Изольда Рыбкина – Pasta per amore, или Макароны для Любы (страница 8)
– Выбрали наверное самые гнилые? Или зелёные?
– Напротив, – продолжает девчонка. – Мы купили самые красивые и вкусные персики, которые я когда-либо вообще пробовала, – я с интересом жду продолжения и уже не встреваю со своими шутками. – Так вот у нас остался один персик. Я не хотела его брать, так как оставляла его маме. А мама, видимо, не ела из тех же соображений. В итоге он пролежал на столе четыре дня. Мы обе облизывались на сочный фрукт всё это время. И когда пришла пора уезжать, мы заметили, что он наполовину сгнил. Пришлось обрезать половину, а оставшуюся часть поделили напополам и съели. Представляешь, мы ведь могли его съесть еще целым, но, оставляя друг другу, не сделали этого.
Да уж… История – обхохочешься. В стиле Любы.
– Ну что, может, пойдём еще погуляем? Мой внутренний вертолёт, круживший в мозгу, вроде бы благополучно приземлился, поэтому можем повторить цепочки, м?
Я подмигиваю Любе, и она понимает, что это шутка. Смеётся и отрицательно машет головой.
Странная она всё-таки девчонка… Хотя, это слово, наверное, не очень ей подходит. Скорее, Люба – загадка. Вот говорят же, что в девушке должна быть изюминка. Люба – сплошной изюм. Даже не знаю, что еще от неё ожидать.
***
Огромная розовая
Ненавижу вату! В детстве любил, душу готов был продать за неё! А как вырос и начал встречаться с девушками, которым, как по заказу, на первом свидании в парке подавай эту липкую дрянь… Нет, к выводам, что это – липкая дрянь я тоже пришёл не сразу.
Однажды, гуляя с очередной Барби, мы решили покататься на каких-то «весёлых горках» или чём-то в этом роде. Нет, вату с собой мы не брали, к тому времени, она была благополучно съедена, а руки отмыты в центральном фонтане. И, казалось бы, ничего не предвещало беды. Мы сели, пристегнулись, Барби в последний раз подмигнула мне перед стартом. Позже я вспоминал этот момент, пытаясь понять, нарочно она это сделала или всё же так совпало?
Прозвенел звонок. Кабинки двинулись вперед. Пару секунд они ехали обманчиво медленно, а примерно на третьей секунде – резкий рывок. Нас прижало к спинкам сидений, а «шикарные кудри» моей спутницы – к моему лицу.
Они были везде – на щеках, на глазах, но самое отвратительное – во рту, который невовремя открылся от неожиданного толчка. Самое ужасное, что я попытался их стряхнуть, но не тут-то было – видимо, во время поедания ваты, часть сладкой массы осталась на волосах девушки. В общем, учитывая мою редкую брезгливость, особенно распространяющуюся на волосы, это были отнюдь не пять минут удовольствия, а скорее бесконечные минуты отчаяния и плохо сдерживаемой тошноты.
Когда мы «приземлились», меня всё-таки стошнило… Да, как пятилетнего пацана, которого укачивает на детской карусели. Тот позорный случай оставил мне две душевные травмы – боязнь экстремальных аттракционов и ненависть к сладкой вате.
– Не стесняйся, – подсовывает ближе ко мне эту гадость Люба.
Пару секунд я пытаюсь придумать, как отказаться от столь «заманчивого» предложения, но девушка, видимо, быстро считала мою реакцию.
– Или не любишь сладкое?
– Вообще-то люблю, но не вату, – виновато улыбаюсь, ловя себя на том, что, сказав правду, избавил себя от дальнейшего блуждания в лабиринтах вранья. – Не люблю, когда руки пачкаются.
– Знакомо, – с грустью говорит Люба и садится на лавочку рядом со мной. – Мне в детстве по этой причине никогда не покупали её. А мне так хотелось… Всем детям было можно, а мне нет, – в глазах девушки едва уловимо мелькает обида. – И тогда я сама себе пообещала, что, когда вырасту, на все деньги куплю сладкой ваты, – Люба смеётся, словно нарочно прогоняя смехом затаившуюся грусть.
– Купила? – интересуюсь не столько ответом, сколько именно её эмоциями.
– Неа, – весело отвечает, отщипывая кусочек розового облака. – Выросла и забыла, что хотела так сделать. Но всякий раз, бывая в парке, обязательно покупаю вату. Это уже традиция.
Смешная она всё-таки девчонка… Испачкалась в сахаре, вон на кончике носа розовая паутинка.
Совершенно не задумываясь о том, что делаю, и зачем, и с кем… я провожу по тонкому вздёрнутому носику и… облизываю палец!
Внутри у меня всё переворачивается. Я жду не просто тошноту, а самых настоящих рвотных судорог, но… Ничего не происходит.
Люба смотрит на меня округлившимися глазами, так как тоже не ожидала такого жеста от меня, а я не нашёл ничего умнее, чем растерянно прошептать:
– Вкусно…
Дааа… Ну и задурила она мне голову своими откровениями.
Но почему не было брезгливости? Организм ведь должен был среагировать… Может, я повзрослел и перерос эту фобию?
– Может в тир пойдём? – вырывает меня из раздумий внезапное предложение Любы.
– Отличная идея! – я на самом деле обожаю стрелять, но обычно девушки сами мне такое не предлагали и соглашались только чтобы получить в подарок за мой выигрыш какого-нибудь плюшевого медведя.
В тире я хорош! Знаю, что смогу произвести впечатление.
Я покупаю 20 «пуль», продавец, традиционно, кладет еще одну дополнительную. Примеряюсь к «оружию», проверяю мушку, прицел.
– Кто первым стреляет? – вдруг задаёт вопрос молодой паренёк, который только что высыпал рядом со мной жменю мелких алюминиевых комочков.
Я поднимаю голову и с удивлением вижу, как Люба… заряжает винтовку!
– Ты тоже будешь стрелять? – вопрос сам вырывается из меня, потому что хрупкая девушка никак не ассоциировалась в моём представлении с этим занятием.
– Ну да, – с улыбкой отвечает Люба, и в этот момент из её тонких пальчиков выскальзывает пулька, падая куда-то в пыль под нашими ногами. Девчонка хочет наклониться за ней, но прыткий инструктор тут же её останавливает.
– Не поднимайте, ну что вы, девушка, – тоном доморощенного Казановы протягивает юнец. – Ничего страшного! Вот, возьмите другую, – подаёт Любе пулю, как будто кольцо с бриллиантом. А глазёнки так и шарят по фигуре девушки.
СтОит признать, она сейчас действительно выглядит эффектно: нежные локоны волос, сиреневая фатиновая юбка и ботинки на шпильках настолько сильно диссонируют с оружием в её руках, что это даже завораживает…
– А давай по очереди?! – вдруг предлагает Люба, заставляя меня снова переключиться на стрельбу.
– Пари? – почему-то выдаю, не успев даже подумать, зачем мне это нужно.
– Можно, – почти сразу соглашается.
И тут у меня вдруг заработали шестеренки в мозгу. Это же отличный повод выиграть… И не только это пари…
– Что хочешь в случае проигрыша? – самоуверенно спрашиваю первым.
– Я даже не знаю, – пожимает плечами, задумываясь.
– Давай так, – азарт внутри начинает разгораться. – Если ты выигрываешь, то сможешь попросить у меня всё, что пожелаешь. Идёт?
Протягиваю девушке ладонь и смотрю не моргая в ожидании её согласия. Я знаю, что буду просить в случае своего выигрыша – её согласие встречаться со мной. Эта гениальная мысль пришла настолько внезапно, что мне не терпелось поскорее уже начать стрелять, ибо запах и вкус победы уже ощущался органами чувств.
Но что-то пошло не так.
Люба будто что-то заподозрила и не спешила пожимать мне руку. Она сначала посмотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, а затем вдруг… слегка закусила нижнюю губу.
Нет, не так, как это делают роковые красотки, вызывая этим жестом похотливые желания. Люба сделала это так по-детски мило, как если бы ребёнок раздумывал над тем, признаваться ему родителям в своём проступке или утаить.
– А что ты попросишь в случае выигрыша? – молодец, девочка. Я тебя недооценил.
Несколько секунд размышляю, как сформулировать своё желание, но вдруг будто со стороны слышу свой охрипший голос:
– Поцелуй, – я серьёзно это произнёс? Похоже, что да. И уже уверенным тоном добавляю: – Если выиграю, ты меня поцелуешь.
Глава 8.
Люба
– Если выиграю, ты меня поцелуешь, – самоуверенно заявляет Марио.
«А моську вам вареньем кружовенным не намазать?!» – вспомнилась фраза из какого-то старого советского фильма.
Первое желание – отказаться от спора. Целоваться с ним я не собираюсь. Но, чтобы утереть его самовлюблённый нос, смело пожимаю руку.
Да потому что я знаю, что выиграю. Минувшее лето прошло в туристическом лагере, где среди прочего нас, почему-то, учили стрелять по мишеням из пневматики. Меткость и раньше была моей сильной стороной, но после такой серьёзной прокачки в своих силах я уверена.
Марио, похоже, удивляется моему согласию. Видимо, ждал, что я начну скромничать и сопротивляться. Нет. Ломаться и кокетничать не люблю и не умею. А вот узнать, что же нужно от меня итальянцу на самом деле очень хочется.
– Давай тогда начнём уже? – я максимально сконцентрирована.
– Мне тоже уже не терпится, – нарочно говорит двусмысленно парень, да еще и при этом подмигивает! Терпеть не могу такие намёки! Теперь точно спуску тебе не дам, Гардиани.
– Кто стреляет первым? – потирает ладошки инструктор. Паренёк, очевидно, слышал наш разговор и теперь тоже проникся духом азарта.
– Уступаю девушке, – всё тем же слащавым тоном, только теперь со снисходительными нотками, проговаривает итальянец.