К.Ф. О'Берон – Истории приграничья (страница 49)

— Размышляет, как соскочить со стены и не убиться, — ответил за товарища Бел.

Брови Эгер-Огга удивлённо взметнулись, но почти сразу вернулись на место.

— Тогда поддоспешники тебе не помогут. Лучше залезь в ящик или бочку: даже если не уцелеешь, хотя бы пару степных ублюдков пришибёшь.

Ук-Мак открыл рот, чтобы сказать какую-то колкость, да так и замер. Не дождавшись ответа, Эгер-Огг повернулся к Белу:

— Что вы говорили о выпивке, господин Им-Трайнис?

— Бочка! — воскликнул Дерел вскакивая. — Где командир?!

— На стене, — сообщил Эгер-Огг.

— Спасибо, Рудге, — проходя мимо рыцаря, Ук-Мак от души хлопнул его по плечу. — Благодаря тебе, может, и выйдет.

— По-моему, он повредился разумом, — проводив Дерела взглядом, промолвил Эгер-Огг.

— Это вряд ли, — возразил Им-Трайнис. — Скорее, придумает что-нибудь от отчаяния. Такое и раньше бывало. Скажем, когда служили мы в наёмном отряде у барона Лин-Виалдо. Однажды предали нас, окружили и загнали в лесное болото. Кое-кто потонул, остальные готовились к смерти. Тогда Дерел сделал штуки на ноги, похожие на небольшие плетёные щиты. Сказал, что на таких топь одолеем.

Иные воины решили прорываться с боем, другие послушали Ук-Мака. Побросали мы тогда доспехи, оставив лишь мечи. И в одном исподнем, на этих щитах пошли по трясине. Нелегко было: и обувка чудна́я носками за мокрый мох цеплялась, и падали мы не раз, и замёрзли так, что кости заледенели. Но ушли живые. А те, кто остался — полегли до единого.

Эгер-Огг несколько ударов сердца размышлял над услышанным. После сказал:

— Коли чрез него явят боги чудо и уцелеем мы, клянусь Ильэллом, в тот же день оставлю службу. Уеду туда, где ни неведомых тварей, ни бродячих дикарей, ни демонской волшбы.

— Но прежде выпьем вина и напоим мечи кровью! — с подъёмом заявил Бел.

— Я же говорю: отличный вы товарищ для последнего дня, — криво улыбнулся Эгер-Огг. — Где там ваше вино?

Кочевники напали прежде, чем Ук-Мак сумел отыскать командира. Под унылый ведьминский напев на стены упрямо лезли мертвецы с немигающими тусклыми глазами, и живые воины, издававшие воинственные кличи. Наткнувшись на копья и мечи защитников, они падали, затем вставали и вновь взбирались по лестницам. Кое-кому удавалось перебраться через острия ограды и тогда на стене разгорался бой. Эмайнцы старались побыстрее убить прорвавшихся, а те с безрассудной отвагой или безумием давили на пограничников, давая шанс подняться другим штурмующим.

Отбив первый за ночь приступ, и потеряв ещё двоих, ратники сидели в тягостном молчании. Бывалые солдаты видели, как тают их силы и немногие надеялись узреть зарю. С опаской вслушивались они в звуки ночи, ожидая, когда же вновь послышится голос ведьмы.

Вместе со своими бойцами Нак-Эндарс готовился к новой схватке. Шагая по боевому ходу, он подбадривал людей, говорил о силе и стойкости эмайнцев, разжигал ярость, напоминая об убитых товарищах. Дерел перехватил его, когда командир почти замкнул круг. Выслушивая идею Ук-Мака, Нак-Эндарс стоял, насупившись, исподлобья глядя в темноту за стеной. Затем с десяток ударов сердца молчал.

— Не верю, что выручит нас сия выходка, — вымолвил он, наконец. — Дозволяю лишь потому, что вижу в том единственный шанс отомстить проклятой колдунье за гибель эмайнских мужей. И потому, — его голос зазвучал совсем тихо, чтобы не услыхал никто поблизости, — что каждый рыцарь волен выбирать свой конец.

Ук-Мак не стал спорить. Поклонившись, поспешно отправился искать Бела.

Им-Трайнис в компании Эгер-Огга выпивал на северной части стены. Рыцари передавали друг другу глиняную бутылку с отбитым горлышком, изредка перекидываясь короткими фразами.

— Бел… и Рудге, мне требуется ваша помощь.

— Мы можем допить? — деловито осведомился Им-Трайнис.

— Нет времени.

Не задавая вопросов, Бел поставил бутылку под ноги:

— Командуй.

Пока Им-Трайнис помогал другу устроиться в бочке, заботливо обкладывая облачённого в кожаный доспех кочевников Дерела гамбезонами и сеном, Эгер-Огг руководил ратниками, поднимавшими на стены пустые и полные бочонки. Воины втащили почти все, когда над спящей землёй опять поплыла песнь ведьмы.

— Пора, — сказал Им-Трайнис. Кинув на голову Ук-Маку ещё один гамбезон, он поставил деревянный диск-крышку и закрепил несколькими могучими ударами кулака. — Да поможет тебе Ильэлл.

Рывком оторвав от земли тяжёлый груз, рыцарь взвалил его на плечо и двинулся к стене, наверху которой уже раздавался звон клинков.

Хотя бочка упала не отвесно, а сперва скользнула по лестнице, сшибая взбиравшихся кочевников, затем грузно рухнула на их тела, Ук-Маку показалось, что из него вышибли дух. В голове гудело, по левой руке растекалась ноющая боль. Не издав ни звука, рыцарь, скрючившись, лежал, прислушиваясь к шуму вокруг.

При падении бочка затрещала, но не развалилась. Выпало лишь днище: вылетевшие наружу пук сена и старый поддоспешник открыли ноги рыцаря. В темноте никто этого не увидел и Дерел молил богов, чтобы жадные до добычи кочевники не заинтересовались содержимым бочки.

Но атакующим было не до того. Со стены, калеча и убивая, сорвалось несколько бочонков — и ни к одному никто не подошёл. У мёртвых воинов имелась лишь одна цель, а живых захватило безумие битвы. А потом всех отвлекли открывающиеся ворота. Это Нак-Эндарс вывел остатки гарнизона в последний бой.

— Ратники! — гаркнул он, сев на коня. — Нас осталось слишком мало и стен нам не удержать. Если спрячемся в башне — враги сожгут нас, будто поленья в печи. Так выйдем же в поле, чтобы умереть на просторе. А перед смертью заберём с собой как можно больше дикарей! Покажем им силу нашего оружия! Пусть их вдовы со слезами вспоминают эту ночь, а дети дрожат при звуках эмайнского боевого клича! Эмайн!

— Эмайн! — поддержали бойцы.

Копыта десятка лошадей застучали по опустившемуся мосту, завыл рог. Улге Нак-Эндарс скакал впереди, выставив копьё. Рот командира Радовника кривила злая усмешка: атака обречённых должна была стянуть все силы кочевников и позволить Ук-Маку отомстить за погибший форт.

Ожидания Нак-Эндарса оправдались. Растревоженным пчелиным роем нежить покинула лестницы и стену и бросились на вырвавшихся конников. Следом потянулись живые варвары.

Услышав, что шум битвы резко переместился, Дерел, извиваясь, вылез из бочки. Подхватил обломок лестницы, выбрался из рва. Недоумённо поглядев туда, где мелькали огни, слышались крики, звон клинков и конское ржание, рыцарь припустил в сторону лагеря кочевников. Поначалу он бежал, пригнувшись, настороженно ловя каждый звук. Но убедившись в том, что вокруг нет врагов, помчался, не скрываясь и не заботясь о шуме.

К его удивлению, лагерь оказался практически пустым. Оставшись без присмотра, одни костры начали угасать, другие разгорелись сильнее необходимого, разбрасывая по сторонам искры. Где-то в зарослях всхрапывали привязанные лошади. И лишь трое воинов, напряженно всматриваясь туда, откуда доносились звуки сражения, стояли у шатра, в котором пела колдунья.

Услыхав шаги рыцаря, один из охранников повернул голову. Увидев в дрожащих отсветах костра фигуру в знакомых доспехах, воин что-то спросил на своём языке. Опустив голову, Ук-Мак неопределённо махнул больной рукой. Быстро приблизившись, стремительными взмахами меча в мгновение ока обезглавил двоих. Третий кочевник закричал и тут же умолк, захлебнувшись кровью: рыцарский клинок с идеальной точностью пронзил горло, ткнувшись остриём в позвоночную кость. Упав, труп сразу начал подниматься, попав под влияние колдовской песни. Дерел с каменным выражением лица отрубил нежити голову в момент, когда мёртвое тело встало на четвереньки.

Ук-Мак повернулся к шатру — и в тот же миг его сшибло с ног. Покатившемуся кубарем воину почудилось, будто на него прыгнул какой-то зверь. Но, вскочив на ноги, Дерел увидел человека. Тот стоял спиной к костру, поэтому рыцарь различал лишь чёрный силуэт, обрамленный по контуру мягким оранжевым сиянием. Напавший был худ и высок. Чуть пригнувшись, растопырив руки со скрюченными пальцами, кочевник напоминал изготовившегося к броску хищника.

Дерел быстро шагнул к выроненному при падении мечу, тускло поблескивавшему в траве. Соперник оказался проворнее: одним нечеловечески длинным прыжком преодолел разделявшее их с рыцарем расстояние и вновь сбил Ук-Мака на землю. Ловко кувыркнувшись, кочевник тут же вскочил и бросился на только начавшего подниматься рыцаря. Опрокинул Дерела на спину и, точно волк, потянулся зубами к горлу. Поражаясь невероятной силе врага, Ук-Мак обеими руками упёрся в его нижнюю челюсть, запутавшись пальцами в длинной бороде.

Теперь свет находившего в отдалении костра освещал лицо нападавшего и рыцарь узнал старика, сопровождавшего ведьму. И если тогда тот выглядел разгневанным, то сейчас стал буквально олицетворением бешенства. Выпученные в ярости глаза горели отражённым светом, ноздри раздувались, меж оскаленных длинных зубов сочилась пена, капая на Ук-Мака.

Рыцарь дёргался и извивался, пытаясь сбросить противника. Безрезультатно: в поджаром теле скрывалась необъяснимая мощь. Тогда Ук-Мак, скользнув ладонью правой руки по заросшему морщинистому лицу, переместил пальцы к глазам старика. Кочевник моментально выпустил воина и откатился в сторону. Дерел, не выпуская его из вида, поднялся.