Изольда Рыбкина – Pasta per amore, или Макароны для Любы (страница 10)

– Ты наблюдательная, однако… – почему-то не хочется спорить и отрицать очевидное. – Но ты не всё заметила. Да, мне не понравились некоторые вещи, но это только нюансы. Ты же не судишь о фильме по второстепенным персонажам. А сегодня в главной роли была ты…

Эх, всё-таки умею я красиво сказать! Аж сам себе поверил.

Люба вроде бы хотела что-то сказать, но не успела. В следующий момент открылась калитка в высоком железном заборе, вплотную к которому мы стояли, и прямо передо мной явился герой моих страшных снов – Аркадий Филиппыч.

– Гардиани?! – глаза профессора сверкнули недобрым огнём. – Вы что здесь делаете???

– Дедушка, – быстро вступается Люба, делая шаг к родственнику, словно заслоняя собой меня от него. – Мы с Марио случайно встретились в парке, и он предложил проводить меня до дома, чтобы я не шла одна в сумерках.

Ага, значит, Люба не сказала своим, с кем идёт на свидание… Интересно, почему? Стесняется меня? Или ей запретили со мной встречаться?

– Ну, ладно, – снисходительно отвечает дед. – Спасибо, что проводили.

Я строю максимально приветливую мину и делаю шаг к философу, чтобы выразить готовность к рукопожатию, которое обычно следует после таких слов. Однако, Филиппыч не собирается делать то, чего я так от него хотел и, отвернувшись к калитке и буркнув что-то типа «Заходи в дом, поздно уже», скрывается за ней.

– Извини, дедушка обычно доброжелателен, не знаю, что на него нашло, – оправдывается Люба.

Какой, на фиг, доброжелательный? Филиппыч-то? Не вешай мне лапшу, Любочка…

– Ничего, я его понимаю, – проникновенно произношу, заглядывая девушке в глаза. – Ты его единственная внучка, и ему важно, чтобы с тобой рядом были только достойные люди… А я не из их числа.

Театрально изображаю оскорбленную невинность, и это действует.

– Почему ты так говоришь?

– Я завалил философию. Твой дедушка мне этого не простит…

Я не смотрю на девушку, но в голове у меня работает обратный отсчёт. 5, 4, 3, 2, 1.

– Ладно, не хочу загружать тебя своими проблемами, – говорю, скрывая досаду – она должна была повестись на эти слова, что же пошло не так? – Не хотелось бы заканчивать сегодняшний вечер на грустном. Может быть, ты согласишься как-нибудь еще встретиться?

– Я не против, – Люба скромно улыбается и кивает.

– Может, тогда спишемся в мессенджере?

– Хорошо, – снова улыбка.

– Эээ… Может, ты тогда продиктуешь свой номер?

Во дворе слышится шум, и Люба наскоро называет мне десять цифр, тут же скрываясь за калиткой.

Я ликую. Мне надо книги писать по пикапу. Как по нотам её развёл!

Теперь осталось закрепить результат милым смс.

Прихожу домой и, завалившись на диван, сочиняю красивый текст.

«Спокойной ночи, сероглазая фея. Пусть тебе приснится большое облако из сахарной ваты».

Нажимаю отправить, и жду ответа. Что же она мне напишет?

Полчаса я, как тринадцатилетняя девчонка, пялился в экран, ожидая сообщения от Любы. Когда оно наконец пришло, я был уже в крайней степени нетерпения.

«Спокойной ночи, покоритель щупальцев. Пусть тебе не приснится скелет, выпрыгивающий на тебя из двери».

Вот же зараза мелкая! Издевается ещё.

Я откинулся на подушки и рассмеялся, вспомнив наше свидание. Да уж… Необычно прошло.

Хотел бы я повторить? Пожалуй, да.

Главное, чтобы в конце можно было снова поцеловаться с Любой.

Глава 10.

Марио

– Вообще-то это дело небыстрое, – глубокомысленно изрекает Чацкий. – Темы нам дали два месяца назад. У половины уже проект готов.

– Чацкий, не нуди, – прерываю его демагогию. – Лучше помоги найти того, кто это может сделать.

– Ты в своём репертуаре… – вздыхает друг и начинает рыться в телефоне. – Записывай номер.

Я вбиваю цифры в телефонную книгу, и, пока сохраняю имя «Валера Философия», Чацкий не может удержаться от очередной морали.

– Вижу, охмурение внучки философа проходит форсированными темпами – уже и тему тебе дали… Ну, ладно Люба – наивная, но как Филиппыч повёлся на эту туфту с твоими ухаживаниями? Вроде умный мужик… Не ожидал от него.

– Чацкий, заткнись, а?! – не выдерживаю его осуждающего тона и того, что он говорит это в полный голос. – Если ты специально хочешь меня подставить, то можешь сразу взять мегафон и объявить об этом в столовой на обеденном перерыве – так новость точно дойдёт и до Любы, и до Филиппыча, и до декана.

– Ладно, сам разбирайся, – Чацкий рыкает и уходит, не говоря больше ни слова.

С тех пор, как я рассказал ему о своей затее, он разговаривает со мной как с ничтожеством, будто одолжение делает. Может, Ника на него так влияет? Надеюсь, он ей не растрепал мой план.

На телефон приходит сообщение.

Люба: «Я не смогу после третьей. Мне в библиотеку нужно».

Это ответ на моё утреннее смс. Пригласил девчонку в кафе, но, видимо, придётся идти самому.

Вспоминаю вчерашний вечер. Передо мной возникает тонкий силуэт с развевающейся воздушной юбкой в облаке сладкой ваты. Вот она морщит свой вздёрнутый носик с пятью веснушками, щурясь от солнца. Вот сидит задумавшись и смотрит куда-то вдаль. А ещё Люба весьма необычно поправляет очки: пальцем толкает не в перемычку посередине, как это делают мои знакомые очкарики, а в верхний угол правого глаза. Весь вечер наблюдал за девушкой и понял, что этот жест происходит у неё скорее от волнения, нежели от того, что очки спадают с лица.

Представляю, как она сегодня будет сидеть в библиотеке и покусывать нижнюю губу, пытаясь вникнуть в суть читаемого. У неё от этого неосознанного действия вчера губы были краснее обычного и даже появились маленькие трещинки. Как я это заметил? После поцелуя я всё не мог отвести взгляда от её губ, гипнотизируя их весь путь до её дома.

И тут в мысли совершенно неожиданно врывается другая картинка: как к хрупкой фигурке, грызущей гранит науки, подсаживается рядом какой-нибудь хмырь, типа Васька, и начинает «подкатывать». А если обнаглеет и еще лапы свои к ней потянет?!

Живая картинка, нарисовавшаяся в мозгу, поразила словно молнией. На автопилоте я добрался до читального зала…

Никогда не был в этом «храме знаний». Здесь обычно тусовка у ботанов, а вписываться в их компанию у меня не было ни желания, ни времени.

Любу мой цепкий взгляд выхватывает сразу же. Девушка сидит за одним из столов и листает книгу. Перед ней раскрытая тетрадь, а чуть сбоку на краю стола стопка еще каких-то учебников. Конечно, она меня не замечает вплоть до того момента, как я приземляюсь на соседний стул.

– Марио? – Люба моргает, а потом зачем-то оглядывается по сторонам. – Что ты тут делаешь? – шепотом спрашивает, глядя на меня испуганно.

– Пришёл почитать, – ну, тут же читальный зал – значит, тут читают.

– А это что? – Люба выпучивает глаза на два стаканчика кофе, которые я успел купить по пути сюда, и смотрит на них как на пробирки с сибирской язвой.

– Это чтобы не заснуть, – гордо объявляю, – тут такая тишина, что меня начало в сон клонить, как только я приоткрыл сюда дверь. Давай, бери, не бойся, там твой любимый ореховый капучино.

Люба смотрела на меня с каким-то странным выражением лица, а когда я поставил стаканчик прямо напротив неё, чуть не отпрыгнула в сторону. Открыла рот, чтобы что-то мне сказать, но слова донеслись до моих ушей совершенно с другой стороны.

– Кто позволил вам приносить еду в читальный зал?! – грозный женский бас прогремел эхом не только на всю библиотеку, а наверное был слышен и за пределами универа. – Вам здесь не кафетерий!!! – не знаю, слышали ли стены этого помещения когда-нибудь столь громкие звуки, но мне показалось, что с верхних полок полетели хлопья пыли.

Я настолько опешил от напора, что даже не успел ничего сказать в своё оправдание, как в момент около нас Любой очутились сразу три типичные библиотекарши – чопорный вид, как у английских леди, и злобный взгляд, как у английских бульдогов.

– Всё, всё, я убираю, – поднимаю руки вместе со стаканчиками вверх, изображая жест «сдаюсь». – Я не знал, что у вас тут можно насыщаться только знаниями.

Вроде бы старался смягчить ситуацию и пошутить, но, видимо, последний экземпляр «Антологии юмора» кто-то так и не вернул в библиотеку, ибо праведный гнев возрос в геометрической прогрессии, и нас с Любой изгнали за пределы оскверненной моим двойным капучино священной территории.

– Прости, – виновато говорю, как только за нами закрывается портал в мир знаний. – Странные у них правила: громко не разговаривать, кофе не приносить… Может, у них ещё и со своими книжками нельзя приходить?

Люба, выглядевшая очень обеспокоенной произошедшей ситуацией, после моей шутки немного повеселела.

– Странно, как тебе вообще удалось зайти так далеко. Там на входе Ольга Вениаминовна обычно всех новеньких останавливает и рассказывает правила поведения. Как она могла пропустить тебя?

– Не знаю, – честно признаюсь. – Когда я входил, рыжая тётка с огромным начёсом отчитывала какую-то девчонку в миниюбке. Может, это и была та самая «Витаминовна»?

– Да, по описанию она, – улыбается девушка. – Видимо, и на старуху… Ой, – спохватывается Люба, прикрывая рот рукой, но уже спустя секунду начинает смеяться. – Хорошо, что Ольга Вениаминовна меня не слышала. Иначе путь в библиотеку мне был бы заказан.