Jacob Monro – Заколоченный дом (страница 4)

– Десятицентовых свечей нам должно хватить надолго, – начала практичная Синтия. – И ещё десять центов – на целую коробку безопасных спичек. А за пять центов мы купим один подсвечник, но пока лучше остановиться на одном, а то у нас не останется ни цента! Давай купим всё прямо сейчас.

Пока они делали покупки, Синтию осенила ещё одна идея.

– Знаешь что, Джойс, я возьму с собой тряпку для пыли и приберусь вокруг окошка, через которое мы залезаем. В прошлый раз мой свитер был просто чёрным от грязи и паутины, и мама чуть не потребовала объяснений. К счастью, её как раз в тот момент куда-то позвали, а потом она забыла. С тех пор я свитер постирала!

– Отличная идея! – согласилась Джойс. – Моя мамуська тоже хотела знать, как я порвала свитер и так его испачкала. Я сказала, что гонялась за Голиафом, что, знаешь ли, была чистой правдой.

– Я никогда не могу придумать, что сказать, чтобы это была правда, но не выдавало бы всё с головой! – вздохнула прямодушная Синтия. – Хотела бы я быть такой же сообразительной, как ты!

– Не беда! Зато у тебя есть смекалка, Синтия! Я бы никогда не додумалась до тряпки для пыли.

На этот раз проникнуть в Заколоченный дом было проще, чем в первый раз. Перед тем как войти, Синтия тщательно обтёрла от пыли подоконник и всё, до чего могла дотянуться, в результате чего их одежда почти не пострадала. Вооружённые запасом свечей и спичек, они не испытывали ни прежней дрожи, ни страха перед неизвестностью и темнотой. Даже Синтия горела желанием продолжить поиски, а Джойс просто разрывалась от новых идей, некоторыми из которых она поделилась с Синтией, пока они зажигали свечи в подвале.

– Знаешь, Син, я внимательно осмотрела это место снаружи. Мы не видели и трети его, нет, даже четверти! Вот тот флигель от гостиной в сторону твоего дома, и тот, что от столовой, в сторону моего. Полагаю, кухня должна быть в том, но не могу представить, что в другом, если только не библиотека. Мы должны осмотреть их сегодня. А потом ещё весь верхний этаж.

– А я больше всего хочу увидеть ту картину в гостиной, о которой ты говорила, – сказала Синтия. – Как думаешь, мы сможем её повернуть?

– О, мне бы ужасно хотелось, только не знаю, имеем ли мы право! Да и тяжелая она вряд ли нам по силам. Может, просто попробуем заглянуть туда. Знаешь, Синтия, я понимаю, что мы делаем нечто немного странное, находясь в этом доме и роясь тут. Не уверена, что наши родители одобрили бы это. Просто это старьё заброшено так давно, и тут такая загадка, а мы ничего не портим и не трогаем, так что, возможно, это не так уж ужасно. Во всяком случае, мы должны быть очень осторожны и не совать нос туда, куда не следует. Может, тогда всё и обойдётся.

Синтия без колебаний со всем этим согласилась. На самом деле, её чувства по поводу их вторжения были даже сильнее, чем у Джойс, но радость от приключения и тайны, которой они его окружили, перевешивали её угрызения совести.

Когда они были на полпути по подвальной лестнице, Джойс, шедшая впереди, внезапно воскликнула:

– А дверь-то открыта! Вероятно, мы в спешке в прошлый раз её так и оставили. Надо быть повнимательнее впредь и оставлять всё как нашли.

Они на цыпочках прошли по холлу с куда большей уверенностью, чем во время первого визита, останавливаясь, чтобы поднять свечи к картинам, и ненадолго заглядывая в странно разгромленную столовую.

Но первой они вошли в гостиную и долго стояли перед камином, разглядывая массивную раму картины и её вызывающе обращённую к ним деревянную изнанку. Тяжёлый, верёвкообразный шнур с большими шёлковыми кистями крепил картину к крюку, и шнур был перекручен, словно кто-то повернул картину, не позаботившись её поправить.

– Как странно! – прошептала Синтия.

Но Джойс разглядывала кое-что другое.

– Видишь то большое кресло, что стоит спинкой почти вплотную к каминной полке? – воскликнула она. – Мне интересно, зачем оно стоит в таком положении, спиной к очагу. Там же был огонь. Видно по золе и тому полусгоревшему полену. Так вот, не понимаешь? Кто-то придвинул это кресло к камину, встал на него и повернул картину лицом к стене. Интересно, зачем!

– Но послушай! – воскликнула Синтия. – Если кто-то другой вставал туда и поворачивал картину, то почему мы не можем сделать то же самое? Мы же можем повернуть её обратно, после того как посмотрим, правда?

Джойс на мгновение задумалась.

– Знаешь, Синтия, и, полагаю, ты сочтёшь меня странной!, есть две причины, по которым я не хочу делать это прямо сейчас. Во-первых, этот шёлковый шнур, на котором она висит, за столько лет наверняка истлел, и если мы тронем его, всё может рухнуть. А во-вторых, мне почему-то хочется сохранить загадку этой картины до поры до времени, пока мы не осмотрим остальную часть дома и не начнём «складывать два и два». Ты не против?

Синтия, как это обычно с ней бывало, согласилась, и Джойс добавила:

– А теперь давай посмотрим, что в следующей комнате. Думаю, это должна быть библиотека. Дверь в неё прямо отсюда.

Одёрнутые жаждой новых открытий, они осторожно открыли закрытую дверь. Это и вправду, как и предполагала Джойс, была библиотека. Книжные полки сплошь покрывали три стены. Посередине стоял длинный библиотечный стол с старомодной лампой. Четвёртая стена была практически целиком занята ещё одним огромным камином, а над каминной полкой висел ещё один портрет. На нём была изображена прекрасная молодая женщина, и девушки замерли перед ним, зачарованные, и подолгу разглядывали его.

В этой комнате почти ничего не указывало на то, что здесь произошло нечто необычное. Несколько книг были разбросаны вокруг, словно их вытащили и бросили в спешке, но и только. Сильнее всего их привлекал портрет прекрасной женщины – она казалась едва ли не девочкой – над камином. Две исследовательницы обернулись, чтобы вновь взглянуть на него.

– Я заметила кое-что, что отличает его от других, – задумчиво сказала Джойс. – Он выглядит свежее и более… более современно, чем остальные портреты в гостиной и холле. Тебе не кажется?

Синтия согласилась.

– И посмотри на её платье, эти длинные, пышные рукава и большую, объёмную юбку! Это тоже другое. И причёска – не высокая, не напудренная и не замысловатая, а низкая, с ровным пробором, зачёсанная гладко за уши, и этот миленький венок из крошечных роз! Она словно вот-вот заговорит. И, о, Синтия, разве она не прекрасна с этими большими карими глазами! Я чувствую, будто просто влюблена в неё – она такая милая! И я уверена, что она имеет к странным вещам в этом доме куда большее отношение, чем все эти другие, безжизненные дамы с портретов. Знаешь что? Завтра мы пойдём в публичную библиотеку и возьмём ту большую книгу по костюмам разных веков, что я там как-то видела. Тогда, найдя этот фасон, мы сможем определить, в какое примерно время она жила. Что скажешь?

– Как обычно, ты придумала именно то, что нужно. Я бы никогда не догадалась, – пробормотала Синтия, всё ещё не отрывая глаз от портрета прелестной дамы.

Вдруг Джойс нервно вздрогнула:

– Тс-с! Ты ничего не слышишь? Я почти уверена, что слышала звук в другой комнате!

Обе замерли, напряжённо прислушиваясь. Да, звук был – странный, неопределённый, похожий на тихие, редкие шаги, и даже какое-то любопытное, хриплое дыхание. Что-то определённо было снаружи, в гостиной.

– Что нам делать? – прошептала Синтия. – Мы не сможем выбраться отсюда, не пройдя через ту комнату! О, Джойс!

Они снова прислушались. Звук, казалось, приближался к двери. Это без сомнения были тихие, крадущиеся шаги. Внезапно раздался скрежет передвинутого стула, словно его задели по неосторожности. Обе девушки онемели от ужаса. Они попали в ловушку. Бежать было некуда. Им оставалось только ждать в изматывающем напряжении там, где они были.

С завороженностью ужаса они уставились на дверь, когда та, приоткрытая, распахнулась шире, и сквозь проём скользнула серая тень. Джойс вцепилась в Синтию, испустила короткий вскрик, наполовину от облегчения, наполовину от смеха, и прохрипела:

– О, Синтия! Да это же Голиаф!

ГЛАВА IV. КОМНАТА-ЗАГАДКА

Это и впрямь был Голиаф. Кот – громадный, и мурлыкал он так же громко, как был велик сам. Это-то и был тот хриплый звук, который они приняли за тяжёлое дыхание. Его шаги тоже были отчётливо слышны в звенящей тишине, и, по-видимому, это он задел какую-то лёгкую мебель в соседней комнате и сдвинул её с места. В приливе облегчения Синтия схватила Голиафа, плюхнулась на пол и разревелась! предварительно аккуратно поставив свой подсвечник на стол. Джойс же поступила с точностью до наоборот и несколько минут истерично хохотала. Напряжение от неизвестности и ужаса было самым что ни на есть настоящим.

– Как он сюда попал? – всхлипнула наконец Синтия.

– Да через окошко, конечно. И, наверное, он был здесь ещё до нас. Не помнишь, мы нашли дверь наверху подвальной лестницы открытой? Я её закрыла, когда мы поднялись, так что после этого он уж никак не мог бы проникнуть сюда. – Джойс наклонилась и почесала Голиафа за пухлыми щеками, отчего он замурлыкал ещё громче.

– Что ж, раз уж он здесь, пусть остаётся, – вздохнула Синтия, утирая глаза. – Он скрасит одиночество!

Так Голиафу было позволено остаться, и две девушки в сопровождении кота продолжили свою исследовательскую экспедицию. Они вернулись через гостиную и холл, прошли через столовую. Там они на мгновение задержались, вновь окидывая взглядом странную картину.