Jacob Monro – Почти доказано (страница 4)
Certified court interpreters, NYC, Ukrainian
Список из девяти человек. Ни один — не "П. Гринберг".
Он набрал по трём телефонам. Один не отвечает. Второй — удивлён:
— Я никого не переводил в полиции последние два месяца.
Третий смеётся:
— Гринберг? Так это вообще не переводчик. Это бывший помощник окружного прокурора. Странно, что он вообще попал на допрос.
Вот она, первая трещина.
Майкл встал. Пошёл к кофеварке. Машина гудела лениво, будто недовольная тем, что её беспокоят после полуночи. Он отхлебнул горький, как уголь, напиток. Вернулся к видео. 47 минут. Ни одного вопроса о мотивах. Ни одного уточнения о взаимоотношениях. Только — "где", "когда", "чем". Как будто задача была не разобраться, а зафиксировать готовую версию.
Утром, когда в город уже начинал просыпаться — с сиренами, маршрутками, и первым солнцем на стёклах, — Майкл снова пришёл в тюрьму.
Игоря привели спустя 20 минут. Тот выглядел чище, чем в первый день. Волосы влажные — видно, дали душ. Майкл сел напротив.
— Я посмотрел видео, — сказал он. — Оно плохое.
— В смысле?
— Плохое как ложь. Она звучит гладко, но неубедительно.
Ты сказал, что был в квартире. И что взял нож. Ты сказал, что ударил. Но не сказал, почему. И не сказал — что почувствовал.
Игорь молчал.
— Я заметил ещё кое-что, — добавил Майкл. — Ты назвал нож «её ножом». Не «нож с кухни». Не просто «нож». А её нож.
Игорь посмотрел в сторону.
— Я не думаю, что так говорил.
— Говорил. На украинском. Я проверил перевод.
Пауза. Игорь провёл пальцем по краю стола.
— Она всегда резала им яблоки. Одно и то же движение. Смотрела в окно, разрезала на четыре части, и щёлк — семечко. Я помню, как звук отскакивал от стекла. Этот нож — как будто был её частью.
Майкл смотрел на него долго. Потом сказал:
— Тогда у меня к тебе последний вопрос на сегодня. Очень простой.
— Задавай.
— Если ты знал, что это её нож… если ты был в комнате, если ты видел, как она держит его… почему ты взял его в руки?
Игорь посмотрел прямо ему в глаза. Без страха. Без смущения.
— Потому что когда я вошёл, он уже был на полу.
— Где?
— Рядом с телом. Лезвием к ней. Как будто…
— Как будто его кто-то бросил?
— Или уронил, — сказал Игорь. — Я хотел его поднять. Не знал зачем. Просто... поднять. Как будто это важно.
Майкл вышел из здания, и впервые почувствовал, что попал не в юридическую ошибку. Не в судебную халатность. А в чью-то игру, в которой улики расставлены, а признание — это просто последняя страница сценария. Подписанная не автором, а актёром, которому никто не дал реплик.
На третий день дела Роуэн уже чувствовал себя не адвокатом, а ржавым ключом, который силой загоняют в чужой замок.
В офисе было душно. Утро выдалось липким, окно распахнуто, улица шумела машинами, и всё равно было ощущение: в воздухе что-то не так.
Майкл сидел в кресле, вытянув ноги. Перед ним лежала та самая папка — "дело Савенко", теперь исписанная стикерами, заметками, загогулинами, соединяющими несостыковки: вилка, нож, признание, переводчик.
На столе — телефон. Он набрал номер, который не вспоминал полтора года.
— Да, — ответил сонный голос.
— Мэйз. Это Роуэн. У меня дело.
— Еще восемь утра, Роуэн. Ты с ума сошёл?
— Полностью. И мне нужен твой взгляд.
Ричард Мэйз — бывший криминалист при окружной прокуратуре, ушедший после скандала с фальсификацией улик. С тех пор жил консультациями и желчью. Но по части деталей был незаменим.
— Отправь мне фото. Краткий отчёт. Не звони, если кровь не под ногтями.
— Именно под ногтями, — сказал Майкл и нажал «отправить».
Следующий час он провёл за системным порталом сертифицированных переводчиков штата Нью-Йорк. Ни одного с именем Гринберг, кто бы знал украинский. Вообще. Один — немецкий. Один — иврит. Один — с лицензией, истёкшей в 2009-м. И ни один из них не участвовал в допросах за последние 12 месяцев.
В делах убийства такие мелочи не «ошибаются». Они прячутся.
Он записал:
Затем достал телефон и открыл заметку, которую назвал "линии атаки".
1. Признание — оспорить
2. Переводчик — доказать подлог
3. Видео — выявить несоответствие интонаций
4. Улики — проверить независимым экспертом
5. Мотив — найти
На последнем пункте он застыл.
Мотив.
Самая грязная часть любого убийства. Не оружие. Не кровь. Не следы. А почему? Почему программист с визой, без криминального прошлого, решил убить женщину, которая на него даже не кричала?
Он попытался вспомнить слова Игоря.
И ни разу — ни одного намёка на злобу. На ссору. На вспышку.
Тогда — зачем он вообще туда пошёл?
Около одиннадцати пришёл ответ от Мэйза. Короткое сообщение:
— Бинго, — пробормотал Майкл.
Третий участник.
Вот почему Игорь говорил: я слышал, как кто-то выключил телефон. Вот почему он молчал: он боялся не правосудия, а того, кто остался после него в комнате.
Он сделал глоток кофе, открыл ноутбук и начал искать коллег Эмили. Форумы, твиттер, закрытые группы. В одной — фото: Эмили с двумя женщинами на фоне бара. Подпись:
Одна из них — в очках, рыжая. Похожая на ту, что мелькала на доске в редакции.