JK Svetlaya – Истинная кровь (страница 21)
Лиз высунула голову из-под одеяла и хмуро посмотрела на Сержа. Ни одному человеку на земле еще не доводилось довести мадемуазель де Савинье до того, чтобы от проблемы она сбежала под одеяло. Сыну трубадура – удалось! Но едва она увидала Поля, таскающего по комнате этого монстра, умиленная улыбка расползлась по ее лицу.
- А нельзя оставить его кому-нибудь еще? – спросила она с надеждой.
- Мне хочется избавиться от него не меньше, чем тебе, - проворчал Паулюс. – Но кому ж его оставишь? Барбара занята, кормилица больна, Полин, наверное, новенькая. А Андреасу нельзя доверить даже ящерицу. Он и ее уморит! – монах снова взглянул на ребенка. – Вот если бы знать, где сам Скриб или мамаша этого изверга…
- Ясное дело где, - обреченно вздохнула Лиз, спустив босые ноги с топчана, - трубадур по герцогине страдает, а мать этой сволочи мозг ему выносит. Интересно, какая дура на него клюнула! Я бы посмотрела на эту женщину!
- Да я бы тоже не отказался посмотреть. И откуда только она взялась? Вроде бы в деревне Скриб ни с кем не водился… - Паулюс сел на топчан рядом с Лиз, примостил младенца на коленях и задумчиво почесал затылок. – Хотя, герцогиня, вроде, и не дура, а вон до чего у них с трубадуром-то дошло!
- У вас здесь всегда так все сложно?
- Да по-разному бывает, - пожал плечами Паулюс.
Словно в подтверждение его слов юный Серж что-то важно агукнул.
- А тебя вообще не спрашивали, - ткнула Лиз пальцем в малолетнего маркиза и вдруг подняла глаза на Паулюса, - я знаю, как нам избавиться от него!
- Как? – живо отозвался святой брат. Юный маркиз, не издавая не звука, немигающим взглядом тоже уставился на Лиз.
- Надо найти дыру во времени! – объявила Лиз де Савинье и вдруг подумала, что в последнее время не отличается оригинальностью идей – все повторяется. Но она поспешила запихнуть эту мысль обратно, туда, откуда она появилась – в глубины своего подсознания. – Начать предлагаю с кухни. Портал открыт явно там!
- Кто открыт? – переспросил Паулюс.
- Неважно! – отмахнулась Лиз. – Надо перешерстить кухню! Потому что обедать сегодня я намерена дома, в Париже.
- Шерсти на кухне точно нет! Барбара, хоть и сердитая, но за чистотой смотрит, - сказал монах, снова начав качать захныкавшего ребенка.
- Шеф-поваром к себе в ресторан я ее все равно не возьму, она меня достала уже. Бери ребенка, пошли на кухню! – Лиз решительно встала, надела башмаки, что были ей сильно велики, и вдруг попросила:
- Закрой ему уши, пожалуйста.
Паулюс удивился, но выполнил просьбу Лиз, приложив ладони к ушам Сержа.
- Как показывает мой опыт пребывания в двенадцатом веке, - прошептала Лиз, склонившись к лицу Паулюса, - с сексом здесь совсем все туго. Это еще один аргумент в пользу возвращения домой. А теперь закрой ему глаза.
Паулюс послушно отвел ладони от ушей ребенка и прикрыл ему глаза.
Лиз наклонилась еще ниже, чтобы доставать до его губ. Провела языком по ним. И только обхватила его шею, чтобы углубить поцелуй, как раздался очередной вопль малолетнего полудурка.
Монах в отчаянии помянул всех святых и тоже вскочил на ноги.
- Идем! – решительно произнес он, сорвал быстрый поцелуй с губ Лиз и уверенными шагами пошел из комнаты, продолжая покачивать ребенка и втайне надеясь, что он, наконец, устанет и заснет.
- Проходи, король, проходи, нынче у нас прекрасное вино – вино, испив которого, никогда не забудешь вкуса. Имя у вина чудесное. Волшебное. Мы с Белинусом зовем его Любовью. Проходи, король, проходи.
Голос болтал без умолку. Голос старца, сидевшего в углу комнаты с низким потолком, и выбивающего что-то на камне.
- Садись, король. Сейчас придет твой отец. И тогда потолкуем хорошенько.
Король приглядывался к говорившему.
- Отец? Почему отец?
И повинуясь силе, которой было подвластно многое, стал ждать…
- А кого хотел бы ты видеть? – отозвался старец и убрал в сторону свой молот.
- Что это будет? – спросил, подходя, король.
- Ему темно. Он просил сделать лампу. Темно ему, король. Засветишь, когда будет готово?
- Post tenebras lux. Кто выбрал меня?
- Тебя выбрало время. Оно, всемогущее.
Старец посмотрел на короля, и в чертах его отразилось вдруг что-то смутно знакомое.
- Мой сын повелевал двенадцатью рыцарями. И стал королем. Только я совсем позабыл его имя. Ты не помнишь?
- Ты говоришь загадками, старик, - нахмурившись, сказал король. Он не доверял образам, играющим с ним.
Тот коротко хохотнул и показал ему серый гладкий камень, над которым работал. Камень был нетронут. Большой, овальный и гладкий, он тихонько мерцал в руках старца.
- Нравится лампа?
- Нравится, - не отводя глаз, восхищенно проговорил король.
- Ну, так забирай! Я же не представляю, что с ним делать. Пусть мой сын уже, наконец, вернется домой. Не нравится ему царствовать.
Король взял в руки протянутый стариком камень, и тот в одно мгновение разгорелся ослепительным светом.
- Мишель! Мишель! Ты с ума сошел? Ты почему на полу спишь?
Он рывком сел, недоуменно посмотрел на свою ладонь, словно желал в ней что-то найти.
- Не сердись, - проговорил Мишель негромко. – Мне хотелось быть рядом с тобой. Хотя бы еще одну ночь. Не гони меня.
- Не гнать тебя? – прошипела она. – Не гнать? Скажи, я хоть раз тебя прогоняла, тогда как ты!..
Она не договорила и сердито отвернулась.
- Что я? – надменно переспросил Мишель. Ночные образы, приходя не ко времени, делали его раздражительным.
- Уверен, что хочешь это слышать?
- Уверен, что тебе хочется сказать!
- Да! – выпалила Мари, снова обернувшись к нему. Глаза ее в темноте по-кошачьи поблескивали, а рот некрасиво искривился. – Да, мне хочется сказать! Ты игнорировал меня… месяцами! Ты меня не хотел! Ты фактически меня бросил, отговариваясь всякой ерундой! Я, дура, развесила уши и слушала тебя, а на самом деле ты… тебя…
Не в силах продолжать она замолчала, продолжая испепелять его взглядом.
- Что именно ты называешь «ерундой»? – поинтересовался Мишель, любуясь ее возмущенным лицом.
- Те сказки, которые ты рассказывал… почему нам нельзя! Ты думаешь, после того, что я видела в саду, я поверю, что у тебя никого не было? Мог бы прямо сказать, что моя беременность… что тебе… Что тебе неприятна мысль о сексе с беременной женщиной
- При чем здесь мои мысли! – вконец рассердился Мишель. – Это запрещают лекари. И церковь… После всего, что случилось с матушкой, зная отца… Мари, я не могу допустить. Как ты не понимаешь?!
- А как ты не понимаешь! Что у меня есть и мысли, и желания! И что я не больная, слышишь! Не больная! Я просто жду ребенка!
- Он уже скоро родится. Давай лишь подождем.
- Подождем? Хорошо! Давай подождем! Давай подождем, пока ты окажешься в постели своей бывшей или кого-нибудь еще! Только ты ждать будешь в Фенелле, а я здесь! В конце концов, мать-одиночка в наши дни не приговор! И я больше никогда не буду выпрашивать секс у мужчины. Здесь с этим проблем нет!
- Вот сейчас ерунду говоришь ты! – сообщил король. – Ты придумала себе то, чего нет. И веришь в это, совсем не желая меня слушать.
- Разумеется, придумала! Я же сумасшедшая! Поцелуй в саду я тоже придумала! И твою холодность я придумала! Но знаешь что? Не может мужчина обходиться столько времени без женщины, если он ее действительно хочет! Значит ты – не хочешь! Потому что шарахаешься от меня, как от прокаженной!
- Я тебя люблю! И потому буду ждать, сколько потребуется, чтобы и с тобой, и с нашим сыном все было в порядке!
- С дочкой!
- С нашим ребенком!
Мари некоторое время смотрела прямо в его глаза, будто бы что-то отчаянно в них искала и никак не могла найти. Потом судорожно выдохнула и отползла по постели на другой ее край, подальше от мужа. И сухо произнесла:
- Ты как будто каменный. И это ты меня не хочешь слышать – не я тебя. Впрочем, у камней и ушей-то нет.