К. Брин – Грех и поражение (страница 46)
Я попятилась.
– Ты не станешь марионеткой, если найдешь того, кто будет защищать и уважать тебя.
Я вновь оторвала мерзкую веревку, чувствуя жуткую усталость, и выломала еще один его зубец, поставив блок, чтобы не дать ему восстановить потерю. И обнаружила, что первую преграду он уже разрушил.
Я чуть не заплакала от досады.
– Ну и где сейчас твой защитник? – спросил он. – Зандер заметил меня, только когда я перебил нужных ему людей. Когда уничтожил его центры получения прибыли. Он начинает действовать, лишь когда страдает он сам, непосредственно. Но сейчас, когда ты пытаешься защитить чьих-то чужих людей, где он? Где хоть кто-то из них?
– Это мои люди. Мы команда.
Я чувствовала, что Киран приближается, что он идет ко мне, но он был на другом конце здания, и толпы паникующих преграждали ему путь. Он еще не скоро доберется сюда. А Дэмиен слишком силен.
Фиолетовый шнур всосал еще порцию моей энергии. Магическое касание Дэмиена нашло опору, проникнув под оболочку моей души. Сейчас, в этот миг, у него был выбор – попытаться связать меня любым известным ему способом или вырвать мою душу, положив конец моей жизни.
Стало трудно дышать. Страх туманил разум. Он сильнее, он переиграл меня, он взял верх. Дэмиен гораздо опытнее и гораздо могущественнее. И моя магия Сумеречного Странника не спасет меня.
Но вдруг я вспомнила кое-что, сказанное Магнусом в доме Лидии.
Отчаянно пытаясь выстоять, безнадежно терзая вместилище его души, я сделала единственное, что пришло мне в голову. Позвала на помощь маму.
23. Алексис
Да, я обратилась за помощью к матери, всем своим существом погрузившись в мысли о ней. Энергия продолжала утекать, я чувствовала, как работает Дэмиен, пытаясь установить между нами связь, и хотя это ужасало меня, только это и не давало ему лишить меня жизни. Значит, у меня было несколько бесценных секунд.
Черта пульсировала, словно пытаясь сказать мне что-то, но я не осмеливалась скользнуть в дух – там Дэмиен точно завладел бы мной. Я звала мать, молила, просила простить мое вторжение и прийти ко мне. Черта вновь моргнула, и я почувствовала рывок – словно в руки мне лег канат и кто-то на том конце дернул его.
Я поддела еще один зубец Дэмиена, отломила, поставила свой, снова сковырнула первый, пытаясь делать несколько вещей одновременно, как умел он. Я оттолкнула его фиолетовый шнур и попробовала прицепить к нему свой. Но я не могла изгнать его из вместилища моей души. Не могла помешать ему лапать мою сущность, которой до сих пор касался лишь Киран.
Со слезами на глазах, в отчаянии сжимая руки, я звала маму.
За завесой появилась фигура – блеклая, размытая, она сделалась четче, перейдя в плоскость Черты. Еще шаг – и она выступила в реальность. Молодая, красивая, энергичная – в точности как в моем детстве. Ее сонная улыбка напомнила мне о воскресных утрах под ярким октябрьским солнцем, когда мы сидели вместе на заднем дворе и она, за кофе и газетой, рассуждала о том, какая прекрасная у нас жизнь.
Мама моргнула, увидев меня, с недоумением внезапно разбуженного человека.
– Алексис? – Она в замешательстве огляделась. – Где это мы?
– Мама, помоги. Пожалуйста. Я попала в переплет. Киран спешит, но он не успеет вовремя. У меня недостаточно сил, чтобы одолеть этого парня. И недостаточно мастерства! Но у меня есть твоя магия. Есть, я знаю. Если бы я могла воспользоваться ею, я бы, возможно, продержалась – хотя бы до прихода Кирана.
Моей матери никогда не требовалось много времени, чтобы вникнуть в суть происходящего.
Миг – и туман рассеялся. Она уставилась на мою грудь, от которой тянулся шнур формирующейся душевной связи, потом покосилась на Дэмиена. Он все еще сопротивлялся моим попыткам вытащить его из кадавра, но это не мешало ему делать то, что он делал.
Несмотря на очевидную опасность, мама улыбнулась с такой привычной безмятежностью, что сердце мое забилось сильнее. Пускай она выглядела моложе, но это все равно была моя мама. Женщина, неизменно – с непревзойденной уверенностью и непринужденной эффективностью – противостоявшая окружающему нас безумию, к созданию которого, очевидно, и сама приложила руку. Женщина, спасавшая детей с улиц, построившая любящий дом из ничего. Если и существовал образец для подражания в области навыков выживания, так это была она. Моя мама.
– Конечно, у тебя есть моя магия, дорогая. Но давай не будем ждать мужика, который спасет нас. – Она подмигнула. – Они обычно крадут всю славу. А помнишь, я объясняла тебе, как добыть действительно вкусный стейк к Рождеству? Ох, как же я скучаю по стейкам. Тогда ты использовала мою магию. Совсем как в МПЗ, помнишь?
МПЗ она называла магистрат, Магическое Правительственное Здание – чтобы не-маги не догадались. Бывало, я, до смерти напуганная, сидела на стуле в их испытательном отделе, сосредотачиваясь на том, что она говорила мне.
Это всегда было главным. Поверить. Поверить, что мы добудем лучший стейк и устроим чудесный рождественский ужин. Поверить, что мы найдем способ оплатить счета и сохранить наш дом. Поверить, что я могу одурачить контрольные приборы, и тогда мы останемся в зоне двойного сообщества.
Я приступила сразу. Маленькая красная стрелка перед моим мысленным взором закрутилась-завертелась – так быстро, что превратилась в размытый красный круг. В животе защекотало; потом там запорхали нервные бабочки. Стрелка продолжала вращаться, пока бабочки не разлетелись во все стороны. С таким же ощущением я стояла в переполненном продуктовом магазине, ожидая подходящего момента, чтобы схватить стейк. Или сидела в лаборатории МПЗ, надеясь на лучшее. Честно говоря, это чувство напомнило мне о множестве случаев, начинавшихся обыденно и перераставших в сумасшествие. Значит, я постоянно пользовалась материнской магией, даже не подозревая об этом.
А сейчас, в присутствии мамы, я вспомнила ее смех. Беготню, игры. Прыжки на кровати и спетые во весь голос песни.
И нашу прекрасную жизнь вместе.
Задыхаясь, захлебываясь слезами, я погрузилась в это чувство, влив в него всю свою энергию, всю до капельки. Я раздула его и приготовилась расплескать вокруг, как делала с магией Сумеречного Странника.
– Да! – Мама радостно захлопала в ладоши, с восторженной улыбкой, словно забыв, в каком угрожающем положении я нахожусь. – Ты посмотри! Кто-то таки научил тебя кое-чему! Что ж, теперь выпусти это в мир.
– Что бы ты ни делала, это тебе не поможет, – заявил Дэмиен.
Его связь со мной укреплялась, а мои покушения на очередной его зубец он решительно пресек.
– Я позволяю твоей матери торчать здесь лишь по одной причине. Потому что я не монстр. Ну, не всегда.
Мама рассмеялась, словно он отлично пошутил. А я толкнула ее магию в мир, заполнив ею весь зал, позволяя силе выплеснуться и за пределы помещения, цвести и кружить. Словно бенгальские огни заискрились вокруг меня, шипя, сверкая, прыгая по всей комнате. Мне хотелось смеяться вместе с мамой. Хотелось оторвать от себя Дэмиена и взять ситуацию под контроль.
Хотелось быть с ним по крайней мере на равных.
– И что мне делать теперь? – спросила я, сжимая и разжимая кулаки, разминая пальцы.
Мои друзья не пытались убежать, но я видела, как они волнуются. Рэд протолкалась к самому краю сцены, с ножами в руках, готовая броситься на подмогу, вне зависимости от того, чем это может для нее обернуться.
– Готовься использовать предоставившиеся возможности, – ответила мама. – Кто этот Киран? Твой кавалер? – Она улыбнулась. – Да, вижу, что так. Ты светишься, как влюбленная женщина. – Она притворно нахмурилась. – Он не обижает тебя? Показывает, как сильно тебя любит?
Дэмиен сломал один из зубцов, удерживающих мою душу. Его прикосновение, жесткое, грубое, должно было переключить мое внимание на него. Я охнула, но не отвела взгляда от мамы. Я не нуждалась в зрении, чтобы работать с его душой. Чтобы помешать ему высасывать из меня энергию. Чтобы не позволить ему связать нас. Я неотрывно вглядывалась в мамино лицо, в ее лучистые глаза. Боги, как же я скучала по ней. По нашим прогулкам и разговорам. Даже по трудностям, по тому, как мы надрывались, обеспечивая нашу нелепую семью. Сколько раз меня терзало искушение позвать ее, но я уважала ее желание покоя – до этого момента.
– Я тоже создала свою семью неудачников, – сказала я ей сквозь стиснутые зубы, отталкивая от себя чужую магию.
Дэмиен потрясающе работал с духом, но он не был богом. И его возможности имели пределы.
– И я правда счастлива, мам. Ну, обычно. Перед тобой не самый яркий пример, но в остальном я счастлива.
Она оглянулась на дверь, а когда снова повернулась ко мне, образ ее дрогнул, заколебался, а Черта запульсировала, призывая призрак обратно.
– Я рада, сердце мое, – сказала она, и голос ее отозвался эхом.
– Прости, что тебе стольким пришлось пожертвовать ради меня, – выпалила я.
Мне нужно было это сказать. Нужно! Комната наполнилась шумом, криками. Земля затряслась, чья-то бронзовая голова, прикатившись из коридора, врезалась в ряд столов.