Jenny Liz – Тайный незнакомец. Приключение меж мирами Книга 2 (страница 2)

– Но почему именно этот портал всё ещё работает? – спросила Елизавета, которая всегда любила докапываться до сути вещей, не принимая ничего на веру. Её аналитический ум требовал логических объяснений даже для волшебства, и она не могла смириться с мыслью, что одно место спаслось просто по воле случая. Эрик улыбнулся в ответ на её вопрос, явно оценив её проницательность и стремление к пониманию – в его мире таких людей, как она, почти не осталось.

– Потому что он спрятан, – ответил он. – Хижина в вашем мире выглядит старой и заброшенной, но это только видимость, иллюзия, созданная для защиты. Настоящий портал, настоящая хижина находятся глубоко под землёй, в месте, куда не проникают современные технологии, где электромагнитные волны теряют силу, растворяясь в древних камнях. Видите то огромное дерево рядом с хижиной? Его корни уходят глубоко-глубоко в землю, туда, где время течёт иначе, где ещё жива древняя магия, не тронутая прогрессом. И именно там, в глубине, в месте, где корни дерева образуют живой лабиринт, находится настоящая хижина – уютная, обитаемая, живая, наполненная светом и теплом.

Алина попыталась представить себе эту картину хижину под землёй, погребённую под веками, но всё ещё существующую в другом измерении, защищённую корнями дерева, как ребёнок защищён материнской утробой. Это было сложно понять, но в то же время невероятно интересно, будто перед ней раскрывалась тайна, которую знали лишь избранные. Жанна встала и подошла ближе к дереву, положив ладонь на его шершавую кору, чувствуя под пальцами текстуру, похожую на кожу дракона. Под рукой она почувствовала едва заметную вибрацию, словно дерево действительно было живым в полном смысле этого слова, и в его глубинах билось сердце, отсчитывающее вечность.

– Хижина в одном мире сильно отличается от хижины в другом мире, – продолжал Эрик, наблюдая за реакцией девочек с лёгкой улыбкой.

– Та, что здесь, в вашем мире, – это просто оболочка, тень настоящей хижины, отражение в кривом зеркале. А та, что в моём мире, в Сильваноре, намного уютнее, красивее, живее, наполненная светом, который не похож на солнечный и не на лунный. Но правда в том, что она находится под землёй, погребённая под веками, ушедшая вглубь, как семя, ожидающее своего часа. Попасть туда можно только по дереву, точнее, через его дупло, которое находится наверху, в густой кроне, где ветви сплетаются в живой свод, защищающий вход от посторонних глаз.

Девочки задрали головы, пытаясь разглядеть дупло в густой листве, сквозь которую едва пробивался свет. Ствол дерева был таким толстым, что его не обхватили бы и несколько взрослых, стоящих в кругу. Высоко над землёй, почти скрываясь среди ветвей, действительно темнело большое отверстие, достаточно широкое, чтобы пролезть ребёнку. Жанна прищурилась, пытаясь рассмотреть его получше, и ей показалось, что из глубины дупла на неё смотрят два светящихся глаза, но когда она моргнула, иллюзия исчезла. Алина достала телефон, чтобы сделать фото, но Эрик жестом остановил её, его лицо стало серьёзным.

– Лучше не надо, – мягко, но твёрдо сказал он.

– Технологии и магия плохо уживаются, как огонь и вода. Дерево может почувствовать угрозу и закрыть вход, или хуже отвернуться от тебя навсегда. В Сильваноре говорят: «Тот, кто приходит с металлом и электричеством в руках, не достоин видеть чудеса». Елизавета кивнула, понимая его логику, и убрала телефон в карман, чувствуя лёгкое раскаяние за свою оплошность. Она продолжила слушать, уже не отвлекаясь на внешние раздражители.

– Дом находится в самом низу, – объяснял Эрик, его голос стал мечтательным, будто он уже мысленно спускался по этому пути.

– Там, куда уходят ствол и корни этого многовекового дерева, в месте, где земля встречается с чем-то большим, чем просто почва. Представьте себе: вы спускаетесь по стволу внутри дерева, словно по винтовой лестнице, всё глубже и глубже, пока не достигаете самого сердца земли, где бьётся источник жизни. Там вас ждёт хижина тёплая, освещённая мягким светом, который исходит не от огня и не от ламп, а от самих стен, пропитанных магией веков. Внутри полки с книгами, в которых страницы шелестят сами по себе, рассказывая истории тем, кто умеет слушать; странные приборы, назначение которых теряется в глубине времён; и вещи из прошлого вашего и моего, – которые хранят память о тех, кто их создал и использовал. Это всё, что осталось от старого мира, от времён, когда магия была повсюду, как воздух, и люди не боялись верить в невозможное.

– А ты часто туда спускаешься? – спросила Жанна, представляя себе это невероятное путешествие, полное опасностей и чудес. Эрик кивнул, и на его лице появилась мечтательная улыбка, полная ностальгии и тепла. Было видно, что воспоминания о спусках в хижину были для него дорогими и важными, как воспоминания о доме, который уже нельзя вернуть.

– Я спускаюсь по стволу, чтобы попасть внутрь старого дома, – сказал он.

– Это единственный способ, единственный путь, оставшийся от древних времён. Сначала я поднимаюсь по ветвям к дуплу это непросто, ветви скользкие от росы, а некоторые из них шевелятся, будто проверяя, достоин ли путник продолжать путь. А затем спускаюсь по внутренней полости ствола, которая не похожа на обычную древесину её стены гладкие, как отполированный камень, и светятся мягким светом, освещая путь. Путь неблизкий и непростой, но оно того стоит каждый раз, спускаясь, я чувствую, как меняется воздух, как меняется сама реальность вокруг меня. Внутри дерева есть естественные ступени, выемки, за которые можно ухватиться, и иногда мне кажется, что дерево само помогает мне, создавая эти зацепки там, где они нужны, или мягко подталкивая меня вперёд, когда я устаю.

Алина попыталась представить себе этот спуск и слегка поежилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она никогда не любила высоту и темноту, а здесь было и то, и другое кромешная тьма внутри ствола и головокружительная высота дупла. Но любопытство оказалось сильнее страха, и она уже мысленно представляла, как будет преодолевать этот путь. Елизавета, напротив, уже мысленно представляла, как будет спускаться и какие меры предосторожности нужно предпринять она заметила, что кора дерева имеет естественные выступы, образующие почти правильную спираль, и решила, что это не случайность, а часть древнего механизма.

– И когда я добираюсь до хижины, – продолжил Эрик, его голос стал тише, почти интимным, я перемещаюсь через портал в другой мир. В тот мир, где хижина находится в лесу и ещё не засыпана землёй, где трава под ногами мягкая и пахнет весной, а не сыростью подземелья. Где дерево, растущее рядом с ней, молодое и совсем небольшое, с гладкой корой и гибкими ветвями. Удивительно видеть одно и то же место в разных временных срезах, в разных мирах это как смотреть на одно и то же лицо в разном возрасте и видеть в нём и ребёнка, и старика одновременно. В вашем мире дерево древнее и огромное, а в моём молодое и стройное. Как будто время течёт вспять, или, может быть, вбок, или по спирали наши учёные до сих пор спорят об этом.

– Подожди, – Елизавета нахмурилась, пытаясь понять логику этого феномена.

– Ты хочешь сказать, что в твоём мире это дерево моложе? Как это возможно, если это одно и то же дерево? Эрик задумался, подбирая слова для объяснения, которое было бы понятно людям, живущим в линейном времени.

– Миры существуют не параллельно во времени, – сказал он медленно, как учитель, объясняющий сложную концепцию ученикам. Они пересекаются в разных точках временного континуума, как две реки, которые иногда сближаются настолько, что их воды смешиваются. Ваш мир сейчас, в этот момент, соответствует моему миру в определённой временной точке – но не в той, которую вы могли бы ожидать. Когда я прохожу через портал, я попадаю в свой мир, где время течёт немного иначе, где законы физики имеют другие параметры. Дерево в моём мире это то же самое дерево, но в другой момент его существования, в другом «слое» реальности. Представьте, что время это не прямая линия, а спираль, и разные миры находятся на разных витках этой спирали. Иногда витки сближаются, и тогда возможен переход.

Жанна почесала затылок, пытаясь осмыслить эту информацию, но её воображение отказывалось работать с такими абстракциями. Алина прикрыла глаза, представляя себе два мира, два дерева, два момента времени, и ей вдруг почудилось, что она видит их одновременно древнее дерево с морщинистой корой и молодое, с гладким стволом, и они каким-то образом были одним целым. Елизавета молча кивнула вроде бы она поняла логику, хотя это и противоречило всем её знаниям о физике и времени, полученным в школе. Но сегодняшний день уже научил её, что реальность гораздо сложнее и удивительнее, чем учат в учебниках.

– А зачем ты ходишь в наш мир? – спросила Алина, и в её голосе прозвучало не обвинение, а искреннее любопытство. Эрик грустно улыбнулся, и девочки поняли, что затронули что-то важное и болезненное для него – рану, которая ещё не затянулась.

– В моем мире, Сильваноре, почти все стало электронным, – объяснил он, и в его голосе появилась горечь.

– Мы живем в мире высоких технологий, где материальные вещи почти исчезли, растворившись в цифровом эфире. Книги, картины, инструменты, одежда все существует в виртуальном формате, как проекции света и данных. Мы проецируем их, когда они нам нужны, а потом они снова растворяются в цифровом пространстве, оставляя после себя лишь воспоминание. Это удобно, эффективно, экономит ресурсы – но… бездушно. Мне не хватает настоящих вещей, которые можно потрогать, понюхать, почувствовать их вес и текстуру, ощутить историю в каждой царапине и потёртости.