К.Ф. О'Берон – Истории приграничья (страница 45)
Слушая его, Улге Нак-Эндарс сидел, положив руки на стол и глядя на сцепленные пальцы. Когда спутник Дерела закончил речь, поднял голову. Тёмные брови командира, одну из которых наискось пересекал узкий белый шрам, сошлись на переносице, морща кожу между собой.
— Отважная речь, — промолвил командир, — и видит Ильэлл, славно отзывается она в моём сердце. Но всё же долженствует нам соблюдать осторожность. Никогда допрежь кочевники не осмеливались приближаться к форту. Не попадём ли в засаду, ринувшись на ворогов?
— Поддерживаю, — ровно сказал Эгер-Огг. — Наше положение лучше, чем их. Мы в укреплении, у нас достаточно людей, провизии, воды и стрел. Если их покусали бешеные волки и они рискнут пойти на приступ — не утруждаясь, перебьём большую часть, а после верхом раздавим оставшихся.
— А мне, господа, милее предложение господина Ван-Ваэна, — сжимая рукоять меча, заговорил Элнир Анс-Мор, смуглый широкоплечий воин с узкой талией, изящество которой подчеркивала туго стянутая кожаным поясом голубая котта. — По мне, лучше не дожидаться неизвестно чего, а решительным натиском опрокинуть наглецов. Признаю, кочевники — неробкого десятка и, порой, рубятся отчаянно. Но наши люди лучше вооружены и обучены — мы доказали это в недавнем походе, когда разорили несколько их стоянок. Прошли через них, будто острый клинок сквозь связку соломы! Возможно, вы, господин Нак-Эндарс, правы и уготавливают они нам засаду. Но мы всё равно разгромим их! — карие глаза рыцаря воинственно сверкали, а крылья тонкого носа раздувались. — И чем труднее — тем больше славы достанется нам!
— Ваше мнение, господин Ук-Мак? — внимательный взгляд Нак-Эндерса устремился на Дерела.
Тот в задумчивости повозил большим пальцем по подбородку.
— Хотя слова Ван-Ваэна и твои, Элнир, мне и близки, — неспешно начал Ук-Мак, — всё же не даёт покоя поведение кочевников. Странно всё очень — и засада по пути, непохожая на засаду, и то, что к форту они пришли, и что стоят, точно ждут чего-то… Мыслю, неспроста это. И покуда не разведаем, с чем они пожаловали и какими силами, не следует бросаться в бой. Разить нужно наверняка и насмерть. А покуда момент не пришёл, выждем, понаблюдаем.
На привлекательном лице Анс-Мора отразилось разочарование. Ван-Ваэн шумно выдохнул, выражая несогласие. Зато Рудге Эгер-Огг едва заметно кивнул.
— А ты, что думаешь, Бел? — Ук-Мак взглянул на друга.
— Я в королевской рати более не служу, здесь гость. Пожалуй, не след мне рядить, как действовать. Раз уж попали в такую переделку, покуда не выберемся, готов выполнять ваши распоряжения, господин Нак-Эндарс. Нужно будет стоять на стенах — мне не в тягость. Прикажете атаковать — пойду со всеми: от доброй драки я никогда не отказывался, — Бел широко улыбнулся. — При любом раскладе можете рассчитывать на мой меч.
— Слова отважные, благородные и мудрые, — склонил голову командир форта. — Я выслушал вас, господа и принял решение. Покамест выждем, чтобы понять вражескую задумку. После, — глаза Нак-Эндарса жёстко блеснули, — навсегда отобьём у них охоту заезжать на земли Эмайна.
II
— Их стало гораздо больше, — в голосе Ук-Мака сквозила озабоченность. Подавшись вперёд, упираясь ладонями в грубо обработанные брёвна тына, рыцарь всматривался в тёмные заросли. — Они будто готовятся к осаде.
— Кочевники хотят обложить форт? — Им-Трайнис по пояс возвышался над заборолом, верхняя часть которого напоминала потемневшие треугольные зубы чудовища. Сложив массивные руки на груди, воин глядел на перемещавшихся в отдалении конников. — Возможно ли такое? Да и маловато людей для подобного — десятка четыре, ежели верно сосчитал.
— Это лишь те, что на виду, — Дерел продолжал внимательно изучать картину, открывавшуюся со стены. — Прочие хоронятся в лесу. Присмотрись: прямо перед нами кусты нет-нет, да шевелятся. И вон там, левее… А в той стороне, видишь? Птицы то и дело взмывают, кружатся беспокойно… Не знаю, сколько их там, но, мыслю, не менее половины от того числа, что на открытой местности.
— Ничего не разберу, — после паузы огорчённо заявил Бел. — Видать, не судьба мне сквозь деревья прозревать, как ты.
— Тут чрез заросли и не надо смотреть, — рассеяно пробормотал пограничник, заинтересовавшись чем-то во вражеском стане. — Просто гляди во все глаза на приметы…
— Ещё бы знать, на какие, — благодушно проворчал Им-Трайнис, выросший и возмужавший в столице.
— Драги! — вполголоса позвал Ук-Мак ратника, стоявшего на стене в нескольких шагах от них с Белом, — ступай к командиру, скажи — кочевники сюда направляются.
— Слушаюсь, господин Ук-Мак! — краснолицый кряжистый воин с сединой в короткой курчавой бороде, живо двинул к ближайшей лестнице.
— Бел, — сказал Дерел, не отрывая взгляда от небольшой группы кочевников, неторопливо приближавшихся к воротам укрепления, — ты бы присел, что ли. Они могут начать стрелять, а ты торчишь на стене, как громадная статуя Ильэлла в королевском храме.
— Ну, господин наш Ильэлл от врагов никогда не прятался, — усмехнулся Им-Трайнис. — И нам не пристало.
— Ты — не бессмертный небожитель, — рассудительно заметил друг. — Стоило бы поберечься.
— Будь, по-твоему, — легко согласился Им-Трайнис. — Как только начнут стрелять — укроюсь.
— Смотри, как бы поздно не стало.
К моменту появления на стене командира форта, солнце почти скрылось за деревьями. И без того длинные тени растянулись по земле широченными тёмными полосами, напоминая огромные чёрные ленты и полотнища. Сумерки понемногу вытесняли свет, и ратники запалили факелы.
— Ну, чего у нас здесь, — Нак-Эндарс с высоты стены оглядел цепочку огоньков, растянувшуюся у границы леса. Время от времени они мерцали, когда далёкий костёр на миг заслоняла чья-либо фигура. Вдоволь насмотревшись, командир, наконец, удостоил вниманием кочевников, стоявших у рва.
Расположившиеся полукругом шестеро воинов со щитами в руках, его не заинтересовали. Чуть прищурившись, Нак-Эндарс уставился на странную пару за их спинами.
Тощий жилистый старик с седыми волосами и длинной белой бородой, в двух местах перехваченной кожаным шнурком, уперев руки в бока, пристально глядел на эмайнцев. В отличие от прикрывавших его бойцов, ни доспехов, ни оружия он не носил. Узкие коричневые штаны из замши, выделанной из оленьей шкуры, такая же рубаха, да низкие мягкие сапоги — вот и всё снаряжение.
Слева от него прямо на земле сидел непонятно кто. Просторный балахон из чёрной ткани, обвешанный пожелтевшими косточками, кусками звериных шкур, птичьими перьями, фигурками из камня и дерева, и позеленевшими медными подвесками, скрывал фигуру. Круглая бобровая шапка не позволяла рассмотреть голову и определить пол по причёске. А свисавший спереди полог, сделанный из нанизанных на суровые нити обрезков полых птичьих костей, выкрашенных алым и чёрным, надёжно укрывал лицо.
Точно почувствовав изучающий взгляд командира форта, сидящий легко прикоснулся к ноге старика. При этом завеса колыхнулась, издав тихий сухой шорох, а на балахоне едва слышно звякнули металлические подвески.
— Люди оград, что носят одежду из железа! — словно подчиняясь приказу, зычно прокричал седобородый. — Вы вновь ступили на земли коршуна, оленя и волка; вольные просторы детей неба, где свободно гуляет ветер! Вы сожгли шатры, убили мужчин и женщин. Вы похитили орханор — святыню нашего народа. Огонь! Жаркий огонь ненависти сжигает наши сердца! Рты наши сушит жажда крови!..
Сидящий вновь коснулся колена говорящего. Тот на миг умолк, словно пытаясь взять себя в руки. Его голос зазвучал спокойнее, но в нём всё ещё угадывалась клокочущая ярость, прорывавшаяся звериным рыком в раскатистых звуках «р».
— Вы заслуживаете быть растерзанными и смешанными с помётом кабанов. Но мы откажемся от мщения, — с заметным усилием произнёс старик, — отдавая вас суду нечистых духов, коих кличете вы богами. Верните орханор — и мы уйдём, не тронув ваших стен и не пролив вашей крови. Таково слово босорканы.
— Кого? — вполголоса спросил Им-Трайнис. — Вождя, что ли?
— Вожди у них везетарами зовутся, — качнул головой Дерел, не отрывая взгляда от кочевников. — И каждый ездит с особым стягом. Не видел здесь ни одного похожего…
Рядом Нак-Эндарс обратился к сопровождавшим его рыцарям Саймону Ронэ-Паулу и Креггу Марн-Авилли:
— Вы понимаете, о чём толкует этот наглец? Что за святыня?
Ронэ-Паул пожал плечами:
— В походе мы только крушили и жгли ради острастки, как вы и приказывали, господин Нак-Эндарс. Больше ничего. Ратники, конечно, пытались чем-то поживиться, но что с этих степных перекати-поле взять? Денег у дикарей нет, разве что украшения. Да и те всё больше из серебра. Золото лишь вожди носят, но нам таковые на сей раз не встречались… — Положив руку на эфес меча, он крикнул вниз: — Ты, седой, видно из ума выжил! Нет у нас никакой грязной святыни!
— Лжёшь, скидыш хорька! — в бешенстве вскинулся старый кочевник. — Мы знаем, что орханор здесь! Он говорит с босорканой!
Кровь бросилась в лицо Ронэ-Паулу. Но, несмотря на гнев, речь пограничника звучала подчёркнуто холодно:
— Вижу, смерд, невдомёк тебе, как безродному дозволительно обращаться к рыцарю. Клянусь Ильэллом, я самолично обучу тебя!