, только для того, чтобы выхватить лезвие и вспороть ему живот от пупка до шеи. Он падает навзничь, булькая и крича, пытаясь решить, следует ли ему прикрыть шею или кишки выпадут из желудка.

Поворачиваясь, я смотрю на избранного, который с трудом поднимается на ноги, его глаза широко раскрыты. Его друг катается по земле, крича и закрывая лицо, в то время как другой безуспешно пытается затолкать свои внутренности обратно в себя.

— Что за хуйня? — Он вытаскивает пистолет из-за поясницы и направляет на меня. — Меня не волнует, нужна ли ты ему живой. Ты заплатишь за это.

Я присвистываю и отступаю назад. Он хмурится в замешательстве, как раз перед тем, как мимо меня проносится размытое пятно.

Свобода бросается вперед, вонзая зубы в бедро мужчины. Он кричит, пытаясь сбросить ее с себя. Я со смехом хватаю его упавший пистолет и направляю на него.

— На твоем месте я бы этого не делала.

Он замирает, Свобода все еще грызёт его.

— Сюда. — Я похлопываю себя по ноге. Она отпускает его и подходит ко мне, облизывая покрытые кровью клыки. — Пока что он нужен нам живым.

— Что за хуйня? — он ревет, его лицо бледнеет, когда он прикрывает искалеченное бедро. — Какого хрена у тебя тигр? Какого хрена? Мне никогда не следовало вмешиваться! — Он отползает назад, пока не ударяется спиной об один из ящиков, на которых они сидели. Кровь покрывает траву под ним, выглядя в свете костра как разлитое масло.

Я позволяю пистолету свободно висеть у меня на боку, когда наклоняю голову, наблюдая за ним.

— Ты прав. Тебе не следовало вмешиваться, но ты вмешался, и теперь ты умрешь. — Присев на корточки, я улыбаюсь ему, когда он вздрагивает, безуспешно пытаясь остановить кровотечение. — Видишь ли, я жена врача. Эта рана, она серьезная. Ты истечешь кровью меньше чем через три минуты. Теперь я могу либо ускорить твою смерть, либо сделать ее намного больнее. Твой выбор.

— Помоги мне, — рявкает он.

Может, у него и нет рабочей ноги, но у него есть мужская смелость, это точно.

Свобода рычит рядом со мной, и он вздрагивает.

Придвигаясь ближе, я втираю пальцы в его кровь, прежде чем провести ими вверх по его ноге, и когда я встречаюсь с его широко раскрытыми глазами, я погружаю их в рану, вдавливаясь в мясо его бедра, пока он кричит в агонии.

— Мне не нужно твое тело, только твой рот, так что скажи мне, чего я хочу. Где он? Где Роджер? — Я мурлыкаю, высвобождая пальцы и посасывая их, пробуя его кровь. — Я чувствую вкус твоего страха.

Он начинает плакать, громко, навзрыд.

— О боже, пожалуйста…

— Бог сейчас не может тебе помочь, — парирую я. — Только я могу. У тебя есть три секунды, или я позволю Свободе снова поиграть с тобой. — Она стоит рядом со мной, ее рот предупреждающе приоткрыт, и он отшатывается, когда я смеюсь.

— Один.

— Пожалуйста, — хрипло произносит он, протягивая руку, словно отгоняя меня.

— Два, — пою я. — Три…

— Ладно, ладно! К черту, к черту его, к черту тебя. Он остановился в старом фермерском доме недалеко отсюда, единственном здании в округе, хорошо? А теперь убери от меня ее.

Поглаживая его рану, я ухмыляюсь, когда он вскрикивает.

— Хороший мальчик. Хотя она не та, кого тебе следует бояться. А меня. — Вытаскивая одно из своих лезвий, я ухмыляюсь, поворачивая его, позволяя ему блеснуть на свету.

— Подожди, пожалуйста, я помог тебе…

— Ты сделал, вот почему я сделаю это быстро. Ну, еще быстрее. — Я вонзаю нож ему в горло, глядя в его полные ужаса глаза, а затем вытаскиваю его. Его кровь брызжет на меня, пока я смотрю, как он умирает. Это происходит не так быстро, как можно было бы ожидать, и когда он, наконец, заваливается на бок, кровь все еще непрерывно течет из его шеи, я вытираю лезвие о его штаны и встаю.

Насвистывая веселую мелодию, я постукиваю себя по бедру, и Свобода идет в ногу рядом со мной, пока мы удаляемся от огня и тел.

Я иду за тобой, дорогой муж. Надеюсь, ты готов.

Глава

54

Мы останавливаем фургон, который мы позаимствовали в цирке, прямо рядом с доджем Даймонда. Я вылезаю наружу, оглядывая горизонт в поисках своей девушки и Свободы.

Когда она не вернулась от Хильды, я пошел ее искать и быстро понял — она пошла за Роджером. Я бы сделал то же самое. Мы все бы так поступили.

Он причинил боль одному из нас, и она винит себя.

Она не должна быть одна. Она уже должна знать, что мы идем туда же, куда и она.

— Оставайся здесь, — приказывает Даймонд Харту на пассажирском сиденье. Он бледен и держится за бок, но он на ногах и движется, отказываясь отставать. Док по его просьбе дал ему какую-то наркотическую смесь, которая сохранит ему жизнь и способность двигаться, пока мы ищем нашу девочку, но после ему нужно будет отдохнуть. А пока мы должны найти нашу королеву.

Опускаясь на колени, я осматриваю отпечатки лап рядом со следами.

— Они пошли в ту сторону. — Я указываю в траву, и остальные устремляются ко мне, даже Харт. — Похоже, мы идем пешком.

— Весело. — Харт стонет, но он направляется в указанном мной направлении, не из тех, кого можно удержать, когда дело доходит до нее. Мы все знаем, что он сделал бы для нее что угодно, и мы также знаем, что лучше с ним не спорить. Мы молча идем рядом с ним. Ветер шелестит высокой травой вокруг нас, когда мы удаляемся от машин и места, где Роджер устроил нам засаду.

К счастью, нам не нужно заходить слишком далеко, тени движутся вокруг костра, на который мы натыкаемся. Пригнувшись, чтобы спрятаться, мы наблюдаем за нашей девушкой, зная, что не сможем остановить ее.

Да мы и не хотим этого.

У меня отвисает челюсть от удивления и желания, когда она укладывает всех троих мужчин. Когда она мучает одного, в ней появляется жестокость, почти маниакальность, и это возбуждает меня. Когда Свобода помогает ей, я не могу удержаться от ухмылки.

Две мои любимые девочки проливают кровь? Нет ничего лучше.

Харт мечтательно вздыхает.

— Она мучает и убивает ради меня. Как романтично.

— Знаешь что? Я бы сказал, что ты облажался, но ты прав. — Я киваю, наблюдая, как она убивает последнего человека, а затем встает. Когда Свобода на ее стороне, она уходит, углубляясь в дикую местность, оставляя тела и кровь позади. Мы ждем, пока она не повернется и не заметит нас, прежде чем направиться к лагерю, убедившись, что они действительно мертвы.

— Она знает, где он, — бормочу я, наблюдая за ней издалека. — Она идет за ним.

— Это ее охота, — говорит Клаб.

— Он прав. Так и есть. — Даймонд бросает одно из тел в огонь и вытирает руки. — Сожги два других. Не оставляй никаких следов того, что она была здесь. Мы последуем за ней и поможем, только если ей это понадобится. Если нет, то это ее ночь. Мы здесь просто на всякий случай.

Подбирая одно из оставшихся тел, я бросаю его в огонь, пока Клаб добирается до последнего трупа. Мы смотрим, как они горят, прежде чем наши глаза обращаются к нашей девушке.

— Пойдем, — говорю я, и мы молча двигаемся за ней, выслеживая ее силуэт в дикой местности.

Мы идем еще как минимум час, преследуя ее, пока она, наконец, не останавливается перед фермерским домом, внутри которого горит свет.

Дом очень похож на тот, который мы видели в первую ночь нашей встречи с нашей королевой, и ирония от меня не ускользает.

В неспокойном небе грохочет гром, словно вызванный ее гневом, и мы наблюдаем, как она надевает маску и направляется к дому, стремясь отомстить.

Глава

55

В поле зрения появляется белый фермерский дом, и я не могу ничего сделать, кроме как нахмуриться. Почему худшие монстры всегда выбирают белый цвет? Это потому, что они никогда не могут быть такими же чистыми, как цвет? Это иллюзия, скрывающая, какими настоящими монстрами они являются? В любом случае, меня не удивляет, что этот фермерский дом является домом для игр Роджера. Ему всегда нравились нетронутые дома. Он был очень требователен к белому цвету, всегда требовал, чтобы все было чисто, когда я жила с ним раньше, представляя идеального мужчину, брак и дом. Теперь этот цвет только выводит меня из себя. Как он смеет притворяться? Как он смеет избрать это своей последней битвой?

Свобода шагает рядом со мной, размахивая хвостом взад-вперед. Она на взводе и готова, такая же злая, как и я. Точно так же, как я чувствую пульс цирка в своих венах, я чувствую и ее. Мы обе часть одной семьи и в ярости от того, что одному из нас причинили боль.