К. Кроуфорд – Священные игры (страница 16)
– Я сниму с тебя кандалы, когда зайдешь, – в мерцающем свете факелов светло-голубые глаза Мэйлора казались затравленными, а точеные черты лица пугающе искажались. – Знаю, ты способна на многое, от чего бы кровь в жилах застыла, но, думаю, ты слишком умна, чтобы снова пытаться сбежать. Поэтому держать тебя в кандалах было бы излишеством.
Учитывая, что Повелитель воронов сохранил мне жизнь, а теперь разговаривал со мной – я бы сказала, с некоторым уважением, – можно было предположить, что он уже решил, что со мной делать. Может, как и барон, он хотел обратить мое проклятие в свое собственное оружие. Это же настоящий подарок для тех, кто жаждал убивать…
Он вытащил большую связку железных ключей, чтобы отпереть дверь в мою камеру, затем распахнул ее.
Я прошла за ним, и мне стало трудно дышать от влажного мускусного воздуха, царившего внутри. Комнатка была почти пустой – грубо отесанный деревянный стол, подстилка из сена вместо кровати и гравюры на стенах. Свечи в железных подсвечниках тускло освещали мое новое жилище, но тьма, казалось, поглощала даже это слабое мерцание. Снаружи снова сверкнула молния, и в узкое окошко, через которое было бы очень удобно стрелять из лука, ударил белый свет.
Мэйлор встал за мной, и я услышала, как ключи звякнули о мои кандалы. Когда он их ослабил, я застонала от облегчения и повернулась к нему, потирая содранную кожу на запястьях. Плечи просто горели после долгого напряжения.
– Что будет завтра? – спросила я.
– Придут служители, которые тебя помоют и переоденут. Потом тебя представят другим Кающимся. Вас хорошо накормят. Несмотря на опасности испытаний, за вами будут присматривать. Но вот на самих испытаниях…
Отблески пламени свечей золотили черты его прекрасного лица.
– Доброй ночи, Элоуэн.
Он отступил назад в коридор, закрывая за собой дверь. Я слышала, как он задвинул железный засов. Что ж, теперь я осталась одна, если не считать мерцания свечей. Я подошла к окну и приложила ладони к ромбовидному стеклу, пытаясь разглядеть, что там снаружи.
Судя по тому, что мне удалось увидеть в темноте, это место представляло собой извилистый каменный лабиринт, целый город из башен и зданий, окружающих обширный внутренний двор. Во всполохах молний я успела мельком заметить лабиринт из живой изгороди над двором. Дождь яростно хлестал по узкому окну.
Я повернулась к окну спиной, начала рассматривать вырезанные на стенах узоры. Провела по ним кончиками пальцев и вдруг похолодела. Здесь были вырезаны имена бывших заключенных, ныне уже мертвых.
На некоторых камнях вырезали угловатые буквы старого тиренианского алфавита – им, пожалуй, уже очень много веков. Кое-где были выбиты молитвы старым богам или Архонту Единому. А вот красивый герб какого-то знатного семейства, по-видимому, извивающийся дракон в окружении звезд и планет.
Пальцы скользили по вырезанным в камне именам, а кожа покрывалась мурашками. Ведь здесь, выходит, обитают тысячи призраков. Настоящий памятник павшим. Осужденные на смерть подняли клинки и оставляли послания на стенах, желая, чтобы их помнили несмотря ни на что.
Я бы поступила точно так же, будь у меня с собой кинжал. Ведь, судя по всему, это место и для меня станет могилой.
Я села на кровать. Нет, ни за что не засну, буду переживать, где сейчас Лео, как он. Я уставилась в окно, пытаясь представить, что все у него хорошо, он нашел пещеру, где укрылся от дождя, нажарил желудей и теперь набивает ими желудок. Никогда не прощу людей, разлучивших меня с ним.
Когда я представляла его сытым и согревшимся, в безопасности, комнату вдруг озарила вспышка белого света, и оглушительный грохот сотряс стены. Вскочив с кровати, я метнулась к окну. Молния ударила в дерево, находящееся в паре сотен ярдов от замка. Оно вспыхнуло, точно факел. Явно не доброе предзнаменование, так ведь?
От второго удара воспламенился сам воздух за окном, а последующий удар грома мог бы заглушить и барабанный бой. Я невольно зажала уши ладонями. Вдохнув, я ощутила запах гари, а каменный пол дрожал и будто начал раскаляться.
По стене, точно паутина, поползли трещины, устремляясь к сводчатому потолку. Молния, похоже, ударила прямо в башню. Определенно дурной знак. Сверху на меня посыпалась пыль, и я прикрыла голову руками.
Железный засов снаружи отодвинули, и дверь распахнулась. Мэйлор остановился на пороге и, хмурясь, оглядел меня.
– Ты в порядке?
Я покосилась на расколотые камни.
– В башню ударила молния, а так, думаю, все прекрасно.
– Да. В любом случае, следуй за мной, – он развернулся и зашагал прочь по коридору, рассчитывая, что я немедленно пойду за ним.
Я нахмурилась, но все же двинулась следом. У Повелителя воронов точно были на меня какие-то планы. И пока я шагала за ним через сводчатый холл, я начала догадываться, в чем тут дело.
Людей, которым нечего терять, сложнее контролировать. У них невозможно ничего отнять. В этом случае можно было предложить им некоторые удобства. Мягкая постель, вкусная еда, теплая ванна, уважение власть имущего человека вроде Повелителя воронов. Только ко всему этому привыкнешь, а это вдруг раз – и забрали!..
Мэйлор собирается меня использовать, думала я. Только что именно он намерен делать, я понятия не имела. В любом случае требовалось нечто большее, чем еда и пара добрых слов, чтобы я начала плясать под его дудку.
В замке было холодно, мокрый плащ прилипал к телу. Мы вышли из башни Мобержоне в парящий коридор с решетчатыми окнами. На стенах висели бронзовые солнца, символ Архонта Единого. Сквозь окна я могла различить каменные здания, выступающие из темноты. В который раз сверкнула молния, и возвышающиеся вдали крепостные стены приобрели золотистый оттенок. Они буквально пронзали облака.
Я глазами поискала башню, из которой мы только что выбрались, и ахнула. С крыши, куда ударила молния, сыпались камни, иные довольно крупные.
Мэйлор оглянулся на меня.
– Уж не знаю, хочет тебя убить Архонт или наоборот защищает, но молния, ударившая именно туда, где в тот момент находилась ты, – совершенно точно знак свыше.
Он зашагал дальше, и его черный плащ развевался позади него. Остановился он перед сводчатой дубовой дверью и вытащил ключ, чтобы ее отпереть. За дверью оказалась просторная комната с куполообразным потолком, который поддерживали колонны. Я шагнула внутрь за ним, снова чувствуя запах сандалового дерева.
Сперва я подумала, что он привел меня в храм, но купол здесь был непрозрачный. Потускневшие синяя и золотая краски на потолке больше напоминали ночное небо. Огромный латунный телескоп доставал до самого стеклянного отверстия в потолке. По всей комнате были расставлены зажженные свечи и наполняли помещение теплым светом. С купола свисали подвешенные на тонких нитях прозрачные сферы, символизирующие семь планет. В центре комнаты же стояло нечто, что вроде как называлось меридианным кругом, на его кольцах были выгравированы символы, указывающие направление звезд.
Я изумленно оглядывала позолоченные приборы, разбросанные по комнате. Как бы здесь понравилось Лео… если бы еще этого угрюмого ворона здесь не было. Лео любил книжки о звездах и планетах. Мы с ним изучали старые тексты, которые смогли найти. Все они были написаны до Горькой войны, когда ученым еще можно было изучать небесные тела.
Колонны обрамляли витражи со звездами. Огромный латунный шар вращался рядом с одним из них, сложный ряд колец крутился вокруг сферы. Исписанные бумаги валялись повсюду: на столах, на полу, даже на кровати.
– Это твоя комната? – спросила я.
Он пригладил волосы, огляделся, будто только что заметил, какой здесь беспорядок, и начал складывать в стопку книги и бумаги, лежащие на столе.
– Когда я примкнул к Ордену, эта комната была пуста, вот я и решил ее занять.
– Она была пуста, потому что Орден запретил занятия астрономией.
Он печально улыбнулся.
– Ну, мне показалось, что будет обидно, если комнату вот так просто забросят. Из всего же можно извлечь пользу.
– А меня ты в свою комнату привел, потому что считаешь, что ударившая в башню молния – знак Архонта?
Он размял пальцы и посмотрел на меня своими грустными голубыми глазами.
– Да, именно.
Да, так я и поверила.
Я крутанула шар и пробежалась пальцами по его гравированной поверхности.
– Что же так привлекло тебя в этой работе, о Повелитель воронов?
Я повернулась, чтобы смотреть ему прямо в глаза, и сердце у меня так и подпрыгнуло от того, как он в этот момент смотрел на меня. Будто он был голоден.
В его взгляде горела пугающая напряженность.
– Орден учит, что следует сопротивляться желаниям тела, потому что, если им поддашься, потеряешь душу. Ты ведь знаешь, каково это, верно?
Я стиснула зубы, не собираясь отвечать.
– Такие люди уподобляются животным, – продолжал он. – Движимые лишь первобытными инстинктами. Голод. Похоть. Насилие. Мы становимся чудовищами, секс и смерть затмевают нам разум, – теперь и в его голосе слышалось напряжение, и он отвел глаза. Тени от пламени свечей очерчивали его высокие скулы. – Если я возьму, что хочу, то потеряю благодать – или то, что от нее осталось. Орден дает нам контроль над самими собой.