Jacob Monro – Почти доказано (страница 3)
Редакция New York Metro Focus располагалась в стеклянном здании на Мидтауне, где снаружи был кофе «по девять», внутри — потолки в стиле открытой проводки и зомби за ноутбуками. Майкл ненавидел такие места. В них пахло мятной жвачкой, пластиковыми лотками из Whole Foods и раздавленной амбицией.
Он не записывался. Просто поднялся на лифте, прошёл через ресепшн с коротким кивком и направился к углу офиса, где стоял стол с металлической табличкой: Беннет Мейер, редактор.
— Мистер Роуэн, — сказал тот, поднимаясь с кресла. — Вы что, к нам без повестки?
— Я к вам не как юрист. Как человек, защищающий другого человека. Вы ведь работали с Эмили Фостер?
— Работал. Выражаю соболезнования. Но у нас траур, и я не уверен, что...
— Я не прошу вас говорить о смерти. Я хочу поговорить о жизни. Той, которую она вела — и не афишировала.
Беннет был сухой, костлявый человек с глазами, как у прокурора в отставке. Он выпрямился, подумал, потом указал на переговорку. Внутри пахло кофе и старым проектором.
— Пять минут, — сказал он. — И без диктофона.
Майкл кивнул. Сел. Разложил блокнот. Не включил ничего.
— Скажите, у Эмили были враги?
— У любого журналиста, который пишет правду, — есть враги. Она не была исключением.
— Она писала о коррупции?
— Почти исключительно. Чиновники, застройщики, лоббисты, судьи. Копала глубоко. И точно. Иногда — слишком.
— Была угроза?
— Дважды. Один раз — после статьи о девелопере из Ист-Сайда. Второй — когда она полезла в фонд районного образования. Но ничего официального. Она всегда отказывалась писать заявления.
— Почему?
Беннет пожал плечами.
— Считала, что это покажет слабость. И вообще... Эмили была из тех, кто идёт вглубь даже тогда, когда уже слишком глубоко.
— С кем она работала последнее время?
— Сама. Последние полгода — практически фриланс в рамках рубрики. Только редакторские правки. И — блокнот. Она всё писала в блокноте.
— Где он?
— Не найден.
Майкл взглянул на него внимательно.
— Что вы думаете, Беннет: кто мог желать её смерти?
Редактор долго молчал. Потом сказал тихо:
— Любой, кто знал, что она приближается к правде.
— Вы верите, что это сделал Савенко?
— Я не знаю, кто это.
— Молодой украинец. Программист. Его обвиняют.
— Значит, у него был мотив?
— Пока — никакого. Но у полиции достаточно отпечатков и "признания".
Беннет пожал плечами.
— Я не из тех, кто верит в признания. Но, знаете, я видел, как Эмили смотрела на людей. Как будто насквозь. Иногда — людям не нравится, когда ты знаешь о них слишком много.
— Вы что-то скрываете?
— Я — старый редактор. Я видел, как убивают репутацию, финансирование, жизнь. Но впервые вижу, как убивают тело. Простите, но я больше вам ничего не скажу.
Майкл встал.
— У неё остались копии материалов?
— Только у неё. И, может быть, у того, кто её убил.
Он уже повернулся к выходу, когда Беннет вдруг добавил:
— Послушайте, адвокат. Эмили была сложной. Она была неудобной. Она не слушалась. Она раздражала. Но она никогда не лгала. Если она копала — значит, что-то там было.
Майкл кивнул.
— Вы её уважали?
— Нет, — сказал Беннет. — Я её боялся.
На выходе из редакции он остановился у доски объявлений. Там, среди мемов, заметок и открыток, висела чёрно-белая фотография. Эмили. С кружкой кофе. Улыбается. На обороте:
В углу — стикер. Почерк: женский. Строгий.
Майкл сфотографировал. Присмотрелся. На фоне — то ли студия, то ли комната. Пыльная лампа. Записи на стене.
Может, она оставила след. Может, она знала, что её найдут. И знала, кому оставить дверь приоткрытой.
Он вышел на улицу. В кармане — список:
1. Проверить переводчика
2. Найти блокнот
3. Узнать, кто угрожал Эмили
4. Доказать, что Игорь не был первым, кто вошёл в ту квартиру
И — последний пункт: Выяснить, кому было выгодно, чтобы дело закрыли за 48 часов.
— Ты когда-нибудь слышал, чтобы убийца смотрел в пол и просил кофе, а не воды? — спросил Майкл у пустой комнаты.
Он сидел в полумраке офиса. Лампочка с открытым проводом освещала только монитор. На экране — Игорь Савенко. Допрос. Чёрно-белое видео. Камера установлена высоко, как уличный наблюдатель. Показания длиной в 47 минут. Он включил воспроизведение снова. В третий раз.
Игорь сидит, руки сцеплены. Переводчик рядом — крепкий, седовласый мужчина с серьёзным лицом, говорит с мягким акцентом. Детектив напротив. Молча записывает. В комнате — тепло, но Игорь дрожит.
— Я ссорился с ней, — переводит мужчина.
— Я взял нож.
— Я ударил её.
Слова падают на стол ровно. Чётко. Как будто они заранее отрепетированы. Но глаза — не в синхроне.
Глаза Игоря не злятся. Не плачут. Не блуждают. Они — погружены в никуда.
Майкл поставил на паузу. Отмотал назад. Снова посмотрел.
0:23:41 — Игорь говорит: «Я не знал, что она умерла».
0:23:42 — переводчик произносит это... до того, как Игорь заканчивает. Разница — доля секунды. Но достаточная.
Он зажал пробел. Вздохнул. Набрал на ноутбуке: